16. Проделки отца
Ксавье и Аякс двигались глубже в лес, стараясь не терять след. Каждый шаг давался тяжелее: почва становилась мягче, местами вязкой, листья прилипали к обуви. Ксавье время от времени останавливался, всматриваясь в землю, в сломанные ветки, в едва заметные смещения мха — будто лес сам неохотно выдавал то, что видел.
— Здесь, — тихо сказал он, указывая на примятую траву. — Её вели.
Аякс кивнул. Лес вокруг будто сужался, деревья стояли ближе друг к другу, перекрывая обзор. С каждым метром чувство тревоги усиливалось, давило на грудь.
---
Т/и снова попыталась пошевелиться. Верёвки не поддались, лишь сильнее врезались в кожу. Она стиснула зубы, стараясь не поддаваться панике. Дышать пришлось медленно, поверхностно — так было легче удерживать себя в реальности.
Где-то неподалёку послышался тихий треск. Не резкий, не случайный. Т/и замерла, уставившись в одну точку. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно на весь лес. Но шаги не приблизились. Снова тишина.
Это было хуже всего — неизвестность.
---
— Ты чувствуешь? — вдруг сказал Аякс, понижая голос.
Ксавье не ответил сразу. Он смотрел на ствол дерева, на котором была содрана кора — свежо, грубо, как будто кто-то задел его телом или плечом. Он коснулся места пальцами.
— Они спешили, — наконец произнёс он. — И знали, куда идут.
В этот момент ветер принёс едва уловимый запах сырости и земли — такой же, как после дождя. Ксавье резко поднял голову.
— В ту сторону.
---
Т/и закрыла глаза, когда холод усилился. Влажность пробиралась под одежду, от неё ломило мышцы. Она попыталась вспомнить голоса, лица, утро — всё, что могло удержать её от страха. Мысли о ребятах вспыхнули резко и больно.
Они заметят.
Они ищут.
Эта мысль стала единственной опорой.
---
Парни вышли к небольшому углублению между деревьями. Земля здесь была сильно примята, а следы — более хаотичными. Аякс резко остановился.
— Ксавье… — он указал вперёд.
На земле лежал клочок ткани — тёмный, знакомый. Край был неровно надорван, испачкан землёй.
Ксавье медленно поднял его. Руки дрогнули.
— Это её, — сказал он глухо.
Он сжал ткань в кулаке и сделал шаг вперёд, уже не скрывая спешки. Спокойствие исчезло. Осталась только цель.
---
А в глубине леса Т/и открыла глаза и услышала новый звук — ближе, чем раньше.
Очень близко.
И на этот раз тишина уже не казалась пустой.
---
Звук стал отчётливее.
Т/и не сразу поняла, что изменилось — лишь в какой-то момент воздух вокруг словно сдвинулся, стал плотнее. Она медленно приоткрыла глаза, стараясь не двигать головой. Сердце билось глухо и тяжело, отдаваясь в ушах.
Между стволами мелькнула тень.
Затем ещё одна.
Они двигались бесшумно, слишком аккуратно для случайных людей. Силуэты появлялись и исчезали за деревьями, не приближаясь вплотную, будто проверяя, наблюдает ли она. Т/и напряглась всем телом, пальцы невольно сжались в верёвке.
Один из них остановился чуть ближе остальных.
Она увидела его частично — плечо, руку, край тёмной одежды. Лицо скрывалось в тени, но ощущение взгляда было почти физическим, тяжёлым, давящим. Он смотрел на неё долго, неподвижно, не делая ни шага вперёд.
Ни слова.
Ни жеста.
Просто присутствие.
Второй силуэт прошёл позади, мелькнув на границе зрения. Ветки едва заметно качнулись, листья тихо зашуршали — и снова тишина. Т/и задержала дыхание, боясь выдать себя любым звуком.
Первый медленно отступил назад. Не разворачиваясь, не ускоряясь — словно растворился в лесе так же тихо, как и появился.
Они ушли.
Но ощущение их взгляда не исчезло.
