Город потерянных душ

Странно, что дом Драгана не изменился. Хотя здесь, в этом городе, ничего никогда не менялось.

Софи тихо открыла дверь и прошла по знакомому пути. Драган сидел у огня, в руках книга, но взгляд смотрел куда-то вдаль. Софи знала, что он заметил, как она пришла, так что просто кинула ему записку в руки.

Драган взглянул на нее лишь мельком. Усмешка исказила его лицо, когда он повернул в руках пузырек, читая надпись.

- Я не удивлен. И все же почему? Почему ты здесь? - Он смотрел на косые строчки.

- Кто еще это мог быть? Вы старше всех здесь. И только вы говорили о цене, - Софи спокойно села перед ним. Впервые она ощутила себя на равных с этим человеком, она чувствовала его страх, страх за то, что он сотворил. Не всем удается пережить это при жизни, осознать груз того, что сделал, или чего не сделал.

- Ты знаешь, что это? - Пузырек заблистал при свете огня.

Всю дорогу Софи думала об этом. Это не мог быть эликсир, он был серебристый. А у этой жидкости был ослепительно синий цвет. А потом Софи поняла, что озеро из ее снов словно состояло из такой же синевы.

- Да, это ваш дар. Вас тоже спасли в детстве, - тихо ответила она.

- Нет, меня прокляли, - горько усмехнулся Драган.

- У вас был дар, а потом стихаллы забрали ваш дар, поэтому вы стареете быстрее, чем кто-либо другой? - Наконец спросила Софи.

Драган кивнул.

- Что вы можете? - Софи прищурилась, словно могла разглядеть в нем что-то, что бы ответило на ее собственный вопрос.

- А что можешь ты? - Его губы тронула легкая улыбка.

- Я могу покидать тело, когда сплю, - спокойно ответила она.

- Я могу управлять стихаллами. Мог, - поправился он.

- Это Роман забрал ваш дар? Чтобы быть единственным, кто управляет тенями?

- Нет, как ни странно, Роман был лишь орудием. Это Варфламий тот, кто приказал сыну предать меня. Они сделали это тайно, не было никакой площади, людей, только я и стихаллы. Для того, что я ощутил, недостаточно просто слова боль, - Софи думала, он продолжит, но Драган молчал.

- Почему они сделали это? - Наконец спросила она.

- Потому что я хотел, чтобы все закончилось. Жертвы, похищения, площадь, страх, - тихо ответил он. Софи собиралась спросить, сможет ли он все исправить теперь, но Драган поднялся из кресло и продолжил. - Однажды, в детстве, когда мне было десять, я и моя младшая сестра-близнец заболели. Мы умирали, и тогда в деревне появилась знахарка, она предложила родителям спасти одного из нас, но предупредила, что взамен она передаст выжившему страшную тайну, которую тому придется хранить после ее смерти.

Драган решительно посмотрел на Софи, будто оправдывался:

- Мои родители выбрали меня. И старуха отвела нас с сестрой в лес. Она привязала мою сестру к дереву и поставила возле нее чашу, наполненную водой. Когда мы вернулись следующим утром, она забрала чашу и велела мне выпить все до капли. Я сделал, что она велела. Но это было не все. Она сказала, что я не доживу до старости, а если доживу, то погибнет много людей. Она протянула мне ящик и сказала, что в нем дремлет зло, одно из орудий тьмы. Она сказала, что я смогу разбудить стальных насекомых, теней, которые дадут мне жизнь, но если я захочу запереть их, за мной придут те, кому я должен буду заплатить за это цену.

