В сумеречном октябре

Роскошный чёрный кот лежал, вольготно раскинув меха по подоконнику. Он лениво щурил зелёные глаза, глядя на то, как его хозяйка, элегантно придерживая наманикюренными пальцами деревянную лопаточку, помешивает варево в старом чугунном котле, стоящем на современной варочной панели. В квартире пахло острыми специями, и витал ароматный дым. Хозяйка, не старая ещё женщина, ловко и уверено двигалась, несмотря на то, что одна её нога не сгибалась в колене, что-то подсыпала в котёл, нарезая странные коренья, растирая в ступке терпкие зёрна. Ступы, похоже, вообще нравились этой женщине, самых разнообразных форм и расцветок, из камня, дерева и металла, они стояли на полочках, украшали собой ниши в стенах. А ещё в кухне с потолка свисали пучки сушёных трав, а на окне красовалась чесночная коса. Женщина поправила свободной рукой шёлковую повязку на волосах цвета перца с солью. И обратилась к коту:

- Добавить жабьей желчи или и так выйдет дождливая неделя? Не люблю я варить погоду, сам знаешь. Но моя очередь, эх не дают старушке спокойно на пенсии пожить. Стоило из леса выбираться, если...

Её прервал звонок в дверь. Сварливо приговаривая: «Да кого там ещё принесло» она взяла стоящую в простенке резную трость и пошла открывать.

На пороге мялся здоровенный детина, видимо, он чувствовал себя неловко перед хрупкой женщиной, что грозно стояла на пороге.

- Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано. А тепереча русский дух на пороге стоит. Ты б, милок, перестал ладаном-то натираться, от тебя церковью так пахнет, что аж глаз слезится.

- И тебе не кашлять, Просковья Федотовна, за порог-то пустишь?

- Пущу, Михайло, аль ты думаешь, свет твоей Веры испепелит меня?

Гигант фыркнул.

- До вас ходил архиерей Левонтий, чьё слово гонит бесов, как огненный меч архистратига, и не случилось с вами ничего.

- А это от того милок, что человек я. Не нечисть, не нежить, а человек. И суть моих сил – природные токи, с бесами я не знаюсь.

- Мяу!

Инок глянул через плечо Просковьи Федотовны и увидел кота. Крупный, лоснящийся и меховой, от его шерсти поднимался чёрный туман, а в четырёх глазах светилась янтарная насмешка.

- Здорово, бесёнок. Не боись, солдат ребёнка не обидит.

- Да кто тебя тут боиться-то, человек? - Насмешливо муркнул кот – Хозяйка, там дожди выкипают.

- Иродово племя!

Воскликнула ведьма и метнулась в кухню. Михаил прошёл в квартиру и осторожно прикрыл за собой дверь. Обычно он не деликатничал с колдуньями, но эта вот была делом особым. Просковья Федотовна разменяла вторую сотню лет и была последней ученицей Бабы Яги. В здешних дворах ходят страшные сказки о том, что гопники,

рискнувшие обижать местных пенсионерок исчезали, а потом их останки находили обглоданными на пустырях за городом. Для себя инок решил, что если даже и причастна ведьма к сим непотребствам, да ну и ладно. Старость надо уважать, а то она тебя съест, и поделом.

Бочком пройдя на задымлённую кухню и поглядев, как женщина пытается стянуть неподъёмный котёл, Михаил вежливо поинтересовался:

- Может, помочь чем?

Пыхтя Просковья огрызнулась:

- Можно подумать, ты ведунья потомственная, и поможешь погодную магию творить.

Инок фыркнул:

- Творить я могу только добро по всей земле. И помогать нуждающимся.

С этими словами мужчина могучими руками сорвал со стола скатерть, обернул ею котелок и легким движением снял выкипающий дождь с плиты и переставил его на стол.

- Ох, и храбр ты, богатырь, ох, и силён, чем же старая женщина помочь тебе может?

- Ну, я это, принёс вам, тут на опознание кое-что?

- Выкладывай, да прям на стол, скатерть то ты мне сгубил.

Быстро, чтоб ведьма не успела передумать, инок высыпал на стол из заплечной сумки кости. Ведьма с мрачной иронией веско заметила:

- Нда, остались от твоего опознаваемого рожки да ножки, прямо как от моего варева.