Узы крови

30 Seconds To Mars – Time to do or die
30 Seconds To Mars – This is war (пожалуйста, послушайте)))
________________________________________________________
Еще несколько месяцев назад жизнь в Косом переулке кипела, как Увеселительное зелье в котле. Теперь же она неуверенно, робко выглядывала в щелку двери. Косой переулок замер в страхе, и редкие прохожие проклинали день, когда им приходилось покидать дом – не безопасный, конечно, но хоть немного более уютный, чем пустая улица, по которой разгуливали только несколько «патрульных».
Наступление ночи заставляло жителей Косого переулка еще сильней вжать головы в плечи и замереть в ожидании чего-то ужасного. Даже пушистый снег, так живописно укрывший дома и лавочки, не мог выманить жильцов из дому. Страх сковал магическую Англию.
Однако в этот вечер кое-что в самом деле произошло. Темнота уже сгустилась, и вспыхнул свет фонарей. «Патрульные» были на своих местах. Продавцы спешили запереть лавочки до наступления комендантского часа, редкие прохожие ускорили шаг, стремясь дойти до своих жилищ вовремя, поэтому Косой переулок немного оживился.
И как раз в это время в темноте захлопали крылья. Двое Пожирателей первыми недоуменно вскинули головы – казалось, в темноте к Косому переулку приближается добрая сотня птиц, старательно работающих крыльями. Кое-кто из лавочников посмелее сделал шаг за порог и тоже поднял глаза к небу. Посреди улицы застыл, как истукан, какой-то паренек и изумленно раскрыл рот. Должно быть, он первым разглядел, как из мрака затянутого тучами неба вылетело нечто белое и начало медленно планировать на землю. Когда листовка достигла снежного покрова, парнишка подскочил к ней и, невзирая на предупреждающие крики патрулирующих Пожирателей, подхватил бумагу.
– Что это? – растерянно пробормотал он себе под нос.
– Положи назад, кому говорю! – горланил Пожиратель, приближаясь к нему.
– Тут... – начал парнишка, обращаясь неизвестно к кому.
Но Пожиратель был уже в шаге от него, готовый выхватить листовку, и парень, возможно, неожиданно даже для себя, рванул от него прочь и закричал что есть сил:
– Волшебники! Это призыв всем нам! Призыв! – он увернулся от рук Пожирателя, пытающегося сцапать его за шиворот. – Сегодня! У Хогвартса! Приходите все, кто не хочет дальше быть рабами Лорда!
Улицу уже вовсю засыпали сотни листовок, падая, будто снег, прилипая к окнам домов, трепеща на ветру и разлетаясь по всему Косому переулку. Второй Пожиратель принялся сжигать их на лету, но быстро понял, что это бесполезно – листовок было слишком много.
– Долой Темного Лорда! – кричал разбушевавшийся парнишка, ловко уклоняясь от своего нерадивого преследователя.
Двери окрестных домов начали робко приотворяться, и оттуда выглядывали наполовину испуганные, наполовину любопытные лица хозяев.
– Да кончай с ним! – не выдержал Пожиратель, пытавшийся сжигать листовки, и, вскинув палочку, выкрикнул: – Авада Кедавра!
Парнишка упал замертво. Где-то сдавленно вскрикнула женщина, захлопнулась дверь. Торговец из лавки спортивных товаров поднял листовку, которую ветром припечатало прямо к его сапогу, и, пробежав глазами, хмуро взглянул исподлобья на Пожирателя.
– Чего повылазили? – внезапно дрогнувшим голосом осведомился тот, скрывая страх за напускной бравадой. – Ну-ка возвращайтесь в свои норы, через пятнадцать минут начнется комендантский час!
Но он сам чувствовал, как его опутывают и лишают способности двигаться тяжелые взгляды озлобившихся людей. Он совершил роковую ошибку – возможно, не поступи он так, и у Хогвартса не дождались бы поддержки Косого переулка.
Однако судьба распорядилась именно так.
***
Мадам Розмерта закурила Мерлин знает какую сигарету за день и подошла к окну, чтобы по привычке взглянуть на полуразрушенный Хогвартс перед тем, как выставить за дверь пьянчужку Флетчера и запереть свой паб. Вообще-то, она бросила курить пятнадцать лет назад, однако нынешняя обстановка заставила ее вспомнить об этом средстве успокоить нервы.
Сигарета выпала у нее изо рта, когда она увидела, как в один краткий миг в свете почти полной луны обрисовался силуэт еще одного замка. Розмерта часто заморгала, однако замок никуда не исчез.
– Мерлин, что за чудеса? – выдохнула она.
– Кажется, мне пора бросать пить, – прохрипел Наземникус от стойки, а потом загремел вместе со стулом.
Розмерта даже не услышала этого, продолжая глазеть на замок.
***
– Глазам своим не верю, – вслух произнес Аберфорт Дамблдор, когда, подойдя к окну в назначенный час, таки увидел выросший будто из-под земли замок.
Несмотря на справно приходившие извещения от Минервы МакГонагалл, он до конца не верил во все эти невозможные слухи про «аппарирующий замок» и тому подобное. Он думал так: людям нужна надежда, поэтому они готовы верить в самое невероятное. И вот тебе раз: целый замок выскочил рядом со школой, как черт из табакерки.
Почесав бороду, Аберфорт сплюнул себе под ноги. Ну, что ж, он проиграл спор старому идеалисту Флитвику и теперь, как и обещал, должен собрать своих друзей и выйти «отстаивать Англию».
***
«Вот он. Этот момент. Настал».
Мысли в голове Гарри слегка путались и были отрывистыми и довольно... не испуганными, нет, взбудораженными. Он давно ждал этого момента. Нет, даже не так. Он давно жаждал наступления этого момента. Пожалуй, еще с первого курса, с того раза, когда он впервые столкнулся с Томом Риддлом. И с тех пор – всегда. Он хотел, наконец, развязать этот узел. Чтобы все было решено раз и навсегда – так или иначе, пусть даже ему суждено проиграть, но сегодня, в эту ночь все закончится. Точка в их истории будет поставлена.
Позади раздался вежливый стук. Гарри обернулся на открытую дверь своей комнаты и с удивлением увидел стоящего в проеме Снейпа. Зельевар скрестил руки на груди и изогнул бровь, как бы спрашивая, можно ли потревожить Гарри в данную минуту. Гарри так же безмолвно кивнул. Снейп опустил голову и сделал несколько медленных широких шагов, так пристально глядя в пол перед собой, будто в любую секунду перед ним могла разверзнуться пропасть.
Остановившись, Снейп какое-то время молча продолжал смотреть в пол, потом, наконец, поднял глаза на Гарри. Лицо его традиционно ничего не выражало, и Гарри вдруг пришло на ум, что особенно непроницаемым лицо слизеринского декана бывает, когда он сильнее всего волнуется. И что, когда Снейп крепко сжимает губы, как сейчас, проявляется отдаленное сходство с его дочерью. Эдакое выражение суровой, «преподавательской» строгости.
– Профессор? – машинально вырвалось у Гарри. Он поморщился: сейчас, вне стен Хогвартса, это прозвучало как-то по-идиотски. Он кашлянул и хотел поправиться, назвав Снейпа «сэр», но зельевар заговорил первым.
И его слова повергли Гарри в шок.
– Я хотел извиниться перед вами, мистер Поттер, – объявил Снейп. – За... свои прошлые... многочисленные несправедливости.
Гарри стоял, застигнутый врасплох, совершенно не зная, что сказать, как реагировать.
– О, – наконец, дар речи вернулся к нему, и он попытался улыбнуться. – Э, это прозвучало так, будто я уже... фактически мертв.
– Это ваш взгляд, – отрезал Снейп сухо и повернулся, чтобы уйти, но вдруг вновь развернулся к Гарри. Мантия так и хлопала у него за спиной во время этих маневров.
Гарри подобрался – все же Снейп выглядел довольно угрожающе, даже когда извинялся.
– Следует также добавить, что я всегда относился к вам предвзято и был в этом не прав, – проговорил слизеринский декан таким тоном, будто вычитывал Гарри за бездарно сваренное зелье.
Гарри машинально кивнул. Его вдруг начал распирать какой-то дурацкий смех, и он изо всех сил старался сдержаться. Снейп его точно неправильно поймет. Тот сузил черные глаза.
– Вы все же мало чем похожи на своего отца, – после паузы, во время которой желание истерично расхохотаться покинуло Гарри, добавил Снейп.
– Оу, – вырвалось у Гарри. Все же слышать это заявление было неприятно.
– Поэтому я смею надеяться, что вы будете более живучим, – проговорил Снейп строжайшим тоном.
Гарри не сразу понял смысл его слов, а когда осознал, то растерянно моргнул и глуповато улыбнулся, не более интеллектуально брякнув:
– Что?
Снейп, все еще стоящий со скрещенными на груди руками, постучал белыми пальцами по черному рукаву.
– Вы глухой? – в своей привычной, убийственно едкой манере осведомился он.
Гарри растерянно хохотнул от такого неожиданного тона и взъерошил себе волосы.
– Я... спасибо, сэр, – он все еще не мог в это поверить и самым дурацким образом решил уточнить у самого Снейпа. Собственный голос прозвучал неестественно высоко: – Ничего не понимаю. Сэр, это вы мне пожелали остаться в живых? От чистого, так сказать, сердца? Кажется, мои дела и впрямь плохи, – к глазам подкатили эти отвратительные и совершенно несвоевременные слезы, а горло перехватило.
Во взгляде Снейпа что-то странно переменилось. Он вдруг шагнул ближе, протянул руку и крепко, почти до боли сжал плечо Гарри. Это привело парня в чувство – настолько неожиданным оказался этот жест.
– Не смейте паниковать, Поттер, – голос Снейпа вдруг стал куда мягче, чем обычно. Зельевар криво усмехнулся. – В конце концов, Поттеры никогда не сдавались, и вам суждено продолжить дело своих родителей, бросивших вызов самому темному волшебнику современности, – он прищурился. – Вы доведете начатое ими до конца, Поттер. У вас есть союзники, друзья и эти чокнутые Блэки, а они довольно удачливы. Не так уж и мало, чтобы победить.
Гарри почувствовал, как улыбка расплывается на его лице. В это мгновение он и вправду поверил Снейпу.
– Спасибо, сэр.
Профессор насупился, будто он ему какую-то гадость сказал, и резко отдернул руку.
– Ну, что ж, – вздохнул Снейп, глядя куда-то мимо головы Гарри. – Пора уже спускаться.
Гарри кивнул.
– Да, пора, – согласился он. – Сэр?
Снейп соизволил посмотреть на него.
– И вы извините, – сказал Гарри, и слова дались ему с необычайной легкостью. – Я тоже всегда был предвзятым по отношению к вам.