Еще она сказала, что тени ткут паутину из человеческих жизней, забирают их силу. И передают тебе, но те, кто умирает такой смертью, никуда не уходит, а лишь ждет своей очереди, чтобы вернуться и забрать свое, - Драган подкосился и опустился в кресло. - Мне тысячу раз снились их лица, будто бы они под водой и тянут ко мне свои руки, - он закрыл лицо руками, а после снова посмотрел на Софи. - Тогда я не предавал значения ее словам. Я был молод и здоров и не планировал умирать. Правда, я все равно всю жизнь гадал, что же тогда случилось, не почудилось ли мне. В какой-то момент мне стало казаться, что все что было, было лишь сказкой. Я был чуть старше тебя, когда это началось. Смерть, я чувствовал ее с каждым вздохом, или может быть, наоборот ощущал ее дыхание. Я ощущал, что она ждет меня, что она рядом. Только тогда я понял, что сделал не все, что хотел, что жизнь ушла, и ничего не оставила, что все ушло, и ничего не пришло взамен. Мне нужен был второй шанс, но только сейчас я понимаю, что лишь в данный момент я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы была возможность, что-то изменить. Изменить свой выбор, когда решил, что я не умру. Я выбрал свою жизнь, и в конечном счете обрек тысячи людей на страдания.

Тогда я думал, что мне нужна лишь одна жертва. И я выбрал Варфоломея. Ему было четырнадцать, без родителей, у него в жизни не было никого и ничего, и я решил, если он просто пропадет, никто даже не заметит его исчезновения.

Не знаю, как я мог быть так глуп, как мог не понимать, что люди, которых никто никогда не любил, самые сильные, они как камни, забирающие тепло. Его глаза горели таким ярким огнем, когда он понял, что я собираюсь с ним сделать. Он был спокоен, казалось, он отдал бы свою жизнь лишь за то, чтобы узнать о силе, которая могла сделать тебя вечным. А потом вместо того, чтобы молить меня сохранить ему жизнь, он заговорил о том, что с такой силой мы можем дарить жизнь достойным, отбирать ее у недостойных. Он не предупредил, что слезы этих людей на вкус такие же горкие, что страдание есть страдание, что его не прервешь, отняв жизнь. Не предупредил, что тени там, где нет света. Он говорил, что нам не нужно ждать суда и справедливости после смерти, мы можем творить его здесь и сейчас.

Первыми нашими жертвами были каторжники, насильники, воры, убийцы. Мне искренне казалось, что мы очищаем мир, ведь смерть приносит покаяние. Я видел, как человек убивший ребенка, рыдал, как младенец, видел чистоту, там где ее быть не могло, раскаяние появлялось как искра, озаряла лица, как фонарь в темноте. Но потом оно уходило, и казалось, что все их грехи они оставляли нам.

И даже тогда, после всех этих людей, я недооценил Варфаломея, его жестокость, беспринципность, недооценил его желание и стремление сломать мир, который не принимал его. У него появилась мечта о городе, где люди не жили бы вечно, а похищенные строили бы дома и выполняли всю грязную работу.

И вот Варфоломей нашел идеальное место: долину, окруженную горами, возле которой была река, по которой можно было доставлять даже каменные глыбы. Я мог уйти, мог прекратить все, но я остался с ними. Мы перевезли стихаллов, и взяли с собой первых добровольцев, основателей города, некоторые из которых живут здесь до сих пор. Мы выбирали самых достойных, самых умных и сильных, после некоторых приходилось приводить против их воли, а если они не соглашались жить по нашим правилам, Роман убивал их. Так строился наш город: на костях и крови людей, которые превращались в наше средство выживания. Но мы убивали не только, чтобы жить, мы убивали, потому что не хотели просто существовать, мы были творцами чужих судеб и хотели жить соответствующе. Наши вилки были из серебра, постель устилали щелка, картины великих застилали наши стены, мы привозили людей, которые могли развлекать нас, разгонять тоску. Для этого мы продавали лекарство отчаявшимся людям, у которых были больны дети или умирающим. И на эти деньги мы покупали щелка и мрамор.

