29. Разлад с Ксавье.
Утро 6:50.
Будильник прозвенел, разнесясь эхом по комнате.
Т/и сонно приподнялась на кровати и несколько секунд смотрела в одну точку, будто пытаясь собрать мысли воедино. Сон медленно отступал, оставляя после себя лёгкую тяжесть в голове и вихрь воспоминаний о вчерашнем вечере.
Окончательно проснувшись, она умылась холодной водой, переоделась в форму и, закинув на плечо сумку с учебными принадлежностями, вышла из комнаты. Спускаясь вниз, Т/и чувствовала, как эмоции снова подступают к горлу. Ей срочно нужно было выговориться Энид и Агнес — рассказать о том, что произошло вчера вечером, иначе было ощущение, что она просто взорвётся от переполняющих её чувств.
---
Т/и быстро подошла к подругам, не скрывая радостного волнения.
Ксавье заметил её сразу. Он стоял в другом конце дворика рядом с Аяксом. В памяти всплыли события прошлого вечера, и он невольно сжал край стола, стиснув зубы.
Энид и Агнес внимательно смотрели на подругу, сразу уловив её необычно приподнятое настроение.
Т/и чуть понизила голос и, не в силах сдержать улыбку, с радостной интонацией произнесла:
— Мы встречаемся. С Айзеком.
Энид широко раскрыла глаза и едва не завизжала от восторга, тут же подавшись вперёд.
Агнес лишь сдержанно, но искренне улыбнулась — в её взгляде читалась радость за подругу.
---
Ксавье почти не отводил от них взгляда.
Аякс поднялся из-за стола и подошёл к девушкам. Узнав новость, он вернулся обратно и снова сел рядом с Ксавье. Некоторое время он будто подбирал слова, затем посмотрел на него и тихо сказал:
— Они… теперь в отношениях, — он отвёл взгляд. — Теперь тебе остаётся только ждать его ошибки.
Ксавье распахнул глаза — в них смешались злость и разочарование. Он прикусил губу, откинул голову назад, а затем резко перевёл взгляд на Т/и. Она стояла, оживлённо болтая с Энид и Агнес, и казалась по-настоящему счастливой.
Ксавье почти не моргал, глядя в их сторону. Смех Энид резал слух, будто каждое радостное восклицание вонзалось прямо под рёбра. Он чувствовал, как напряжение сковывает плечи, а пальцы сами собой сжимают край стола до побелевших костяшек.
Слова Аякса прозвучали тихо, почти буднично, но для Ксавье они ударили сильнее любого крика.
— Они… теперь в отношениях.
На мгновение в голове стало пусто. Затем — резкий всплеск злости, тяжёлой и вязкой, смешанной с горьким разочарованием. Он медленно вдохнул, стараясь взять себя в руки, но внутри всё уже трещало по швам.
«Айзек», — имя отозвалось неприятным холодом.
Ксавье прикусил губу, ощущая металлический привкус крови. Он откинул голову назад, прикрыл глаза всего на секунду, словно надеясь, что, открыв их снова, увидит другую картину. Но когда взгляд вновь нашёл Т/и, стало только хуже.
Она улыбалась. Искренне. Легко. Так, как раньше .
В груди болезненно сжалось. Он поймал себя на том, что ищет в её движениях хоть тень сомнения, хоть намёк на ошибку. Но её смех был живым, настоящим, и от этого внутри поднималась глухая ярость.
***
Ксавье резко поднялся из-за стола. Деревянная поверхность жалобно скрипнула, когда он оттолкнулся от неё, и Аякс дёрнулся, бросив на друга тревожный взгляд.
— Ксавье… — тихо начал он, но тот уже не слушал.
Внутри всё кипело. Мысли путались, накладывались друг на друга, а злость требовала выхода. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд, сам не до конца понимая, зачем идёт туда.
Ксавье остановился в нескольких метрах от девушек.
— Значит, Айзек? — его голос прозвучал резче, чем он хотел.
Разговор мгновенно оборвался. Энид и Агнес удивлённо переглянулись, а Т/и медленно повернулась к нему. Улыбка на её губах исчезла полностью.
— Да, — спокойно ответила она. — Мы вместе.
Эти два слова ударили сильнее, чем он ожидал. Ксавье стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Быстро же ты, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
Энид напряглась, сделав шаг вперёд, но Т/и остановила её лёгким движением руки. Она посмотрела на Ксавье прямо.
— Не тебе это решать, — ровно сказала она.
Внутри что-то оборвалось. Он хотел сказать ещё — резко, больно, так, чтобы ей стало так же тяжело, как ему сейчас. Но слова застряли в горле. Вместо этого Ксавье резко развернулся.
— Наслаждайся, — бросил он через плечо.
Он ушёл быстрым шагом, почти бегом, чувствуя, как грудь сдавливает злость, смешанная с отчаянием.
А во дворе повисло тяжёлое, гнетущее молчание.