Снейп кивнул, то ли соглашаясь с этим утверждением, то ли принимая извинения.
– Надеюсь, у нас еще будет время это исправить, – добавил Гарри, соорудив на лице жалкое подобие улыбки.
Снейп внимательно посмотрел на него и еще раз медленно кивнул.
***
Ворота с лязгом распахнулись настежь, и во внутренний двор Гриммового Логова хлынул бледный свет почти полной луны. Взгляду предстала абсолютно безмятежная заснеженная равнина. В стороне, слева возвышалась темная громада Хогвартса, вдалеке по правую руку горели тихие огни Хогсмида.
– Пока что никого, – скептично произнесла Гермиона, но никто ее не услышал.
Всех мужчин охватило странное возбуждение, она даже сказала бы – радостное. Они ждали боя с нетерпением и каким-то непонятным ей азартом. Впрочем, не они одни.
– Сегодня все это закончится, – убежденно произнесла Андромеда, жадно вглядываясь в просторы равнины.
Гермиона сглотнула. Собственно, в «приглашении», как его называл Сириус, отправленном самым обычным способом – совиной почтой, время встречи было назначено на утро сегодняшнего дня. Однако никто особо не сомневался, что Темный Лорд появится только к ночи.
– А если никто не появится? – тревожным шепотом спросила Кэти Белл.
– Да, желающих пока что-то не видно, – протянул Рон.
– Они придут, – уверенно заявил Сириус. – И поверьте – этот день войдет в историю, – он окинул взглядом равнину и как-то мечтательно произнес: – Сегодня мы сделаем это. Или умрем.
Гермиона в ужасе уставилась на него. Она совсем не разделяла его рыцарского пафоса. И тут начали раздаваться хлопки аппарации. Гермиона подпрыгнула на месте и выхватила волшебную палочку, однако ее тревога оказалась ложной: это прибывали авроры и министерские. Она с изумлением смотрела на то, как все больше людей появляется перед воротами Гриммового Логова. Чуть поодаль тоже начали аппарировать люди и, судя по растерянным возгласам, доносившимся оттуда, это были жители Косого переулка. Кингсли с Люпином направились туда, чтобы организовать волшебников: они были, судя по всему, взбудоражены собственной смелостью, взволнованно перекликались и суетились.
Где-то далеко тоже послышались множественные хлопки аппарации.
– Пора! – крикнул Макнейр.
У Гермионы все похолодело внутри.
– Не отходи от меня, – в три голоса скомандовали ей Северус, Регулус и Гиневра – последняя была сегодня под действием Оборотного зелья.
Она едва ли их слышала: больше всего ей хотелось запереть их и своих друзей в Гриммовом Логове, и пусть кто-нибудь другой воюет с Лордом! Она оглянулась, внезапно ощутив, что ей просто необходимо увидеть Гарри, но во внутреннем дворе было слишком темно, и идущие следом Уизли все заслоняли своими высокими макушками. На Гермиону накатила такая паника, будто то, что она не видит Гарри, означало, что он уже погиб.
– Гарри, – беспомощно шепнула она.
Над головой вдруг с шипением взвился огромный световой шар, озарив все на пятьдесят ярдов вокруг, и в его свете Гермиона увидела стоящих на крепостной стене Гарри и Сириуса.
– Волшебники! – крикнул Сириус усиленным заклятьем голосом.
По рядам собравшихся магов прокатился изумленный гул: многим из них довелось впервые воочию увидеть «воскресшего» лорда Блэка, человека с необычной судьбой, а рядом с ним – Мальчика-Который-Выжил. Эти двое были живыми легендами – Гермиона осознала это только сейчас, увидев реакцию людей на их появление. Их существование давало волшебникам надежду, и она поняла, почему Сириус, да и все остальные, были так уверены, что соберут сегодня «несколько сотен магов».
Вдалеке, там, где слышались хлопки аппарации, полыхнуло зеленым, и люди заволновались, однако голос Сириуса вновь разнесся над их головами.
– Наступил решающий момент! – прокричал он. – Сегодня мы дадим отпор тому, кто обещал сделать наш мир лучше, но показал нам только ненависть и свою злобу! Мы все собрались здесь, чтобы отстоять свой мир! Мир, в котором не будет страха!
Волшебники одобрительно зароптали.
– Мир, в котором мы сможем не боятся за своих детей!
Гул голосов стал громче. Кто-то выкрикивал отрывистые фразы в поддержку, слова Сириуса находили отклик в их душах.
– Мир, в котором имя «Волдеморт» не будет вселять ужас!
Многие голоса выкрикнули «Да» – Сириус угадал их главное желание.
– Сегодня мы возьмем реванш за Хогвартс! – присоединился Гарри, и это произвело особо сильное впечатление.
В глазах волшебников засияла несокрушимая вера в победу.
– Мы будем бороться за свои семьи! – выкрикнул Гарри.
– Да! – закричали Регулус, Талия, Андромеда, Макнейр и Мальсиберы – скорее умышленно, чем от избытка эмоций, и волшебники единодушно подхватили их клич.
– За свое будущее! – добавил Гарри.
– Да! – громыхнул хор голосов.
– За Британию! – Сириус вскинул вверх сжатый кулак.
– ЗА БРИТАНИЮ! – взревела толпа.
Тут уж даже Блэки и друзья отца присоединись к общему воплю совершенно искренне – по рядам колдунов будто прошел электрический разряд, коснувшись каждого, и Гермиона ощутила странный прилив сил, энергию, растекающуюся по всему телу откуда-то из солнечного сплетения. Волшебники уже были готовы ринуться в бой, туда, где из зеленых сполохов возник отряд инферналов.
На этот раз живые мертвецы оказались куда проворнее, чем во время стычки в Хогвартсе: они неслись вперед с отменной скоростью, прямо на магов. Полыхнули первые заклятья, но тут Сириус, все еще державший сжатый кулак поднятым, резко опустил руку вперед. И раздался грохот. Гермиона, как и многие другие, в растерянности оглянулась на замок.
Сначала ей показалось, будто неровный свет светового шара сыграл с ней злую шутку, однако, приглядевшись, поняла, что ей не почудилось: многочисленные скульптуры псов, украшающие выступы замка, ожили и ринулись вперед. Сквозь раскрытые парадные двери тоже хлынула вереница каменных и мраморных псов. Безмолвно оскалившись, они с неестественной скоростью пронеслись между рядами волшебников, ловко огибая их, будто были вовсе не каменными, и врезались в бегущих инферналов еще до того, как те достигли цели. Расправиться с плотью каменным изваяниям ничего не стоило, однако вслед за истерзанными в клочья инферналами уже продвигались тролли с дубинами наперевес. Оглашая ночь звериным рыком, они махали своими дубинами, дробя каменных псов Блэков в щебень. Волшебники принялись метать в них заклятья, но добрая половина лучей отскакивала от толстой кожи троллей. Гермиона и Регулус одновременно метнулись вперед, причем он еще кричал что-то протестующее ей, но в какофонии звериных воплей троллей его слов не было слышно. Тут и там с хлопками появлялись домовые эльфы – блэковские, хогварские и призванные Гарри из его поместья. Маленькие создания тоже храбро вступали в бой; часть из них высматривала раненных, чтобы доставить их в замок и оказать первую посильную помощь.
Каким-то удивительным образом Сириус оказался в первом ряду одновременно с Гермионой и Регулусом. Младший Блэк был проворнее Гермионы и, прежде чем она успела вскинуть палочку, четверо ближайших троллей уже покрылись слоем льда.
– Последний штрих! – азартно крикнул Сириус, взмахивая руками: ледяные скульптуры с грохотом завалились и разбились вдребезги.
Регулус бросился влево, а Гермиона – вправо, на ходу колдуя стену огня, чтобы оградить волшебников. Тролли взвыли еще громче, в панике шарахаясь от пламени. Земля дрожала под их лапами.
– Это же Гермиона! – донесся до нее, как ей показалось, голос Колина Криви.
– Ага, наша староста!
Гермиона сделала широкий взмах рукой, стараясь распространить огонь как можно дальше, отгоняя прочь троллей и преграждая путь каким-либо другим нападающим. Точнее, она думала, что стену огня не пройдет никто. Сосредоточенная на своей силе, она не заметила, как ее пламя осталось единственным источником света...
Резкий порыв леденящего ветра и холода задул стену огня, будто свечку, и Гермиону сбило с ног его обжигающим дыханием. Ей показалось, будто она упала в пропасть: все вокруг внезапно поглотила кромешная тьма, исчезли и звезды и сверкающий диск луны. Не видно было даже снега, только со всех сторон ее обступил невыносимый холод. Смолкли все звуки, и Гермионе пришло в голову, будто она случайно аппарировала. Или умерла? Страх сжал сердце ледяными тисками, она вскинула руку и дрожащим голосом шепнула:
– Люмос.
Но перед глазами было все так же темно. Она сглотнула ком в горле, ощутив еще более сильный всплеск страха, и ей вдруг вспомнилась та ужасная ночь, когда погиб Дин. Когда он был убит... и она виновата в этом, как она могла позволить этому случиться? Как она могла после этого так беспечно жить? Гермиона опрокинулась на спину и замерла, позволяя холоду забираться все глубже под кожу. Она заслуживала смерти. Заслуживала, как никто другой... Она закусила нижнюю губу, сдерживая рыдания, и почувствовала, как на губах хрустнул иней. Иней?
– Экспекто патронум! – она выкрикнула заклятье раньше, чем до конца осознала происходящее.
Слабая серебристая струйка выползла из волшебной палочки, но дементор, протягивающий к ней склизкие лапы, все же отпрянул. Гермиона хватила ледяной воздух ртом и повторила попытку, изо всех сил зажмурившись и думая обо всех, кто был ей так дорог, ради кого ей стоило выжить. Серебристый кот запрыгал вокруг нее, разгоняя целую стаю дементоров. Мрак чуть рассеялся, и Гермиона вскочила, оглядываясь по сторонам. Отсвет ее Патронуса падал на людей, находящихся рядом, и она увидела, как дементор отбрасывает от себя какого-то мужчину. Тот упал, будто тряпичная кукла, с застывшими, бессмысленными глазами. Гермиона вскрикнула от охватившего ее ужаса – дементор только что высосал душу у этого несчастного. Ее Патронус тотчас погас под натиском паники, однако из темноты очень вовремя вынырнула чья-то серебряная рысь, еще раз отгоняя демонов, и Гермиона без промедления создала нового Патронуса. Однако дементоры так и вились вокруг – их было так много, должно быть, здесь собрались все стражи Азкабана. Они кружили над людьми, создавая над ними живую воронку черных одеяний, то и дело спускаясь ниже и с хрипом всасывая в себя эмоции и души. Патронусов было слишком мало, чтобы разогнать их окончательно. И тут в ее голове обжигающей вспышкой мелькнуло воспоминание. «Из всех Блэков создавать Патронуса и исцелять способна только Нарцисса», – явственно зазвучал голос Стеллы.
