Оживите мертвеца!
А вот и она. Глупая. Всё твердит, хватая меня за руки: «Оживите мертвеца!». Я без брезгливости отцепляю её пальцы от своего плаща, отстраняю с пути и иду в город. Возможно, на взгляд прохожих я несколько старомодно одет, но сам предпочитаю называть свой стиль «бессмертной классикой». Хах, бессмертной.
Город живёт в безумном ритме, кто только не ютится на этих улицах. Вот сверкнули красноватыми огоньками глаза в подворотне, вот мимо устало прошаркала неприметная женщина в поношенном плаще, словно коконом укутанная собственными тенями, а вот, весело смеясь, мимо прошла стайка девушек в ярких одеждах, вокруг одной – самой привлекательной - мягко кружат лепестки, источая тонкий аромат. А люди бегут, бегут. Бегут домой или на службу, бегут от проблем или навстречу. И ничего не видят. Сумеречная жизнь города ясно проступает сквозь его обыденное лицо только для таких, как я.
Он метнулся мне наперерез, оборванный и жалкий. Безумный уличный пророк:
- Оживите мертвеца!
Он выкрикивает это мне в лицо, от него пахнет давно немытым телом и болезнями, в глазах мечутся искры сумасшествия. Я достаю из кармана мелочь и вкладываю в его ладонь. В метро не спускаюсь, в моей жизни и так достаточно склепов. Да и искать там пищу неудобно, хотя кое-кто из моих собратьев находит в этом удовольствие. Но я предпочитаю не изменять своим привычкам.
В центре мегаполиса даже поздним вечером жизнь не затихает. Туристы, гуляющие, подростки, уличные музыканты. Здесь, в домах некогда принадлежащих знатным семьям, теперь гостиницы, офисы и кафе. И клубы. Нет, не ночные, в которых потные тела трутся друг об друга под варварские ритмы и разноцветные вспышки.
Скажем так, клубы по интересам. Кто-то желает в чисто мужском обществе сыграть в вист и обсудить положение дел в городе. Кто-то посидеть в тишине. А кто-то приходит отужинать. Как я, например.
- Всё как обычно, милорд?
Я коротко киваю и откидываюсь на бархатные подушки в ожидании. Лакей вводит невысокую девушку, глаза её прикрыты, она словно находится в полудрёме. Жестом я отпускаю официанта и подхожу к своему ужину. Всем известно – чтобы оживить мертвеца, нужно забрать чью-то жизнь. Истина жестокая, но непреложная. Имея достаточно денег, можно выбрать кем, ты будешь питаться. Нас принято изображать кровожадными и злыми, тварями без сердца и души, ну, возможно, в этом есть доля истины. Кого я обманываю? Так и есть. Но все мы разные.
Я не нахожу удовольствия в жестокости. Да, я могу сломать шейные позвонки крепкого мужчины непринуждённым движением руки, я могу изувечить и выпотрошить без усилий, могу залить квартиру, где мирно спала семья, кровью, слушая крики жертв, и скрыться до приезда современных констеблей. Но мне этого не нужно.
Когда-то я был врачом. Я видел, как люди боятся смерти. Поэтому убиваю только смертельно больных, до того как болезнь сломит их, превратит в сгустки боли и ненависти к тем, кто здоров. Выпивая их, я оживляю мертвеца.
Которым являюсь сам.