15. Пропала...
Т/и сделала ещё один шаг назад, собираясь развернуться и пойти к поляне, когда всё произошло слишком быстро.
Сначала — резкое движение сбоку. Не шаги, не хруст веток, а короткий рывок, будто сама тень сорвалась с места.
Чья-то ладонь резко легла ей на рот. Холодная, сильная.
Вторая рука обхватила её за талию, сжимая так, что дыхание сбилось. Т/и дёрнулась, инстинктивно пытаясь вырваться, но её уже тянули назад, вглубь леса, между деревьями.
Ни слова.
Ни звука.
Лишь глухой шум крови в ушах и собственное учащённое дыхание, которое тут же заглушили. Её ноги цеплялись за корни, она едва не упала, но её удержали, не давая коснуться земли. Движения были уверенными, отработанными, словно это происходило не в первый раз.
Лес мгновенно сомкнулся вокруг них. Ветки хлестали по рукам и лицу, листья царапали кожу. Свет исчезал, становясь всё слабее, пока не остались лишь тени и смутные очертания стволов. Т/и пыталась закричать, но звук так и не вырвался — ладонь прижалась сильнее.
Её утащили дальше, туда, где уже не было слышно ни голосов ребят, ни шума поляны.
Только тишина.
И чужое присутствие за спиной.
В какой-то момент её резко развернули, и мир перед глазами качнулся. Взгляд зацепился за темные силуэты, за плотную стену леса — и всё вокруг будто отдалилось. Она перестала чувствовать время, только движение и холодный страх, сковывающий тело.
Лес снова стал неподвижным.
А Т/и — исчезла из него так же тихо, как и была уведена.
**
Прошло не больше десяти минут.
Ксавье выпрямился, затягивая последний узел на палатке, и машинально оглянулся в сторону леса — туда, куда ушла Т/и. Сначала без тревоги, просто привычно, будто ожидая увидеть её силуэт между деревьями.
Её не было.
Он нахмурился и задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. Лес стоял неподвижно, слишком тихо. Ни шагов, ни движения листвы.
— Она ещё не вернулась? — бросил Аякс, выпрямляясь и отряхивая руки от земли.
Ксавье медленно покачал головой. В груди неприятно сжалось — не паника, но глухое, липкое чувство неправильности. Он посмотрел на телефон, проверяя время, затем снова в сторону леса.
— Странно… — пробормотал он, уже громче. — Она не собиралась уходить надолго.
Аякс тоже повернулся к деревьям. Улыбка сошла с его лица. Он перекинул лямку рюкзака через плечо и сделал пару шагов вперёд, словно собираясь пойти следом.
— Может, забрела чуть дальше, — сказал он, но уверенности в голосе не было.
Ксавье не ответил. Он уже чувствовал это — тишина была слишком плотной, давящей. Даже птицы будто замолчали. Он сжал пальцы, затем резко направился к краю поляны.
— Т/и! — позвал он.
Ответа не последовало.
Он позвал ещё раз, громче, напряжённее. Лес проглотил его голос, не отдав обратно ни эха, ни шороха.
Аякс обменялся быстрым взглядом с Ксавье. В этом взгляде было всё — понимание, тревога и внезапное осознание, что что-то пошло не так.
— Это уже не смешно, — тихо сказал он.
Ксавье шагнул в лес, не дожидаясь остальных. Ветки задели его куртку, под ногами хрустнули листья. Он смотрел по сторонам, пытаясь уловить хоть какой-то след, любое движение.
Но лес молчал.
И именно это пугало сильнее всего.
***
Сознание возвращалось медленно, будто сквозь плотную воду.
Сначала — запах. Сырой, тяжёлый, смешанный с землёй и старой листвой. Затем — холод. Он тянулся от спины, пробирался под ткань спортивного костюма, заставляя кожу покрываться мурашками.
Т/и попыталась пошевелиться — и тут же поняла, что не может.