– Стелла! – в ужасе выкрикнула Гермиона. – Регулус!
Не зная, куда бежать, она крутнулась на месте и бросилась туда, где в последний раз видела Блэка, с трудом удерживая при себе Патронус. Дементоры лениво, чуть ли не с неохотой убирались с ее пути, чтобы практически сразу вернуться к своим жертвам.
– Черт, – прошипела Гермиона.
Не могла же она вот так оставлять людей!
– Инсендио! – выкрикнула она разъяренно.
Пламя на миг полыхнуло с щелчком, – будто неудачно сработала зажигалка, – но почти сразу погасло. Гермиона с досадой тряхнула головой и бросилась бежать дальше: все мысли сосредоточились на Блэке, и другие будто перестали существовать. В боку кололо, и она из всех сил боролась с накатывающей паникой, удерживая рядом с собой дрожащий, будто пламя свечи на ветру, Патронус. В полутьме Гермиона с разгону налетела на кого-то и упала на обледеневшую землю, но сразу вскочила, грубовато оттолкнув от себя того, с кем столкнулась.
– Регулус! Регулус! Рег! – надрывно завопила она, уже не в силах бежать дальше, шаря взглядом вокруг.
«Это конец, – заметались в голове беспорядочные мысли. – Это конец! Я бежала слишком медленно... не туда... не успела... вдруг я не успела... нельзя так думать... Мерлин, как же мне страшно». Крики, стужа, зловонное дыхание демонов где-то совсем рядом – их робы то и дело задевают ее.
Патронус задрожал и окончательно растаял. Гермиона погрузилась во мрак и оглушительное сердцебиение в ушах.
Тьма.
Будто она под толщей воды.
И воздух обжигает легкие так, словно в нем плавают острые льдинки.
Возможно, ледяной ад длился всего секунду, но ей показалось, что яркая вспышка озарила небо спустя века. Сначала это было похоже на солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь толщу воды – черные тени перекрывали свет, метались, то закрывая его целиком, то на мгновение расступаясь. А потом они дружно бросились врассыпную, разбегаясь от победоносных лучей. Небо затопило сверкающим серебром. Гермиона прищурилась от яркого света, попятилась и, споткнувшись об кого-то, упала, но даже не обратила на это внимания, завороженная открывшимся ей зрелищем.
Серебро переливалось всеми возможными для него оттенками, волновалось, как море, и грело, будто солнце. Сверкающая масса прогнулась так, что, казалось, к ней можно прикоснуться рукой, словно она собирается накрыть землю, хлынуть на нее сверкающим морем, но потом внезапно взмыла вверх, проплывая над Гермионой, и она изумленно выдохнула.
Это был Патронус.
Он мерно взмахивал исполинскими крыльями – Патронус-дракон в натуральную величину. Он медленно проплыл над перепуганными, сбитыми с толку людьми, разгоняя дементоров, и те из них, что не успевали скрыться достаточно быстро, сгорали в его серебристом сиянии, серым пеплом опадая на поле сражения. Обогнув поле, Патронус наклонился, черкнув сияющим крылом по земле, на миг вспыхнул еще ярче, и рассыпался тысячами серебристых искр, медленно утопающих в ночном небе.
Какое-то время царила ошеломленная тишина, и даже возникло ощущение, что все закончилось, плохое осталось позади.
А затем тишину разорвали хлопки аппарации.
И началось безумие.
Едва оправившись от потрясения, Гермиона вскочила на ноги, но тут же пригнулась, спасаясь от зеленых лучей. Повсюду появлялись Пожиратели смерти, началась паника, обессиленные после нападения дементоров люди кричали и метались, и в этой сутолоке Пожиратели легко расправлялись с ними. Гермиона бросилась бежать, сама не зная, куда, никого не видя и не узнавая, подгоняемая единственным желанием – найти Регулуса. Она пригибалась, каким-то счастливым образом избегая зеленых лучей, то и дело ее с силой толкали, и она едва удерживалась на ногах, но упасть означало быть затоптанной. Паника. Вокруг паника и крик. Перед глазами проносился дикий хоровод лиц и цветных вспышек, и как-то совершенно неожиданно она выскочила на свободный пятачок.
И, наконец, увидела его. Секунда: сосредоточиться, осознать... сердце зашлось в болезненном облегчении. Регулус лежал на земле, прижимая крепко сжатые кулаки ко лбу, зажмурившись и качая головой из стороны в сторону – кажется, он все еще не мог прийти в себя. А буквально в нескольких футах от него возник знакомый Гермионе Пожиратель – серебристый свет луны заставлял его светлые седые волосы почти светиться.
Розье. Человек, из-за которого она пережила, пожалуй, худшие минуты своей жизни. Именно на нем сосредоточилась вся ее ненависть к Пожирателям смерти.
Гермиона, не размышляя, вскинула палочку и заорала:
– Бомбарда!
Земля под ногами Розье взметнулась грязным столбом, Пожирателя подбросило в воздух, а там, где он стоял, неожиданно разверзлась пропасть, жадно поедая грунт клочок за клочком. Гермиона дернулась, попятившись, натолкнулась на кого-то, и в следующий миг земля ушла у нее из-под ног.
***
Патронус Нарциссы рассыпался в небе беззвучным фейерверком, и сестра бессильно обмякла. Андромеда подхватила ее под руки, стараясь прийти в себя после увиденного. Все Блэки знали, что Нарцисса способна создавать Патронус, но никогда еще никому не доводилось увидеть его воочию.
– Мам, – встревожено выдохнул Драко.
– Все нормально, – пересохшими губами прошелестела Нарцисса. – Мне бы пару минут отдохнуть.
Андромеда выпрямилась, уловив краем уха сухие хлопки аппарации где-то впереди. Тотчас оттуда разошелся, как круги по воде, всплеск паники и крика. Наступил момент, которого она ждала. Андромеда облизнула обветренные губы.
Кингсли и Уолден бросились вперед, чтобы привести ряды волшебников в порядок, за ними двинулись хорошо организованные отряды авроров, и очень скоро в общей сумятице возникли островки организованного сопротивления. Теперь было вполне возможно пробираться между сражающимися.
Андромеда оглянулась на сестру и племянника.
– Я пойду искать Сириуса и Регулуса, – соврала она.
Нарцисса бросила на нее испуганный недоверчивый взгляд, но была еще слишком слаба, чтобы запросто вскочить на ноги и воспрепятствовать намерениям Андромеды. Драко крепко вцепился в плечи матери, уговаривая ее укрыться в замке, пока она слаба, но Нарцисса лишь судорожно мотала головой, глядя поверх его плеча на Андромеду широко распахнутыми от ужаса глазами.
– Прощай, – одними губами произнесла Андромеда, хорошо зная, что из этого поединка ей не выбраться живой. Она никогда не тешила себя иллюзиями: Белла была куда лучшим дуэлянтом.
Наложив на себя Дезиллюминационные чары, Андромеда запетляла между сражающимися, выискивая нужный ей силуэт. Этих двоих она ни с кем не перепутает даже в полутьме и сутолоке.

– Беллатриса Лестрейндж – это будет звучать красиво?
– Что я слышу? Белла, ты снизошла до простого смертного?
– Да, я решила побыть милосердной, – хищная улыбка. – Раз уж я победила.
И они обе звонко и немного злорадно хохочут.

Зеленый луч пролетел в каком-то дюйме от Андромеды, метя в одного из Уизли, но тот ловко уклонился. Она оглянулась, и ее губы растянула такая же усмешка, как у ее старшей сестры. Перед ней стоял Рудольфус Лестрейндж.

– Меда, хватит подшучивать над ним! По крайней мере, в присутствии посторонних.
– С чего бы? Ты что, влюбилась?
Злой взгляд, пронзительный и страшный.
– Я не делюсь своими игрушками с другими. Мне казалось, ты уяснила это еще в детстве.

Да, Андромеда проигрывала в подготовке Белле. Но вот ее мужу – тут еще стоило посмотреть, кто кого. Она сняла с себя чары. Рудольфус удивленно моргнул, и мгновение они просто рассматривали друг друга.
Затем волшебные палочки взвились вверх, и два ярких луча схлестнулись.
***
Эстель Мальсибер, отплевываясь от земли, выкарабкивалась наверх. После нападения дементоров она обнаружила себя в одном из первых рядов, и ни брата, ни отца не было рядом. А потом Эстель вместе с несколькими десятками людей провалилась в какой-то подземный ход, тянущийся в сторону Хогсмида. Началась полная неразбериха, люди беспорядочно швыряли проклятья, и было непонятно, где свои, а где чужие – сегодня на Пожирателях не было масок.
Эстель с большим трудом выбралась из этой свалки и направилась по наполовину заваленному тоннелю, рассчитывая где-нибудь выкарабкаться наверх и отыскать папу и Рея. Без них у нее не было никакого желания вступать в схватку и, откровенно говоря, она не видела в этом сражении никакого значения, кроме необходимости подстраховать своих родных. Для Эстель только они имели значение, и она пошла бы за ними хоть на край света, хоть в ад.
И вот она практически на четвереньках поднималась по крутому земляному склону, завалившему продолжение тоннеля, а звуки боя остались где-то позади. Она намеревалась по окружному пути вернуться к замку и оттуда начать поиски, но тут ее планы были неожиданным и дерзким образом нарушены. Чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в ее запястье и выдернула наверх, чуть не оторвав ей руку. Эстель испуганно вскрикнула, грохнувшись спиной на землю, а в следующий миг кто-то беспардонно взгромоздился на нее и прижал ее руки к земле.
– Сволочь! – оскорблено выплюнула Эстель в лицо обидчику и даже не удивилась, увидев над собой плотоядно ухмыляющуюся физиономию Нотта.
– Привет, – вкрадчиво мурлыкнул он, сверкая черными глазищами. – Судя по нежному обращению, ты меня сразу узнала.
Эстель крепко сжала челюсти, стараясь совладать с охватившей ее злостью. Она раз-другой дернулась, хотя и не сомневалась, что это бесполезно.
– Слезь с меня, сукин сын! – разъяренно завопила она, брыкая ногами и несказанно веселя этим Нотта.
Он хрипло засмеялся. Эстель захотелось плюнуть в его красивую смуглую морду.
– Тебе следует быть поприветливей, детка, – поучительным тоном уведомил он. – А то я расстроюсь.