Любого сбежавшего, мы возвращали в лагерь. Было сложно следить за всеми, тогда я предложил использовать стихалл, которых мы разместили по окружности от деревни за много километров, но тогда лишь я и сын Варфаломея, могли бы пройти сквозь такой заслон. И было решено оставить лишь одну брешь, к которой бы вела трасса из магнитных труб, чтоб и Варфаломий мог в любое время покинуть город, поэтому тайно ночью мы приказали прокладывать под землей трубы, зная о которых, любой человек мог покинуть город. После все строители были убиты, чтоб унести нашу тайну в могилу.

Но наша безмятежная жизнь постоянно осложнялось страхом мятежа, ведь любого жителя могли принести в жертву или просто убить. Варфаломей решил, что нам нужны законы, по которым все мы будем жить, мы могли убивать сколько угодно похищенных, но если человек становился жителем, то он обретал право жить по нашим законам и уже не мог быть убит просто из прихоти. Варфаломей ограничил свою власть законом Выборочных пятниц, но от этого власть его стала еще непрекосновенней, ведь у него появились сторонники, жители, которые получили возможность жить вечно, как и у основателей. Мы не имели право трогать детей, преступление каралось смертью.

Он замолчал. Софи понимала, что ему нужно время, но не могла молчать:

- Вы исправите все?

- Нет, - тусклые глаза смотрели в ее. Глаза без жизни и без света.

- Вашу дочь убьют, - Софи хотела удивить его, но поняла, что он знал.

- Она не первый мой ребенок, который умрет из-за меня. Я скажу больше, так как я любил ее мать, так я не любил никого, но этой любви не достаточно для вечности.

- Но ее ведь хватит на одну жизнь, - возразила она, но Драган лишь усмехнулся.

Софи пнула стол и схватила Драгана за края пиджака.

- Исправьте все, - ее гнев обжигал.

- У тебя его глаза, глаза Варфоломея, глаза брошенного мальчишки, разница в том, что когда судьба отправила его на растерзание диким зверям, он стал их лидером. Пойми, девочка, добро не там, где его ждут, - он тронул Софи за подбородок. - Забудь и живи дальше, если не хочешь умереть. У добра больше нет героев.

- Чтобы жить нужно быть живым. Когда вы были живым последний раз? - Софи отпустила его, оттолкнув от себя. На секунду она задержала взгляд на Драгане, он прищурился, пытаясь разглядеть что-то, но она уже уходила вперед.

Сейчас она чувствовала, что у нее нет сил. Рикошет других жизней, не связанных с ее подкосил ее. Почему раз за разом мы повторяем наши ошибки? Почему кружимся мириадом звезд, даже не пытаясь остановиться? Почему ослепительный свет вселенной так глубоко скрыт в нас?

Софи стояла на пепелище, который когда-то был домом для нее и Виктора, землю покрывал ковер золотых листьев. А сквозь толщу бревен, досок, сквозь тонну сгоревших воспоминаний пробивался маленький росток. И каким бы сильным он ни был, как бы сильно не хотел жить, прорастая сквозь толщи пепла и извести, он умрет от первого холода. Его жизнь заранее предрешена. Заранее окончена. Ее история тоже была закончена, она могла просто лечь на землю и умереть. Но у нее было слишком много людей, которым нужно было доказать, что они были не правы. И если больше некому, то тогда она придет за ними, за теми, кто говорит другим, кто они есть. С этого момента она будет сделана из камней, и ничто не сломает ее, пока она не добьется своего. Она будет тем, кем хочет, а не тем, кем ей суждено было стать. Она не станет ждать следующей жизни, чтобы найти силы.

Прошло полчаса, но Софи казалось, что прошла целая жизнь. Она знала, что у нее будет не больше секунды. Она была на главной площади. Капюшон закрывал глаза, в руке у нее был осколок стекла, обмотанный в кусок тряпки, пропитавшейся ее собственной кровью. Софи чувствовала напряжение толпы, каждое дыхание которое обрывалась под рыдание маленькой девочки, Вероники. Глаза Виктора были опущены в пол, она бы тоже боялась увидеть его перед смертью. Но она не увидит его смерти, потому что скорей всего умрет, пытаясь убить его отца.

