6.
От автора: ну что, вы ждали? ладно, можете не отвечать. соукоку? соукоку. короче, этот момент настал. велком.
UPD: твою. ж. мать. как не скатиться в Дазай/Чуя. хелп.
***
Чуя и в самом деле не понимал, в какой именно момент все пошло не по плану. Хорошо, сначала они снова сцепились из-за едкой шутки Дазая, после поспорили, что смогут друг другу врезать — а теперь они стоят в тренировочном зале Мафии и Осаму так раздражающе смотрит на него в упор.
— У тебя отвратительно поставлен удар. — Накахара щелкает костяшками и фыркает в рыжую прядь, упавшую на лицо. — Ты плохо дерешься для исполнителя.
— А ты совершенно не умеешь обращаться с огнестрелом. — хмыкает кареглазый. — Чуя.
— Мне научить тебя твоим любимым методом?
...Пара десятков заломов — а эта шатенистая гадина не издала ни звука, из раза в раз попадая в захват. В какой-то момент Чуя ловит себя на мысли, что пытается подловить его побольнее просто потому, что хочет услышать мольбу о пощаде ненавистного «напарничка». Или хотя бы стон. Да хотя бы хнык — хоть какой-нибудь звук!
— Ты там воды в рот набрал?! — шипит Накахара, в очередной раз замахиваясь.
— Не-а, — Дазай легкой тенью проворно отпрыгивает с траектории удара. — Жду, пока тебе надоест.
— Надоест что? — рыжий пытается подсечь шатена; тот неожиданно проворно уворачивается вновь.
«Просто поддавался?!»
— Причинять мне боль, — ухмыляется Осаму, и эта улыбочка окончательно выводит Накахару из себя.
Чуя не помнил, как в порыве выбросил себя вперед, как замахнулся; как расширились глаза Дазая, не ожидавшего от него такой скорости; как со всей дури, какая была (а было немало), с наслаждением наподдал хорошенько под дых с правой, как...
Неполноценный коротко втягивает воздух сквозь плотно стиснутые зубы — на лице его расползается болезненная гримаса, а Чуя не понимает, н р а в и т с я ему видеть, как этому сраному суициднику, ублюдку, который так его бесит, тряпке, занозе в заднице, бестолочи, что постоянно путается под ногами...
...единственному близкому, кому он относительно доверяет, человеку, который безукоризненно в курсе его замашек и происходящего вокруг, тому, кто выучил его вдоль и поперек и знает, какое вино он любит больше всего (и плевать, что Чуе 17 всего) — б о л ь н о.
Дазай оседает на пол и кашляет; сипит, согнувшись пополам, а Чуя стоит, молчит и смотрит-смотрит-смотрит.
Накахара с самого начала их напарничества убеждает себя, что с радостью толкнул бы этого скелета под поезд. Что с радостью бы утопил, застрелил, размазал бы Порчей по стенке ровным слоем. Ему всегда казалось, что он страстно желает увидеть обреченную искру в глазах Осаму, что он бы с наслаждением застрелил бы его вот этими вот руками, но...
Почему — почему? — тогда сейчас ему так отвратительно паршиво от вида кашляющего и корчащегося на полу напарника?
«Я его ненавижу. — фыркает эспер мысленно. — Я его терпеть не могу. Я хочу его смерти, он ее заслужил.» (Чуя и в самом деле уже не уверен).
— ...Вставай, тряпка, — раздражаясь скорее на самого себя, чем на что-либо еще, рыкает рыжий, протягивая слегка растерявшемуся шатену руку, и ехидно добавляет:
— Только нюни собери, а то поскользнешься. — и отряхивает футболку. — Раз ты такой овощ в этом плане, я покажу, как надо.