– И что? Убьешь меня? – мрачно поинтересовалась Эстель, бессильно обмякнув.
– Подумаю, – пропел Тео, как всегда, глядя на нее с каким-то нечитаемым выражением и улыбаясь своей самой гадкой и, в то же время, самой обаятельной улыбкой.
– Думай быстрее, – процедила Эстель, старательно поддерживая в себе агрессивный настрой. Она просто ненавидела Нотта за умение так улыбаться.
Нотт сузил глаза и криво усмехнулся. О, он отлично знал, как заставить ее быть сговорчивой.
– Я соскучился, – замурчал он особенно вкрадчивым голосом и, наклонившись, попытался поцеловать Эстель.
Она поспешно отвернулась, и Нотт уткнулся носом ей в шею, шумно вдохнув. Эстель крепко сжала ноги вместе, чувствуя, что низ живота совсем не вовремя наполняется тяжелым жаром.
– Ты когда-нибудь отвяжешься от меня?! – взвизгнула она, когда Тео запечатлел на ее шее влажный поцелуй.
Он опять засмеялся, и, к великому удивлению Эстель, таки слез с нее.
– Ладно, вставай, а то простудишься, – лениво протянул он.
«Чего это он так добр?» – с подозрением глядя на него, подумала Эстель, а вслух сказала:
– Так ты руку подай.
Тео осклабился в ухмылке и, помедлив, протянул руку. Эстель со снисходительным видом вложила ладонь в его руку и позволила резко поднять себя на ноги.
– И ты вот так просто меня отпустишь? – усмехнулась она.
Как всегда: стоило только Нотту ее отпустить, и у нее пропадало всякое желание уходить.
– Да, ты просто повернешься и пойдешь прочь от этого места, – проворковал Тео.
– И ты пойдешь со мной? – поинтересовалась Эстель, глядя на его губы.
Он усмехнулся.
– Нет, я вернусь на поле.
– И будешь верным слугой Лорда? – уточнила Эстель.
Нотт насмешливо сверкнул глазами.
– Ты ожидала от меня чего-то другого? – колко произнес он.
Эстель несколько мгновений смотрела на него, размышляя, как поступить. Ей оставалось только одно.
– Ладно, – она отступила, перестав улыбаться. – Кажется, у меня нет другого выбора.
– Верно, – ухмыльнулся Тео.
Эстель не могла сказать, что он себе возомнил, поворачиваясь к ней спиной. Она вскинула палочку. Они с братом могли трансфигурировать и во сне, поэтому ей не составило труда превратить Нотта во вполне компактную черную мышку. Мышь в ужасе огляделась по сторонам, поднялась на задние лапы и грозно запищала. Эстель прыснула со смеху.
– Ты сам не оставил мне выбора, любимый, – пропела она. – Мне же надо за кого-то выходить замуж.
Нотт попытался удрать, но Эстель поманила его волшебной палочкой и сунула в карман мантии.
– Посидишь пока здесь, – распорядилась она.
Когда человек сам не хочет быть спасенным, приходится идти на крайние меры.
***
Придя, наконец, в себя, Регулус никак не мог понять, что происходит вокруг. Над головой свистели лучи проклятий, а прямо впереди зиял провал, растянувшийся, сколько хватало зрения. Откуда он взялся? Регулус уже было собрался подползти поближе и заглянуть внутрь, когда на его плечо легла чья-то рука. Он вздрогнул и оглянулся.
– Спиной к спине! – крикнул Сириус с азартной ухмылкой и протянул ему руку.
Регулус какое-то мгновение в замешательстве смотрел на протянутую, будто для борьбы, ладонь, затем улыбнулся брату и крепко ухватился за его руку. Сириус рывком поднял его на ноги, и они заняли позицию спиной к спине. И очень вовремя: из гущи сражения на них выскочили Джагсон и Роули. Не самые серьезные противники, но и Регулус и Сириус еще недостаточно оправились после бурных объятий дементоров. На свои «отличительные черты» рассчитывать не приходилось. Предоставлять Джагсону право первого удара Регулус не собирался и запустил в него проклятьем, прежде чем тот обрадовался шансу сразиться с «предателем Блэком». Проклятье, увы, вышло вовсе не таким мощным, как привык Регулус, и, задев противника по касательной, не нанесло ему особого вреда – будь Регулус в ударе, и Джагсон уже покоился бы с миром. Поэтому пришлось создать щит и надеяться, что через какие-нибудь полминуты все образуется. Он знал, что Джагсон не любитель Непростительных проклятий, однако в сложившейся ситуации даже он не будет долго колебаться.
Сириус за его спиной проделал то же самое, и они начали кружить по свободному пятачку земли, то уклоняясь от летящих в них проклятий, то закрываясь щитами. Будь у него время на отвлеченные размышления, и Регулус непременно удивился бы тому, как у них с Сириусом получается действовать так слаженно без всяких уговоров – будто они мыслят совершенно одинаково. Они в нужную секунду дружно делали шаг в одну или в противоположные стороны – в зависимости от того, что было выгоднее. Они вовремя подстраховывали друг друга щитами и заклятиями, и все их движения были настолько синхронными, будто они много раз репетировали эту ситуацию или вообще могли обмениваться мыслями. Джагсон и Роули уже порядком выдохлись и разозлились, ведь это было абсурдно – на крохотном пятачке земли ни разу даже не задеть противников.
Обоих братьев ситуация начинала забавлять – чем дальше, тем больший прилив сил ощущали оба, будто заряжаясь от своего неожиданного единства. Регулус мог поставить на то, что они оба знают, чем это закончится. И он угадал.
– Авада Кедавра! – в два голоса взревели Джагсон и Роули, тоже проявляя внезапное единомыслие.
Регулус и Сириус синхронно присели и отпрыгнули в разные стороны, и лучи Смертельного проклятья поразили двоих Пожирателей.
Блэки, переглянувшись, дружно засмеялись.
– Отлично сработано, Рег! – воскликнул Сириус, на секунду приобняв его и взъерошив ему волосы.
– Эй! – смеясь, запротестовал Регулус.
И тут их обоих швырнуло к самому краю провала. Регулус ощутил, как по телу пробежал болезненный разряд, но, к счастью, удар не был рассчитан на смертельный эффект. Должно быть, Кэрроу решила убить их медленно.
– Кажется, пора сводить счеты, – осклабилась Алекто, останавливаясь в футе от них вместе с Крэббом и Руквудом и прожигая Регулуса ненавидящим взглядом. – Брат за брата? – полувопросительно произнесла она, переведя взгляд на Сириуса.
Регулусу не верилось, что ей хватит духу убить Сириуса – скорее всего, поджариться предстоит ему самому. Он сглотнул, начиная осознавать, что, похоже, влип. Окончательно. Взгляд Алекто опять метнулся к нему, в глазах сверкнули искры, и между растопыренных пальцев с сухим треском заплясали крохотные молнии.
– Думаю, я избавлюсь сразу от обоих, – с ненавистью прорычала она, крепко сжав кулаки, а затем резко выбросила руки вперед.
Синевато-белесые молнии, многократно разветвляясь, протянулись от ее ладоней, с треском разрезая воздух. Регулус ощутил, как шевелятся волосы на затылке от сгустившегося в воздухе электричества. Они оба все же попытались применить свои способности, но напрасно.
– Бля, – выругался Сириус, зажмуриваясь.
А Регулус просто не мог отвести глаз от летящих к нему молний, трескучих и брызжущих искрами. Он уже считал себя мертвым, когда молнии вдруг растопырились, будто пальцы, всего в дюйме от его лица, столкнувшись с щитом Протего, и забились по нему, как змеи о стекло. Щит с каким-то плямкающим звуком прогнулся, электризуясь и принимая от этого синеватый оттенок. Регулус широко распахнутыми глазами пялился на это зрелище, не в силах пошевелиться – все мышцы окаменели от ужаса. Опомнился он, когда наэлектризованный щит коснулся его ноги, больно куснув разрядом. Они с Сириусом поспешно отползли назад, обнаружив у себя за спиной Талию. Она наполовину высунулась из провала, с напряженным лицом удерживая щит. Осклабившись и глухо зарычав, она сделала пас рукой, и щит с усилием выгнулся в другую сторону, отбросив троих Пожирателей на несколько футов. Талия со стоном уронила голову.
«Я еще жив», – с усилием напомнил себе Регулус и сглотнул, издав булькающий звук. Это было чертовски близко. Его затрясло.
– Дорогая, почему так долго? – неестественно высоким голосом произнес Сириус. – Мы почти наложили в штаны.
– Заткнись! – гаркнула Талия и ловко выкарабкалась из провала. – Вы, свиньи, даже не заметили, что я чуть не сдохла! – она, прихрамывая, развернулась к их противникам и ткнула палочкой в сторону Алекто. – А тебя, сучка, я наконец-то прибью!
Регулус и Сириус, переглянувшись, поспешили присоединиться к воинственной леди Блэк.
***
Гермиона резко пришла в себя, когда на нее хлынула ледяная вода. Отплевавшись, она хотела вскочить, но обнаружила, что ее тело крепко опутали веревки, больно впиваясь в кожу.
– Что? – выдохнула она и, приподняв голову, огляделась по сторонам.
– Наконец-то, – недовольно проворчал Розье, выпрямившись.
Его лицо было перемазано в грязи, а левое предплечье полностью забинтовано пропитавшимся кровью обрывком мантии. Он проковылял в сторону, прихрамывая на левую ногу, и за волосы приволок какую-то девушку со связанными руками и кляпом во рту. Гермиона с ужасом и отчаянием узнала в ней свою однокурсницу Парвати Патил и бессильно уронила голову. НУ ПОЧЕМУ?! Она не сомневалась, что Розье решил в деталях воспроизвести их прошлую встречу. Справившись с секундным ужасом, Гермиона дернулась и попыталась сжечь веревки, однако у нее ничего не вышло.
– Не пытайся, – тем же недовольным, чуть ли не обиженным тоном произнес Розье. – Твою магию блокирует мой маленький друг.
Он кивнул на стену позади Гермионы и, оглянувшись, она с трудом сдержала испуганный вскрик: вместо своей тени она увидела на земляной стене тень какого-то чудовища, которое будто склонилось над ней, лакомясь ее кровью. Гермиона бешено забилась, хотя и знала, что веревки держат ее крепко.
– Спокойно, – Розье несильно пнул ее ногой.
– ЧТО ТЕБЕ НАДО, ПСИХ?? – заорала Гермиона в ярости и безотчетной надежде, что кто-нибудь ее все-таки услышит.
Всего в нескольких футах рядом с подземным ходом, она знала это, шел бой. И, в конце концов, не одни же они сюда провалились!
