Ворчливый кровосос
- Ты говоришь мне, что я ворчлив. Может, к этому заодно добавишь и то, что я стар? Да, мне мало что нравится, и это свидетельствует о разборчивости, вдумчивом подходе и опыте. Да, да, милый мой, и об опыте тоже. Как ты думаешь, что, кроме сомнительных наслаждений, сулит вечная жизнь? Я много видел, много - не в пример тебе - думал. И поверь, никогда бы не попался в эту простую ловушку. Как вообще в твою юную голову попала эта революционная идея, убить старшего сородича? Молчишь? Ну да, я бы тоже молчал, с вырванным-то языком. Надо было сделать это раньше. Оказывается, если лишить тебя возможности говорить, то ты становишься непревзойдённым слушателем.
В гулком зале, облицованным мрамором, царил форменный бардак. На полу лежали мёртвые люди, правда, тот, кто отправил их в лучший мир, убивал аккуратно, без крови. Видимо, чтобы не запачкать дорогих ковров с изысканными узорами. Чуть поодаль, в стороне, у камина был распластан молодой мужчина, грудь которого пробили кочергой. Рана его кровоточила слабо, и умирающим он не выглядел. Ни хрипов, ни судорог, ни корч. Элегантный господин неопределённого возраста прохаживался по залу. Он вещал. Похоже, этот процесс доставлял ему наслаждение, изящными жестами тонких пальцев этот джентльмен помогал себе строить фразы. Глядя на этого невысокого и хрупкого мужчину, невозможно было предположить, что трупы - его рук дело. И тот, кто сейчас лежал у камина, проклинал себя за просчёт. Как бы ни выглядел старый вампир, с ним нужно быть осторожным, даже если он безоружен и не готов к бою.
- Ты, наверное, думаешь, что я буду тебя пытать, издеваться и вести себя вульгарно, как это обычно принято у победителей? Но нет, я отправлю тебя назад, к твоему отцу, вот с этой кочергой в груди, - словно отвлекшись он вполголоса произнёс - Не забыть указать в сопроводительном письме, что я желаю получить её назад, это же подарок Елизаветы Королевы Английской. - И продолжил уже в полный голос - Пусть достопочтенный Мэнли сам решает, что делать с чадом, решившим покуситься на старшего. Но предупреждаю...
Стремительно, как мысль, он оказался рядом с поверженным и склонился над ним, почти касаясь его лица своим. Бледные губы разошлись в невесёлой ухмылке, обнажая острые клыки, а его глаза наполнились тьмой.
- Если ты ещё хоть раз попробуешь посягнуть на меня, то клянусь Забытыми Богами, я выпотрошу тебя, замочу в кровавой ванне, подожду, пока твои органы восстановятся, снова вспорю тебе брюхо и набью его иглами. У нас в распоряжении вечность. А жизненный опыт, как ты понял, у меня весьма богат, я знаю, как причинить боль множеством способов, и все они будут опробованы на твоей плоти. И к тому же, я буду делать то, что так тебе ненавистно. Говорить. Говорить и говорить. Возможно, твой разум, спасаясь, погрузится в милосердное безумие.
Всякое может быть.