Подруги ненадолго замолчали, будто каждая обдумывала случившееся. Шум дворика снова начал возвращаться, но для Т/и он звучал приглушённо.
— Он не смирится, — первой сказала Агнес, чуть понизив голос.
Т/и нахмурилась.
— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал… или злился, — призналась она.
Энид покачала головой, её выражение стало серьёзнее, чем обычно.
— Но они уже втянуты, нравится тебе это или нет. Ксавье видел вас вместе, видел тебя счастливой. Для него это как вызов.
Т/и медленно кивнула, чувствуя, как внутри зарождается тревожное предчувствие.
— Я поговорю с Ксавье. Позже. Спокойно, — добавила она, словно убеждая саму себя.
— Главное — чтобы Айзек узнал об этом от тебя, — мягко заметила Агнес. — Иначе он услышит всё в искажённом виде.
***
Айзек стоял у выхода из корпуса, опираясь плечом о холодную каменную стену. Он сразу заметил напряжённость во дворе: резкие движения, приглушённые голоса, слишком много взглядов в одну сторону.
Ксавье шёл навстречу быстрым шагом, сжатыми кулаками и тяжёлым взглядом. Айзек уловил это мгновенно.
— Что случилось? — спросил он, когда Ксавье поравнялся с ним.
Ксавье усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего дружелюбного.
— Спроси у своей девушки, — бросил Ксавье.
Между ними повисло напряжение, плотное, как перед грозой. Несколько студентов замедлили шаг, чувствуя, что сейчас может что-то произойти.
— Ты думаешь, что победил? — тихо сказал он. — Посмотрим, как долго это продлится.
Айзек сделал шаг вперёд, взгляд стал жёстче.
— Не смей впутывать её в свои игры.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, не моргая. Воздух будто дрожал между ними.
Ксавье первым отступил, бросив напоследок холодный взгляд.
— Береги её, — сказал он. — Тебе это пригодится.
Айзек остался на месте, чувствуя, как внутри нарастает глухая злость. Посмотрел на Т/и и убедившись что с ней всё хорошо ушёл домой.
***
Т/и вошла в кабинет ботаники и направилась к своему месту, ощущая, как с каждым шагом сердце бьётся всё тяжелее. Она села рядом с Ксавье, почти не глядя на него, но остро чувствуя его присутствие — слишком близкое, слишком значимое.
Между ними тут же повисла тишина. Не просто пауза, а густое, вязкое напряжение, которое будто оседало на коже. Оно давило изнутри, сжимало грудь и одновременно расползалось по кабинету, становясь заметным для всех. Энид тревожно прикусила губу, Аякс бросал короткие взгляды в их сторону, Уэнздей наблюдала с холодным, цепким интересом. Кай и Бьянка переглянулись — каждый из них чувствовал: ещё одно неверное движение, и всё может окончательно разрушиться.
Т/и опустила взгляд на свои руки и заметила, как они едва заметно дрожат. Она боялась не Ксавье. Её страх был глубже — за него, за Айзека, за ту хрупкую грань, на которой сейчас держались их отношения.
Голос профессора звучал где-то на фоне, слова теряли смысл. Т/и не слышала объяснений, не видела доски. Всё её внимание было сосредоточено на Ксавье, на его напряжённой позе, на том, как он сжимал в руке колбу. Он мельком посмотрел на неё — взгляд короткий, но полный несказанных эмоций — и в тот же миг стекло с тихим треском лопнуло, рассыпавшись осколками. Маленький красный цветок упал, оставив след крови на его ладони.
Сердце Т/и сжалось. Она резко повернулась к нему, взгляд мгновенно приковался к его руке. Не задумываясь, она достала влажные салфетки и протянула к нему ладонь — жест был тихим, почти интимным, словно просьба довериться.
Ксавье стиснул зубы. Боль была терпимой, но внутри его сдавливало совсем другое. Он колебался долю секунды, а затем всё же вложил свою ладонь в её.
Т/и действовала осторожно, почти бережно. Она убрала осколки, кончиками пальцев стерла кровь, стараясь не задеть рану. Её прикосновения были тёплыми, слишком знакомыми, и от этого в груди у обоих что-то болезненно сжималось. Она положила чистую салфетку на ладонь и аккуратно сжала его пальцы, словно боялась отпустить.
— Спасибо… — выдохнул Ксавье, едва слышно.
Т/и кивнула, не поднимая взгляда. Напряжение чуть ослабло, но стало другим — тише, глубже, почти невыносимо личным.
— Прости… — прошептала она. — За причинённую боль…
Ксавье медленно посмотрел на неё. В его взгляде не было злости — только усталость, принятие и то самое чувство, от которого было больнее всего. Он осторожно поднял руку и большим пальцем мягко стёр слезу с её щеки, задержав прикосновение чуть дольше, чем следовало.
— Всё нормально… — тихо сказал он. — Я свыкнусь.
Его голос был спокойным, но в нём скрывалось слишком многое — то, о чём он не мог сказать вслух.