– Это правильный вопрос, – кивнул Розье с ужасающе невозмутимым видом. – Я вот что предлагаю, – он достал кинжал, и Парвати испуганно замычала, вжимаясь в противоположную стену. – Или ты смотришь, как я медленно, мучительно убиваю эту девчонку, – промолвил Розье абсолютно спокойно.
Парвати запищала сквозь кляп.
– Да заткнись ты! – рявкнул этот сумасшедший.
Парвати попыталась заглохнуть, только тихонько поскуливая от страха. Розье перевел дыхание и продолжил все так же спокойно:
– Или ты сама убьешь ее быстро. Я покажу как.
В душе Гермионы смешались ужас и ненависть. Зачем ему это? Почему это чудовище так упорно старается заставить ее убить кого-то?

– Это... – слова застряли в горле у Гермионы, когда она встретилась взглядом с глазами женщины, полными ненависти, и на нее нахлынула волна чувств пленницы, накрывая с головой: Гермиона для нее была одной из Пожирателей, ее она ненавидела с не меньшей силой, чем всех остальных приспешников Волдеморта. Ненависть женщины, обращенная и к ней тоже, приравнивающая ее ко всем Пожирателям, застала Гермиону врасплох. «Нет, я не такая, я не с ними», – хотелось сказать это вслух, оправдаться перед ней, а перед глазами – немым упреком – слезинка, упавшая на пол перед Дином. Ведь ему было шестнадцать, и он отчаянно хотел жить...

Парвати захлебывалась рыданиями, ее била крупная дрожь, а по щекам катились слезы.
– Ты... сумасшедший... оставь меня в покое, – жалобно пролепетала Гермиона, чувствуя, что сама начала плакать.
Она не выдержит этого снова. Ее охватило отчаяние. Хотелось рыдать, умолять Розье смилостивиться, не делать этого, только не это. Почему? Почему все это с ней? Где папа? Где Регулус? Где все они? «Спасите меня, умоляю». Гермиона не заметила, как начала рыдать, мелко тряся головой: то ли отрицательно, то ли утвердительно.
– Хватит реветь! – с омерзением гаркнул Розье. – Ты – никчемная девчонка. Твой отец и не задумался бы!

– М-да, – разочарованно протянул он, рассматривая волшебную палочку с арабской вязью. – Снейп из тебя никакая. И Морроу не лучше. Здесь посидишь, подумаешь о своей никчемности.

Гермиона всхлипнула и осипшим голосом закричала:
– Хорошо, я сделаю это!
Парвати практически взвыла. Внутри у Гермионы все сжалось, когда Розье освободил ее руки, подтянув Парвати поближе за волосы. Ноги Гермионы были по-прежнему связаны. Розье вложил кинжал в ладонь Гермионы и крепко сжал ее руку.
– Просто перережешь горло, – утешающим тоном заговорил он. – И дело с концом. Я буду помогать.
Не отпуская ладонь Гермионы, он второй рукой схватил Парвати за волосы и наклонил ее вперед. Патил снова замычала сквозь кляп, стараясь вырваться. Гермиона, продолжая всхлипывать, свободной рукой резко уперлась в плечо Розье и попыталась высвободиться из его захвата, однако, к ее ужасу, хватка Пожирателя оказалась поистине стальной.
– Ах, ты... – прорычал он, стараясь направить лезвие на саму Гермиону.
Она изо всех сил упиралась, стиснув зубы и не сводя расширенных глаз с блестящего лезвия. В груди стало так холодно, будто это лезвие уже вонзилось туда. Парвати резко дернулась, ударив Розье головой в живот, и Гермионе удалось высвободить руку. Она всадила лезвие Пожирателю в плечо, на мгновение зажмурившись, когда услыхала чавкнувший звук. Розье взвыл, когда Гермиона, стиснув зубы, провернула лезвие в ране, одновременно шаря в кармане его мантии в поиске своей волшебной палочки, но та, должно быть, находилась со стороны Парвати. Патил еще раз стукнула Пожирателя головой, на этот раз в лицо, и тот опрокинулся, заливаясь кровью из разбитого носа. Кинжал остался в руке Гермионы. Она, не теряя времени, перерезала свои веревки и, повинуясь наитию, воткнула лезвие в стену – туда, где притаилась алчная тень. Существо ужасно завопило – больше всего это походило на визг нарезаемого металла.
Розье вскинулся, будто почувствовав боль этой твари, но Гермиона уже вскочила и с силой ударила его ногой в лицо. Нашарив в кармане его мантии свою палочку, она выпрямилась и выдернула кинжал из стены. Тварь, продолжая завывать, взвилась вверх и исчезла.
Розье вскочил, выхватывая из рукава свою волшебную палочку.
– Сектумсемпра! – выкрикнула Гермиона, вкладывая в это проклятье всю свою ненависть к этому человеку.
Черные ленты располосовали тело Пожирателя, и он рухнул на пол, страшно хрипя. Гермиона мгновение сверху вниз смотрела на то, как он судорожно вздрагивает, и кровь толчками хлещет из ран. А потом она встретилась взглядом с умирающим безумцем и презрительно усмехнулась. Ей вовсе не было его жаль – она чувствовала какое-то мрачное удовлетворение, глядя, как он умирает.
– Снейп... – прохрипел Розье. – Тварь...
***
Талия с редким остервенением набрасывалась на Кэрроу, явно задавшись целью уничтожить ее. Алекто поначалу вовсю веселилась, но Талия напирала все сильней, отправляя в нее проклятье за проклятьем со все большей скоростью, сосредоточенно стиснув зубы и только изредка используя вербальную магию. Очень скоро Кэрроу стало не до шуток: даже человек, который плохо знал Талию, уже уяснил бы, что она настроена более чем решительно. И что своей цели леди Блэк обязательно достигнет. Сириус как раз вырубил Крэбба и вознамерился прийти на подмогу жене, когда Талия все-таки серьезно задела Кэрроу, и та с непривычно жалобным вскриком осела на землю. Тогда Сириус одним метким заклятьем нокаутировал Руквуда. Регулус перевел дыхание.
– Не стоило, я мог бы и сам! – уязвлено заявил он.
– Не плачь, мы купим тебе новую игрушку, – ухмыльнулся Сириус.
Откуда-то со стороны со зловещим шипением прилетел алый сверкающий сгусток с длинным хвостом искр. Талия поспешила выставить щит, однако он со звоном раскололся, и заклятье-комета приземлилось в каком-то шаге от троицы.
Бах!
Мир кувыркнулся, ноги оторвались от земли, и Регулус едва успел вскинуть руки, когда эта самая земля неожиданно возникла у него над головой. Он рухнул на твердую поверхность и стиснул зубы от боли. В ушах раздался какой-то противный писк, заглушающий все звуки, и на глаза набежали слезы. Он застонал – по крайней мере, ему так казалось, – и прижал ладони к ушам: внутри будто гудела сотня клаксонов «Ночного рыцаря», от которых лопалась голова. Сколько времени это длилось, он не знал, но постепенно гул унялся и будто сквозь вату до него начали доноситься далекие голоса.
– Вставай, Регулус! Вставай, чтоб тебя!
– Сириус, берегись!
Женский вскрик. Регулус нашарил свою волшебную палочку и поднялся, порядочно дезориентированный почти полным отсутствием слуха. Голова на мгновение закружилась, его покачнуло – и очень вовремя: мимо пролетел зеленый луч. Опять он был в дюйме от смерти, но, кажется, блэковская удача вернулась к нему сполна. Он повернулся, еще с разворота отправляя проклятье в противника, однако тот без особых усилий уклонился от нечеткого удара. Регулус сглотнул – это был Рабастан.
Где-то в стороне Сириус сражался с лордом Гойлом – тем самым, который на раз пробивал щиты; Талия вновь сцепилась с Кэрроу.
– Ты серьезно собираешься меня убить?! – прокричал Регулус Лестрейнджу: с некоторыми людьми ему не удавалось вести себя хладнокровно, как бы того не требовала ситуация.
Рабастан крепко стиснул зубы, явно решив исполнить задуманное несмотря ни на что. Регулус, поражаясь сам себе, спасовал, позволив ему ударить первым, и только поставил щит. К счастью, это было не Непростительное. А потом спасовал еще раз, и еще, и еще, не в силах заставить себя нападать и только уклоняясь от проклятий.
– Ну же, Блэк! – раздраженно заорал Рабастан. – Мне не нужна твоя жалость! Я разделаюсь с тобой, даже если ты будешь драться в полную силу!
Регулус отбил очередное проклятье, зло уставившись на этого осла. Почему Лестрейндж на него так взъелся? У него возникло подозрение, что Рабастан отчего-то дико завидует ему, и эта зависть появилась не сейчас, давно. Да были ли они друзьями? Хоть когда-нибудь? Регулуса так и подмывало поинтересоваться у самого Лестрейнджа, но он не стал этого делать, молча отбивая его проклятья. Но, в самом деле, так не могло продолжаться вечно! Он уже дважды уклонился от Авады, но ведь в любой момент можно оступиться. «Давай, идиот, решайся!» – вопил внутренний голос, а Регулус все скакал, как дурак, из стороны в сторону.
И тут палочка с хлопком вылетела из руки Рабастана и, описав дугу, оказалась зажатой в ладошке Гермионы. Жива. Регулус расплылся в улыбке, почувствовав, как облегчение иголочками пробегается по спине. Гермиона с укоризной взглянула на него и бросила ему волшебную палочку Лестрейнджа. Рабастан наблюдал за всем этим с невозмутимым видом.
– Хуже не придумаешь, – с кривой усмешкой протянул Лестрейндж. – Могла бы не мелочиться и пальнуть в меня какой-нибудь дрянью. Отец наверняка научил тебя своим многочисленным фокусам, далеко не таким гуманным, как Авада.
Гермиона молча прошла мимо Регулуса, бросив на него хмурый взгляд, и присоединилась к какой-то светловолосой девочке, с трудом отбивавшейся от незнакомого Пожирателя. «Черт». Регулус неуверенно покосился на Рабастана. У него не было времени на возню с Лестрейнджем, но и сделать с ним что-нибудь не хватало духу. Он застыл, будто пригвожденный к месту. Рабастан кисло усмехнулся и развел руками.
– Тебе не кажется, что не время размышлять? – произнес Лестрейндж негромко, но слух уже в достаточной мере вернулся к Регулусу, чтобы он мог разобрать слова.
Он крепче сжал волшебную палочку. Неподалеку Сириуса неслабо огрело проклятьем, и он упал, зарычав от боли.
– Остолбеней, – бросил Регулус и метнулся на помощь к брату. Гойла он, не задумываясь, попытался убить, но тот уклонился от Смертельного проклятья и со злорадным смешком переключился на Регулуса.