Т/и осталась лежать, глядя в пустоту между деревьями. Теперь она знала точно:
её не бросили.
её оставили здесь намеренно.
Где-то далеко, почти на грани слышимости, лес снова ожил — треск ветки, приглушённый шаг. И в этот момент она поняла: это был не конец наблюдения. Это было начало.
***
Т/и замерла, прислушиваясь.
Шаги стихли, но лес всё ещё хранил их присутствие — будто отпечаток. Она перевела взгляд в сторону, туда, где один из них спешно отступал. На земле, среди примятых листьев, что-то блеснуло.
Небольшой металлический знак.
Почти незаметный.
Т/и медленно подтянулась ближе, игнорируя боль в запястьях, и остановилась, когда узнала форму. Сердце болезненно сжалось. Она знала этот символ. Видела его раньше — не раз. На документах. На перстне. На личных вещах, к которым не прикасались посторонние.
Холод внутри стал другим. Глубже.
В памяти всплыли обрывки — сдержанные разговоры, строгий тон, фразы без эмоций. «Для твоей же безопасности». «Ты не понимаешь, что вокруг тебя».
Тогда это казалось контролем. Сейчас — приговором.
Её не искали.
Её вернули.
Осознание пришло не резко, а тяжёлой волной. Похитители не суетились раньше, потому что не боялись. Они не говорили с ней, потому что им было нечего объяснять. Это была не их инициатива.
Это было распоряжение.
Т/и сжала пальцы, чувствуя, как слабость сменяется глухой яростью. Если это сделал он — значит, знал, где она. Знал, с кем она. Знал, когда.
Где-то вдалеке снова раздались голоса — уже ближе. Не его люди. Другие.
Поиски.
Лес стоял на границе выбора: либо снова скрыть её, либо отдать.
А Т/и лежала между корнями деревьев, связанная не только верёвками —
но и кровью, от которой, как оказалось, нельзя просто уйти.
***
Голоса стали отчётливее.
Ксавье вышел из-за деревьев первым. Он шёл быстро, уже не скрываясь, взгляд цеплялся за каждую деталь — сломанные ветки, смятую траву, следы на влажной земле. Аякс был рядом, чуть позади, постоянно оглядываясь.
Именно в этот момент лес изменился.
Тишина не рассеялась — она сменилась. Стала другой. Собранной. Контролируемой.
Ксавье остановился резко, подняв руку. Аякс замер. Впереди, между деревьями, стояли люди. Их было двое.Движения — спокойные, уверенные, без суеты. Они не прятались, но и не выходили на свет полностью.
Это были не студенты.
И не случайные прохожие.
Один из них сделал шаг вперёд. Не угрожающе. Скорее — предупреждающе. В его жесте не было агрессии, лишь чёткое понимание своего права находиться здесь.
Ксавье напрягся. Он сразу понял — эти люди пришли не искать. Они пришли забрать.
За их спинами, между корней и тени, он заметил движение. Сердце ударило болезненно.
Т/и.
Связанная. Бледная. Но живая.
Он рванулся вперёд, но тут же остановился. Не из-за оружия — его не было видно. Из-за взгляда. Холодного, оценивающего. Так смотрят не враги. Так смотрят исполнители.
В этот момент Ксавье понял ещё одну вещь.
Это было слишком точно.
Слишком выверенно.
— Это не наше дело, — произнёс один из них спокойно, словно озвучивая уже принятое решение.
За их спинами мелькнул знакомый символ — тот самый, который Т/и видела раньше. Связь сложилась мгновенно, как удар.
Аякс медленно выдохнул.
— Её ищут, — сказал он. — Все.
Ответа не последовало. Вместо этого люди начали смещаться, закрывая обзор, выстраивая линию. Не нападение. Барьер.
Лес оказался разделён на две стороны.
На одной — те, кто хотел вернуть.
На другой — те, кто хотел спасти.
А между ними — Т/и, понимающая теперь окончательно:
её отец уже сделал выбор.
И теперь вопрос был лишь в одном —
позволит ли лес забрать её снова.