❀ 𝒾𝓂𝒶𝑔𝒾𝓃𝑒 𝓈𝓆𝓊𝒾𝒹 𝑔𝒶𝓂𝑒 ❀

Она не знала, как его зовут.

Его имя умерло вместе с лицом под чёрной маской.

Как и её собственное.

Они были одинаковыми — двумя тенями в алом, оружием в чьих-то руках. Он носил квадрат, она — треугольник.

Она подчинялась. Он приказывал.

Но каждый раз, когда он проходил мимо, её сердце билось так, будто вот-вот прорвет грудную клетку.

Он замечал это.

Она знала.

Под маской он всегда смотрел слишком долго — глаза темнели в узкой щели, как будто пробирались под кожу.

Они стояли рядом во время казней, шагали по одному коридору.

Никто не замечал, как его пальцы случайно касались её руки, когда он забирал оружие.

Никто не слышал, как он останавливался рядом в тёмных углах — просто дышал, не касаясь, не произнося ни слова.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — прошептал он однажды, когда они остались одни в комнате видеонаблюдения.

Его голос был низкий, тягучий — заставлял тепло расползаться по её телу.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — ответила она, стараясь звучать ровно.

Он усмехнулся.

— Тогда почему ты дрожишь?

Она сжала автомат, но он уже стоял слишком близко — тень, запах пороха и никотина.

— Ты умрёшь здесь, — сказал он.

— Я знаю

Он молчал несколько секунд.

— Тогда почему ты всё ещё хочешь, чтобы я коснулся тебя?

Она чувствовала его взгляд даже сквозь маску.

Это было грязно. Запрещено.

Но он не притронулся.

Он просто дал ей самой сделать шаг.

Она никогда не видела его лица.

Только пальцы — холодные, обжигающие сквозь тонкую ткань формы.

Только дыхание — тяжёлое, неровное, рядом с шеей.

Они не могли произносить имён.

Они просто теряли себя на несколько минут в темноте служебных комнат, оставляя на коже шрамы от сжатых пальцев.

— Ты убьёшь меня, если прикажут? — однажды спросила она.

— Ты хочешь, чтобы я солгал?

Она бы солгала. Ради него — да.

Он никогда.

В этом и была их разница.

Они трахались тихо, как будто боялись, что кто-то услышит, что они ещё живые.

Без поцелуев, без обещаний. Только жар под тканью, только тёмные следы на коже.

Он не видел, как она по ночам давится лепестками белых орхидей, стискивая рот рукой.

А она не спрашивала, почему в его голосе всегда звучит боль — будто он уже знал, чем всё закончится.

Они были безликими, забытыми.

Призраками.

Они бы никогда не узнали друг друга, если бы остались в живых.

Но в играх никто не выживает по-настоящему.

— Ты будешь помнить меня, когда я умру? — однажды прошептала она, когда он оставил тёмные следы на её бедре.

Он поднял маску всего на несколько сантиметров — чтобы она увидела губы, тонкие, с прикушенной нижней губой.

— А ты хочешь, чтобы я помнил?

Она бы хотела.

Но не попросила.

Они растворились друг в друге и в игре.

Когда её тело нашли на следующее утро с дырой в черепе, он просто отдал приказ убрать труп.

И никто не заметил, как в пустом коридоре он раздавил сапогом один белый лепесток.

Безликие не могут любить.

Но даже безликие умеют скорбеть.