Сириус, рыча и ругаясь сквозь зубы, останавливал кровотечение. Регулус не успел оценить степень серьезности его ранения: Гойл был сильным противником, и все внимание пришлось сосредоточить на нем. И все равно Регулус чувствовал себя свободнее, чем при дуэли с Лестрейнджем – тут уж ничто не мешало ему использовать весь имеющийся в его распоряжении арсенал проклятий. Гойл атаковал быстро и напористо – в своей неизменной привычке, и его тактика обычно имела успех: его выдержка позволяла расходовать силы не жалея, и все равно он выдыхался не так быстро, как его противник. Магия Гойла, агрессивная и мощная, была сродни потенциалу Амикуса Кэрроу. Регулус уклонялся от его проклятий, лишенный возможности перейти в наступление – ему для этого не хватало какой-то доли секунды между ударами: все свои заклятья ему приходилось отправлять навстречу уже летящим в него, чтобы защищаться, не используя щитов. Лучи сталкивались, искрили или вспыхивали, мешая держать Гойла в поле зрения. Да и силы Регулуса были на исходе: ему не хватило времени оправиться от встречи с дементорами.
Однако сегодня у него была блестящая подстраховка: мантия Гойла вдруг вспыхнула, отвлекая его внимание, Регулус тут же воспользовался этим, и сразу два мощных проклятья попали в грудь магу – второе принадлежало Талии. Они с Гермионой тяжело дышали и выглядели немного безумно со встрепанными волосами и яростно сверкающими глазами. Регулус отправил им благодарные улыбки, и все втроем бросились к Сириусу.
Старший Блэк выглядел паршиво: с лица схлынула вся кровь, губы побелели, а лоб покрылся испариной. Он залатал рану их любимым способом, который так ненавидела Нарцисса – склеил края соответствующим заклятьем, не имеющим ничего общего с исцелением.
– Тебе надо в замок, – решил Регулус, только взглянув на него.
– Нет! Я в порядке! – заартачился Сириус. – Пять минут!
– Никаких пяти минут! – воскликнула Талия.
– Я могу сражаться! – рыкнул Сириус.
Гермиона закатила глаза.
– Добби! – кликнула она, и рядом моментально материализовался эльф.
Сириус опешил от такой неслыханной наглости.
– Лорд Блэк тяжело ранен, – хмуро произнесла Гермиона. – Доставь его в замок, найди леди Макнейр или Драко Малфоя, чтобы они ему помогли.
– И не слушайся приказов лорда Блэка, – ввернула Талия.
– Это спасет ему жизнь, – добавил Регулус, чтобы у эльфа точно не было сомнений.
– Да пошли вы все! – обиделся Сириус, ногой пытаясь отогнать домовика от себя, но тот вцепился в его сапог и утянул лорда с поля брани.
Стоило исчезнуть одному домовику, как, наконец, появился Кричер.
– Кричер смог! – радостно объявил он. – Кричер выполнил приказание хозяина Регулуса!
Регулус оглянулся, хотя уже почувствовал, как дрожит земля.
– Что это? – недоуменно спросила Гермиона.
– Подмога, – ухмыльнулся он.
Со стороны Запретного леса надвигалась темная масса – кентавры. Земля дрожала под конскими копытами, кентавры свистели и издавали воинственный клич. Бой на время затих – большинство волшебников было застигнуто врасплох, и сражающиеся просто пялились на приближающихся. А потом лесная конница налетела на Пожирателей, каким-то образом безошибочно выделяя их из толпы магов. Со спин кентавров с грозным писком посыпались лукотрусы и гномы, принявшись хватать недругов за ноги, кусаться и тыкать пальцами в глаза. Регулус и сам изумленно раскрыл рот, когда среди конских ног тут и там начал различать серые спины – бок о бок с кентаврами бежали матерые волки, и они с рыком набрасывались на волшебников.
– Грохх! – охнула Гермиона и потянула Регулуса с Талией в сторону, едва успевая убраться из-под ног великана.
Здоровенная нога ступила на землю в футе от них – троицу неслабо встряхнуло.
– Кричер! – крикнул Регулус, указывая на чудом уцелевшего Рабастана. – Забери его как можно дальше отсюда!
Домовик с готовностью повиновался, а Гермиона с Талией никак не прокомментировали решение Регулуса. Он еще раз огляделся: теперь, с такой подмогой, перевес определенно был на их стороне, к тому же, раздробленные куски мрамора и камня потихоньку начали сползаться, чтобы вновь превратиться в стражей Гриммового Логова. Регулус усмехнулся и окинул взглядом небо: Клювокрыл все еще парил над полем сражения с Распределяющей шляпой в клюве: ему было приказано сбросить шляпу тому из обитателей замка, кто окажется рядом с огромной змеей.
И тут где-то впереди раздались полные ужаса крики, и ярко полыхнуло зеленым. Людей разметало в стороны.
– Это он, – выдохнул Регулус, стараясь поверх голов рассмотреть происходящее и понимая, что быстро добраться туда не успеет.
***
Взрывом Тонкс отбросило на несколько футов, и от удара о землю из легких вышибло воздух. Она на несколько минут провалилась в болезненное полузабытье, а когда пришла в себя, увидела их. Волдеморт вышагивал впереди, втягивая носом воздух, будто животное и рыская взглядом по сторонам. В радиусе десятка футов вокруг все были без сознания либо мертвы, волшебники, находящиеся дальше, не решались приблизиться. Шум боя разом стих.
Чуть позади своего хозяина шла Беллатриса, тоже шаря лихорадочно сверкающим, диким взглядом по людям. Интересно, кого она искала – своего мужа или «предателей крови»? Тонкс иронично усмехнулась: Темный Лорд был так добр, что позволил Белле идти вровень с ползущей по его правую руку Нагайной. Замыкал шествие, трусливо вжимая голову в плечи, «златорукий» Питер Петтигрю.
Тонкс облизнула губы и нащупала пульс у лежащей рядом Стеллы – девушка была без сознания. Тонкс даже порадовалась этому – не будет лезть на рожон. Сама Нимфадора собиралась взять свой персональный реванш. Она оттолкнула чью-то руку, лежавшую у нее на спине, и выпрямилась во весь рост. Толпа изумленно выдохнула, заставив четверку обернуться. В глазах ее тетки тут же загорелся хищный огонек.
– Мой Лорд, – выдохнула Лестрейндж. – Позвольте пообщаться с моей племянницей лично. Мы с ней еще не расставили все точки над i.
– Разумеется, Белла, – бросил Волдеморт, а сам двинулся к замку.
Люди пятились и расступались перед ним. Нагайна метнулась куда-то в сторону, вызвав вопли страха, а Петтигрю неуверенно замер посреди пустого пространства.
Беллатриса медленно приблизилась к Тонкс.
– Благодарю за оказанную возможность закончить начатое, – пропела Пожирательница насмешливо.
Тонкс не ответила: она была предельно сосредоточена. Они одновременно вскинули волшебные палочки, и два луча схлестнулись на полпути.
Угасший было бой будто по команде возобновился.
***
Люди пятились назад, некоторые, не выдерживая, аппарировали, а Гарри, наоборот, спешил вперед. Спешил с редким упорством, работая локтями и желая только одного – встретиться, наконец, с Риддлом. Он понимал, что, несмотря на наличие всей этой прорвы знаний, у него вряд ли хватало магического потенциала, чтобы победить.
Но это был конец. Так или иначе – точка будет поставлена.
Гарри мельком взглянул на небо – Клювокрыл все еще кружил над полем, а Нагайна пропала из виду. Значит, он должен тянуть время, пока не будет уничтожена змея. Он поймал себя на том, что думает «Нельзя убивать его, пока Клювокрыл не исчезнет из виду». Смешно. Кажется, он считает, будто имеет хоть один шанс на победу. Гарри стиснул зубы. Собственно, а почему бы и нет? Один шанс из ста есть у каждого. А ведь он не раз выбирался из передряг. И сегодня он должен победить ради всех, кто здесь собрался. Ради своих друзей. «Ради своей семьи», – мысленно поправил он себя.
Гарри протолкался через еще один ряд борцов – это были авроры, они стояли с поднятыми наизготовку палочками и с ужасом взирали на плавно скользящего по полю Волдеморта. Позади него, футах в трехстах, продолжался бой. Гарри остановился перед людьми, остро ощущая спиной сотни взглядов, в надежде устремленных на него.
– Вот мы и встретились, – прошипел Риддл своим змеиным голосом, останавливаясь в нескольких футах от Гарри и разводя руки в стороны.
Гарри крепко сжал волшебную палочку.
***
Нарцисса тихо всхлипывала, держа на коленях голову Андромеды и стараясь совершить то, что, увы, сейчас не было в ее силах. Драко остался в замке исцелять все прибывающих раненных, а она сидела здесь совершенно беспомощная, и даже не могла приказать эльфу аппарировать в замок – Андромеду это убило бы: живот сестры был вспорот мощным проклятьем.
– Всех... всех не исцелишь, Цисси, – прохрипела Меда.
Нарцисса заплакала еще горше.
– Но тебя я исцелить обязана! – звенящим от слез голосом пролепетала она.
Андромеда с видимым усилием подняла руку и окровавленными пальцами погладила Нарциссу по ладони.
– Ты... лучше... найди Дору, – сестра с трудом выталкивала из себя слова. – Она... она в опасности...
– Да, да, да, конечно, – поспешила заверить ее Нарцисса, но оставить Андромеду вот так все равно не могла.
Как же это? Она – Белый маг, целительница от природы, и в решающий момент не в состоянии спасти жизнь собственной сестре! Это слишком жестокая ирония. Она в отчаянии запрокинула голову и уставилась на звезды. Прямо над ней кружил крылатый силуэт гиппогрифа.
– Как же так? – прошептала Нарцисса одними губами.
– Н-не беспокойся, – выдохнула Андромеда. – Ты из нас... самая лучшая. Добрая.
Нарцисса опять всхлипнула. Андромеда крепко сжала ее руку и прижала к холодным губам.
– Меда, нет! – взмолилась Нарцисса. – Меда!!
Но последние искры жизни уже погасли в глазах Андромеды, остался только отраженный блеск далеких звезд. Нарцисса тоненько заскулила, как раненный зверек, прикрыла глаза сестре и прижалась лбом к ее лбу, скрючившись от студеной боли в груди.

– Это все ты виноват, – выдвинул уже третье по счету обвинение Регулус Блэк.
– Я?! – возмутился Сириус. – Это Цисса Распрекрасная уплетала тарталетки за обе щеки, хотя бабушка сказала их не жрать!
Трое младших Блэков сидели взаперти в нарядной детской, наказанные за «беспринципный случай непослушания», как возмущенно огласил дед Арктурус.