Руки были связаны за спиной, запястья стянуты грубо, слишком крепко. Верёвка впивалась в кожу, немела каждая попытка движения. Ноги тоже были ограничены — не полностью, но достаточно, чтобы лишить возможности встать или резко дёрнуться.
Она лежала на боку. Земля под ней была влажной и холодной. Лес здесь чувствовался иначе: глухой, замкнутый, будто это место было спрятано глубже, чем должно.
Т/и открыла глаза.
Над ней — тёмные силуэты деревьев, но слишком близко. Кроны почти не пропускали свет, и день здесь выглядел как поздние сумерки. Воздух был неподвижным, тяжёлым, от него перехватывало дыхание.
Она резко вдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце билось слишком быстро, отдаваясь в висках. В голове вспыхнули обрывки последних мгновений: лес, движение сбоку, ладонь на лице — и пустота.
Никого рядом не было видно.
И это пугало сильнее всего.
Где-то неподалёку раздался тихий шорох. Не шаги — скорее перемещение. Т/и напряглась, замерла, стараясь даже не дышать. Секунды тянулись бесконечно. Но никто не подошёл. Никто не заговорил.
Будто её просто оставили здесь.
Как вещь.
Как часть леса.
Она медленно повернула голову, пытаясь рассмотреть окружение. Корни деревьев выступали из земли, словно искажённые пальцы. Между ними виднелись следы — смазанные, неровные, будто кто-то недавно проходил здесь, но нарочно не оставлял чётких отпечатков.
Мысль ударила резко и холодно:
её не собирались успокаивать.
с ней не собирались говорить.
Т/и сжала пальцы, насколько позволяла верёвка. Страх был не резким — он был тяжёлым, давящим, оседающим где-то глубоко внутри. Лес снова затих, словно наблюдая, проверяя, сломается ли она сама.
А на поляне, далеко отсюда, они уже начинали понимать,
что она исчезла не случайно.
***
Ксавье шёл первым, раздвигая ветви и внимательно глядя под ноги. Аякс держался чуть позади, постоянно оглядываясь по сторонам, будто ожидая движения между деревьями. Лес встречал их тишиной — плотной, гнетущей, ненормальной.
— Она точно пошла сюда, — сказал Ксавье, останавливаясь у места, где тропа почти исчезала.
Он присел на корточки, проводя пальцами по земле. Листья были смяты, ветки — поломаны неестественно, будто кто-то проходил здесь поспешно и не один. Это не выглядело как обычная прогулка.
Аякс заметил следы чуть в стороне.
— Смотри… — он указал на землю.
На влажной почве отпечатки были смазанными, но их было слишком много для одного человека. Чьи-то шаги шли неровно, прерывались, словно человека тянули или несли. Рядом — глубокая борозда, будто что-то волокли по земле.
Ксавье резко выпрямился. В груди что-то оборвалось.
— Она бы так не шла, — тихо сказал он.
Чуть дальше, за корнями старого дерева, он заметил тёмное пятно. Ксавье наклонился и осторожно поднял с земли знакомую вещь — наушник. Тот самый, который он держал утром в автобусе. Провод был испачкан землёй, а корпус слегка треснут.
Аякс побледнел.
— Это её…
Ксавье сжал находку в ладони так сильно, что побелели пальцы. Теперь сомнений не осталось. Это был не случай. Не блуждание. Не испуг.
Её забрали.
Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, заставляя листья зашуршать, будто лес перешёптывался. Где-то далеко хрустнула ветка. Парни замерли, одновременно обернувшись на звук, но вокруг снова было пусто.
— Нужно звать остальных, — сказал Аякс. — И… сообщить.
Ксавье медленно кивнул, не отрывая взгляда от уходящих вглубь следов. Его лицо было напряжённым, сосредоточенным, слишком спокойным для того, что происходило внутри.
Он уже не сомневался:
каждая минута сейчас имела значение.
А где-то глубоко в лесу Т/и лежала связанная, не зная, что они уже идут по её следу —
и что лес ещё не сказал своего последнего слова.