Софи сделала шаг навстречу пропасти, клетки, в которой будет навсегда за то, что хочет сделать. Но в этом не было ее вины. Не всегда дело только в нас, иногда единственное, что имеет значение это те, кто остается стоять, когда ты двигаешься вперед. Иногда молчание толпы оглушительнее криков отдельного человека, ведь только голоса многих могут быть сильнее ножа в руках одного. Иногда лишь другим под силу остановить тьму.

Перед ней встал Драган.

- Это не поможет, - он остановил ее руку, плечо будто обожгло жало. - Когда посмотрите в его сетчатку, позвольте его глазам поглотить вас, - он больно сжал ее руку, и Софи увидела шприц в его руке.

Глаза стала застилать белая пелена, Софи пыталась вырваться, но провалилась в сон, и вот она снова видела знакомый берег и черную гладь озера. А потом она была у своего тела, лежащего посреди площади, над ней склонились несколько человек. Но она проходил сквозь них, направляясь к подмосткам. Софи нервно оглядывалась, не понимая, что имел в виду Драган, так что ей не оставалось ничего, кроме как просто идти вперед. Она знала, Виктор где-то рядом, но она смотрела лишь на Романа, вокруг которого сгустился рой тьмы.

Софи словно в трансе подошла к роману, встала прямо перед ним, и посмотрела ему в глаза. Ей показалось, что на секунду он словно понял, что что-то не так, будто бы увидел ее, но уже в следующий миг, она чувствовала, что он где-то далеко на задворках своего сознания, он больше не мог управлять своим телом, она чувствовала его присутствие и его борьбу, но главной в его теле была она. Она посмотрела на свои неожиданно большие руки с легкими морщинами. Ощутила силу, которой у нее никогда не было. Она уже видела стихаллов в воздухе, они подлетали все ближе. И она знала, что они будут делать то, что она прикажет.

Софи спрыгнула со сцену, схватив факел, люди в ужасе расступались перед ней. Она подлетела к телеге с сеном, кинув в нее факел. Сено тут же загорелось, рассыпая искры во все стороны. А рой стихаллов летел прямо на пламя под ее тихий шепот. Огонь захватывал и пожирал их, а она слышала их вой, хотя знала, что лишь она слышит это.

Она глядела на пылающий костер, Виктора никто больше не держал. Он в удивлении смотрел на своего отца. Ей придется многое объяснить ему. А потом она увидела в толпе Драгана, он улыбался ей безумной улыбкой. В его руке она увидела пистолет, он был направлен на нее. Она вопросительно и испуганно посмотрела на него, его глаза равнодушно глядели в ответ. Он направил оружие на нее. Софи снова повернулась к Виктору, и поняла, что он не нуждается в объяснениях. Он словно знал, что произошло. Она хотела сказать ему спасибо за то, что он увидит и узнает ее сквозь века и столетия. За то, что каждый день, когда она ощущала себя никем, был человек, который мог видеть ее и продолжал видеть всегда до последнего ее вздоха. И знание того, что пускай и недолго, но она была с тем, кого любила, останется с ней навсегда, и это был величайший дар, который был когда-либо дан ей. Но слова рассыпались пеплом на ветру, так и не достигнув ничьих ушей.

Софи успела услышать лишь хлопок. А потом была темнота, но она не пугала Софи, потому что она знала, что даже в самые темные мгновения у нее есть то, что способно осветить ей путь.

Драгана схватили сзади за руки, он не сопротивлялся, оружие выпало из его рук. Софи стояла над телом Романа. В его лбу зияла небольшая красная точка. В миг, когда пуля настигла цель, Софи почувствовала как он уходит, а она вместе с ним.