– Бабушка так не выражается! – оскорбилась до глубины души Нарцисса. – Это не литурное слово!
– Не «ли-те-ра-тур-ное», умница ты наша! – осклабился злюка Сириус и показал ей язык.
– На тебе! – Регулус не без труда поднял игрушечного дракона и бросил в брата, метко попав тому по голове.
Сириус завалился набок, отшвырнул прочь игрушку и уже хотел было броситься мутузить Рега, но тут замок в двери скрипнул. Сириус и Регулус метнулись к дивану и плюхнулись на него, сложив ручки на коленках и выпрямив спины, как «порядочные дети». Нарцисса деловито поправила чашечки на игрушечном столике.
– Меда! – счастливо выдохнули мальчишки, когда в дверном проеме показалось улыбающееся лицо средней сестрицы.
Она хихикнула, прижав палец к губам, затем проскользнула в комнату, что-то пряча за спиной.
– Что там у тебя? – заинтересованно вытянул шею Сириус.
Андромеда показала им пакетик со сладостями, и дети восторженно запищали.
– Тише, тише, – засмеялась Меда, глядя, как малыши с жадностью набросились на сладости.
– А это что? – осведомился Регулус, указывая на квадратную плоскую картонку в руке Андромеды. – Это пластинка?
– Да, – пропела сестра. – Сейчас я включу вам самую рождественскую музыку.
Она с загадочным видом приблизилась к патефону, медленно извлекла черную блестящую пластинку и поставила ее. Патефон, как всегда, сначала зашуршал, а затем по комнате полился веселый ритм контрабаса.
– Это Фрэнк Синатра, – торжественно объявила Меда.
Рождественское утро было необычайно солнечным и сияющим, солнечные зайчики плясали по игрушечной посудке Циссы в такт мелодии, комната сияла теплым золотом, и в лучах зимнего солнца кожа детей казалась подсвеченной изнутри. Сириус и Регулус взяли Андромеду за руки и втроем они закружились по комнате в маленьком хороводе. Меда смеялась похожим на рождественские колокольчики смехом, ее каштановые волосы отсвечивали рыжеватым, когда она запрокидывала голову, весело подпевая под пластинку...

– Нарцисса!
Она вздрогнула, разогнулась и увидела Уолдена.
– Ты жив! – всхлипнула она, беспомощно протянув мужу руки.
Он опустился рядом на колено, весь покрытый ссадинами и взмыленный, но живой, без серьезных ранений. Нарцисса скользнула руками по его плечам и груди, убеждаясь, что он ей не чудится. Взгляд Уолдена упал на Андромеду и тут же вернулся к лицу Нарциссы. Она только судорожно кивнула, не в силах произнести это вслух, будто таким образом еще сохранялся шанс спасти Андромеду.
Уолден сглотнул.
– Где Драко? – спросил он.
– В замке, – пискнула Нарцисса.
Он облегченно кивнул.
– Мы должны найти Лестрейнджей, – сказал он: его поразительная выдержка ни на миг не изменяла ему. – Или твоих племянниц.
Нарцисса кивнула, но тут ее внимание привлекло какое-то движение за спиной Макнейра.
– У-уолден, – пролепетала она, трясущейся рукой указывая ему за спину.
Он оглянулся. Прямо к ним скользила Нагайна, оставляя в снегу черную полосу.
– Уолден! – Нарцисса вцепилась мужу в руки, но он легко вырвался, встав между ней и змеей.
Рядом плюхнулась Распределяющая шляпа. Нарцисса уставилась на нее широко распахнутыми глазами: просчет вышел, гриффиндорцев-то рядом нет и в помине! Бой откатился футов на триста прочь. Уолден поднял волшебную палочку, хотя не хуже Нарциссы знал, что все заклятья разбиваются о толстую шкуру Нагайны. Змея грозно зашипела, но броситься не успела – с воинственным криком на нее спланировал Клювокрыл, принявшись безрезультатно царапать ее спину. Нагайна раздраженно зашипела, раскрывая огромную пасть, и выгнулась, чтобы укусить гиппогрифа. Клювокрыл одним мощным взмахом крыльев поднял свое тело в воздух, избегая змеиных клыков.
Нарцисса схватила Шляпу и подскочила к Уолдену.
– Попробуй ты! – выкрикнула она.
– Что? – Макнейр опешил, переводя взгляд с нее на Шляпу и обратно.
Нагайна с шипением подобралась, прыгнула и тут же ударилась головой о землю: Клювокрыл мертвой хваткой вцепился в ее хвост. Нарцисса вздрогнула.
– Ну же! Все шотландцы храбрые, ты всегда этим хвастался! – прокричала она срывающимся на визг голосом.
Нагайна рвалась вперед с дьявольским упорством, и Клювокрыл заскользил вслед за ней, оставляя борозды в земле. Крякнув от натуги, гиппогриф покрепче перехватил хвост рептилии и забил крыльями, чтобы пересилить ее. Но Нагайна обладала поистине неестественной мощью.
– Я... – растерялся Уолден.
– МАКНЕЙР! БЕРИ МЕЧ, Я СКАЗАЛА! – командным голосом заорала Нарцисса, видя, что Клювокрыл вот-вот упустит змеиный хвост.
Приказ подействовал на Уолдена, и он, наконец, запустил руку в Шляпу. Нагайна изо всех сил дернула хвостом, так, что гиппогриф покатился по земле, Уолден оттолкнул Нарциссу в сторону, и в свете луны сверкнуло лезвие меча Гриффиндора. Макнейр ловко перехватил рукоять и одним натренированным движением привычной к мечу руки отсек голову рептилии. Брызнула черная кровь – Нарцисса только успела брезгливо поджать ножки.
Со стороны Гриммового Логова раздался вопль ярости. Уолден посмотрел на меч в своей руке, затем подал руку сидящей на земле Нарциссе.
– Еще немного, – сказал он.
– Выдержим, – уверенно ответила она.
***
Тонкс чувствовала, что начинает проигрывать Беллатрисе. Проклятье! Проиграть ей было никак нельзя, потому что рядом, плечом к плечу с ней, Стелла сражалась с Лестрейнджем. К счастью, Дурмстранг давал блестящую боевую подготовку, и младшая Блэк неплохо держалась против Рудольфуса, но и по ней было заметно, чего ей это стоит. И Тонкс просто не могла позволить ей погибнуть: она чувствовала ответственность за жизнь родственницы, весь вечер бившейся с ней в паре.
Проклятья густо летели в Тонкс, и ей только изредка удавалось огрызнуться в ответ; именно что «огрызнуться» – ни одно ее проклятье и близко не достигло цели. Беллатриса, казалось, совсем не устала, легко уклоняясь от проклятий и с азартом набрасываясь на нее. Лестрейндж перемещалась то вправо, то влево, стараясь уловить подходящий момент или найти слабое место противницы – ее тактику Тонкс оценивала машинально, предельно сосредоточившись на бое. Она уже столько раз делала ошибки и подчинялась эмоциям, что сейчас не могла оплошать – она четко решила взять реванш за все свои прошлые промахи. Ей казалось, что она должна это сделать – ради памяти Грозного Глаза и отца.
Правда, у нее был единственный шанс победить Беллатрису – найти ее слабую сторону, которой у нее, кажется, не было вообще. Тонкс даже отстранено отдала должное ее подготовке: неудивительно, что Беллатриса считается лучшей слугой Лорда – нужно быть полным идиотом, чтобы не оценить ее способности.
Краем глаза Тонкс заметила, как Стелла споткнулась о чье-то тело и упала на спину, уронив волшебную палочку.
– Авада Кедавра! – выкрикнул Рудольфус.
***
Риддл вдруг дернулся и издал полный ярости вопль. Волна магии расплескалась вокруг него, и Гарри сбило с ног мощным разрядом. Он проехал на спине несколько футов, не сводя глаз со своей волшебной палочки, оставшейся на том месте, где он стоял.
Повисла тишина. Гарри тяжело дышал, глядя на свою палочку. Риддл скрючился, схватившись за голову, и что-то бормотал себе под нос. «Должно быть, кто-то убил змею», – подумал Гарри и почувствовал некоторое облегчение. Последний крестраж уничтожен – возможно, теперь кому-нибудь другому тоже удастся победить Риддла, даже если Избранный сейчас умрет.
– Что, Поттер?! – с ненавистью завизжал Риддл своим высоким голосом. – Где твои верные друзья? В последнем бою они оставили тебя наедине со мной?! Попрятались за твою детскую спину, да?!
Кто-то из авроров бросил Гарри свою волшебную палочку. Он вскочил, но в скорости реакции тоже проигрывал Волдеморту – палочка взмыла в воздух, и пальцы только скребнули по земле. Риддл тут же пальнул в него Круциатусом – за короткую стычку Гарри уже дважды отведал этого проклятья, но на этот раз смог увернуться – в третий раз. Вслед за Непростительным последовал черный луч, разбившись об один из четырех щитов, одновременно выросших перед Гарри. Волшебная палочка с пером феникса взлетела в воздух, и Гарри машинально поймал ее.
Справа от него остановились Снейп с Гиневрой, слева – Люпин и мистер Уизли.
– Вы поспешили с выводами, – протянул Снейп и после короткой заминки добавил: – Мистер Риддл.
Мгновение Волдеморт пялился на новых противников, а затем захохотал с какой-то истеричной ноткой.
***
Все произошло в какую-то долю секунды. Тонкс услышала собственный вопль, даже не понимая, что это кричит она, плечо вспороло пропущенное проклятье, и ноги подкосились...
Петтигрю вырос будто из-под земли, оказавшись между Стеллой и Рудольфусом, и зеленый луч Смертельного проклятья попал ему в спину...
Тонкс рухнула на землю с таким ощущением, будто падала целую вечность. Стелла изумленно раскрыла рот, глядя на поверженного Хвоста у своих ног.
– Авада Кедавра!
– Экспеллиармус!
Зеленый луч, отправленный Макнейром, поразил Рудольфуса в грудь – на его губах так и застыла саркастичная усмешка, вызванная поступком Петтигрю. Заклятье Нарциссы разоружило Беллатрису. Та волчком крутнулась на месте и безумными, выпученными глазами уставилась на сестру. В этот миг со стороны замка раздался вопль ярости. Беллатриса дернулась, будто ей дали пощечину, и исступленно завопила:
– Вы – проклятые предатели крови! Вы осквернили наш род! Вы... вы... как вы посмели?!
Гримаса ненависти исказила черты ее лица, она истошно вопила и плевалась слюной. Затем одним неуловимым движением Беллатриса извлекла из рукава кинжал и метнула его в Нарциссу. Разумеется, Уолден успел поставить щит.
– Авада Кедавра!
Беллатриса рухнула замертво, и жуткая гримаса так и застыла на ее лице. Нарцисса выдохнула и перевела ошеломленный взгляд на Стеллу. Тонкс тоже с изумлением уставилась на нее. Младшая Блэк опустила волшебную палочку.
– Кто-то должен был это сделать, – хмуро промолвила она. – А я пообещала себе это год назад.
***
– Что, червяки? – голос Риддла визгливо взвивался. – Вам и всем вместе не удастся меня победить!
Теперь он в самом деле сражался в полную силу, и Гарри казалось, что даже Снейпы видели Риддла таким впервые. Даже наседая все вместе, они не могли победить Темного Лорда – слишком силен он был. Гарри знал о нем практически все, и мог ответить на вопрос, откуда у Волдеморта такая сила: мало того, что Метки забирали часть магии его слуг, ко всему прочему, добрая половина их потенциала переходила к Хозяину в случае их смерти. Риддл накопил колоссальное количество магической энергии – он мог бы сражаться один против них всех. Знание это никак не помогало Гарри – как его уничтожить, ему оставалось непонятным. Но уничтожить Риддла он был обязан, и как можно скорее: мистер Уизли уже лежал без сознания, Люпина держала на ногах только его сверхчеловеческая способность к регенерации, чете Снейпов уже не раз досталось Круциатусом. Гарри не хотел, чтобы они погибли из-за него! Хватит уже смертей ради Избранного!
Риддл с легкостью колдовал мощнейшие проклятья, и, чем больше он выходил из себя, тем крепче становилась его магия. Его окружил полупрозрачный купол сгустившейся вокруг энергии, и сквозь него пробивались только самые мощные проклятья, да и то Волдеморт без особого труда отбивал их. Гарри начинал осознавать, что это изначально был замкнутый круг – именно смерть многих его слуг стала причиной немыслимого возрастания силы Риддла.
Волдеморт испустил злой вопль, и мощная волна магии вновь ударила по Гарри и остальным.
– Магия – сила! – закричал Риддл и развел руки в стороны, констатируя свою несокрушимость. – И магия – это я! Никому! Никогда! Не удастся! Меня! Победить! – раздельно произнес он и указал волшебной палочкой на Гарри. – Гарри Поттер...
Град заклятий посыпался на Лорда со спины, с глухим стуком разбиваясь об окруживший его щит Темной магии. Гарри захотелось взвыть: еще больше его друзей вознамерились сложить свои головы в этой схватке. Волдеморт с почти радостной улыбкой обернулся, взмахнул палочкой, словно отмахиваясь от надоевших мушек, и Тонкс, Стеллу, Макнейра с Нарциссой, Талию, Гермиону и Регулуса отшвырнуло на несколько футов. Должно быть, это был не просто толчок: все они остались без сознания. Гарри заметил, что из носа Нарциссы потекла струйка крови и подумал, что на Белого мага это проклятье могло иметь особо сильное действие.
И тут его осенило. Белая магия! На него накатил настоящий восторг от внезапного открытия – будто это было не просто предположение, будто он угадал верное решение, и Гарри охватила стойкая уверенность, что он нашел единственно правильный ответ. Почему у него самого никогда толком не получаются Темные проклятия? Сколько раз Снейп и Макнейр оставались им недовольны. Ведь все элементарно! В нем преобладает Белая магия, и именно на нее он должен делать ставку. Если Блэки не способны создать Патронус, то он, наоборот, не может зарядить достаточной энергией Темные проклятья. Почему-то осознание собственной несовместимости с Темной магией придало Гарри сил. И он знал, как ослабить Тома Риддла. Все это он сообразил в считанные секунды.
– Профессор! – крикнул он Снейпу. – Подстрахуйте! Последний удар!
Снейп кивнул, кажется, впервые по-настоящему поняв его, и Гарри бросился бежать. Волдеморт еще хохотал, любуясь на бессознательных противников, абсолютно беспечный, он не видел, что Гарри во весь опор несется прямо на него. А Гарри думал только об одном: как бы вовремя добежать и ничего не напутать в этом заклятье.
В ушах свистел ветер, все звуки заглушало собственное тяжелое дыхание, и Гарри бежал так быстро, как только мог – а благодаря тренировкам Макнейра и квиддичу он, к счастью, был в отменной физической форме. Волдеморт оглянулся в последнюю секунду, ощутив, как кто-то ворвался в его защитный купол. Ощущение было таким, будто Гарри окунулся в кипящую воду, но он не позволил себе отвлечься: издав воинственный клич, он сбил Волдеморта с ног и покатился вместе с ним по земле. Риддл не ждал ничего подобного, и Гарри легко удалось вырвать из его когтистой лапы волшебную палочку и швырнуть ее как можно дальше.
Волдеморт заорал от ярости – Гарри отбросило от него очередным всплеском магии, но он упрямо поднялся на ноги и огрел его «Остолбеней». Заклятье не подействовало в полной мере, только на время ослабив Лорда. Гарри схватил его за левую руку, отдернув рукав, и принялся читать заклятье, которое накладывала Нарцисса, чтобы снять Метку. Палочка нагрелась в его руке и задрожала от магического напряжения. Волдеморт извивался почти по-звериному, купол магии стал разреженнее, и на помощь Гарри пришел Макнейр – он опомнился быстрее всех. Наверно, со стороны это выглядело забавно и даже нелепо: самого великого Темного волшебника современности скручивают и крепко прижимают к земле, а он барахтается и шипит угрозы, напоминая капризного ребенка или буйно помешанного.
Белоснежные руны вспыхнули над Меткой Риддла, волшебная палочка Гарри треснула, и его с Макнейром опять отбросило, но на этот раз из-за хлынувшего через выжженный знак потока магии. Белый столб света ударил в небо, слепя глаза. Гарри зажмурился от режущего света, но даже сквозь веки был хорошо виден этот белый столб. Волдеморт истошно вопил, и в его крике были слышны нотки отчаяния.
– Нееееееееееееет! – пронзительно заорал Риддл.
Белый поток иссяк, оставив в воздухе фантомный полупрозрачный след.
Воцарилась тишина. Гарри даже показалось, что Волдеморт умер.
– Поттер! – с ненавистью взвыл тот, вскакивая на ноги.
Вспышка.
На этот раз зеленая – многократное Смертельное проклятье врезалось в Тома Риддла, в мгновение ока обратив его получеловеческое тело в тлен. На землю осыпалась только кучка пепла.
Еще с минуту все безмолвно, затаив дыхание, смотрели на это место, будто ожидая, что сейчас Риддл воскреснет.
А потом грянуло победное «Ура».
Макнейр засмеялся, легко вскочив, и, сграбастав Гарри за шиворот, поднял на ноги и крепко обнял своей медвежьей лапищей – у него аж ребра захрустели.
– Мы верили в тебя, парень! – уведомил Уолден, стукнув его кулаком в плечо, отчего вполне могла образоваться трещина в ключице.
Гарри засмеялся, потирая ушибленное плечо.
– Гарри! – Стелла с разгону запрыгнула ему на руки, обхватив ногами вокруг пояса. Он машинально обхватил ее руками, чтоб не упала, а в следующий миг сумасшедшая Блэк запечатлела на его губах поцелуй, вогнавший его в краску: хорошо хоть, другим обзор закрыли черные волосы Стеллы.
– Героям полагается награда, – прошептала она.
– Я тебя люблю, – невпопад ляпнул Гарри.
Стелла ехидно захихикала, устраиваясь поудобнее – судя по всему, слезать с него она не собиралась.
– Конечно, любишь, – сверкнула синими глазами она. – Меня же невозможно не любить, разве ты еще не понял?
Гарри по-дурацки улыбнулся – дерзновенная мисс Блэк была в своем репертуаре.
– Поттер, говнюк, ты заставил всех нас молиться Мерлину за твою задницу! – прокричал ему издалека Ли Джордан, балансируя на одной ноге, так как вторая была в шине.
Гарри засмеялся. Со всех сторон на него налетели люди, крепко обнимая их со Стеллой – она так и продолжала висеть на нем, – хлопая по плечам и взъерошивая ему волосы.
– Гарри, ты это давно придумал? – воскликнула Гермиона: естественно, лучшая ученица школы не могла не спросить этого.
Гарри со Стеллой захохотали, притягивая Снейп к себе и крепко обнимая.
– Где Сириус? И Рон? – прокричал Гарри, с трудом перекрывая поднявшийся гомон.
– В замке! Лечатся! – ответила Стелла.
Услышав, что они живы, Гарри почувствовал себя абсолютно счастливым.
– Мы сделали это! Мы победили! – прокричал он.
– У тебя заторможенная реакция, Гарри, – лукаво сообщил ему Регулус, и они с Гермионой и Стеллой прыснули со смеху.
Чуть поодаль Талия, Нарцисса и Гиневра одновременно плакали и смеялись, крепко обнявшись.
– А вы! Вы все! – прокричал Гарри, оглядывая окружающие его смеющиеся лица. – Вы безумцы! Заступались за меня!
– И это слова благодарности, – закатил глаза Снейп. Он, разумеется, никого не обнимал и не плакал, стоя в толпе со скрещенными на груди руками и убийственным выражением лица.
– Отработку, мистер Поттер! – Гермиона сверкнула глазами в сторону отца.
Северус попытался сделаться еще суровее, но, не удержавшись, улыбнулся дочери. Макнейр обнял его за плечи.
– Ну, что? – он подмигнул другу. – Кончились наши скитания. Теперь мы можем смело вернуться в свои вотчины.
Снейп улыбнулся шире – эта мысль пришлась ему по душе.
Когда Гарри, наконец, поздравили и поблагодарили все желающие, волшебники стали возвращаться по домам, кто-то потянулся в Хогсмид – отмечать, кто-то, в основном, старшекурсники и профессора, направились к Хогвартсу.
Гарри улыбнулся, стоя на маленьком холмике и глядя на окутанную лунным светом школу. «Вот мы и снова с тобой», – обратился он к Хогвартсу. В одном из окон забрезжил свет: кажется, профессор МакГонагалл водворилась в свой кабинет, но Гарри было приятнее думать, что Хогвартс подмигнул ему окошком. «А кто знает? Древние замки, они такие – с характером», – подумал он, покосившись на Гриммово Логово.
Затем Гарри поднял палочку Риддла. Его собственная была сломана, но ведь в этой перо того же феникса. И они были кровными родственниками. Грустно вздохнув, Гарри сунул свою и Риддлову палочку в задний карман джинсов. Самое удобное место, хоть и чертовски рискованно потерять ягодицу.
– Гарри, идем! – позвала его Стелла.
Он улыбнулся ей и зашагал к Гриммовому Логову.
Так закончилась эра Темного Лорда.