Химера

Сознание возвращалось медленно, как сквозь густой сироп. Кейси слышала какие-то звуки — тихие, приглушённые, будто доносившиеся из-под воды. Писк. Монотонный, ритмичный. Чьё-то дыхание — ровное, спокойное. Потом запахи — стерильный, резкий, больничный, и другой, родной, который она узнала бы из тысячи.

Она с трудом разлепила веки. Сначала всё плыло — белый потолок, белые стены, белый свет из окна. Больничная палата. Кейси моргнула несколько раз, фокусируя взгляд. Рядом, на стуле, придвинутом вплотную к кровати, спал Карл.

Он сидел, неловко склонившись, подперев голову рукой, и его дыхание было глубоким — тем особенным сном, который приходит только после долгих часов тревоги, когда тело уже не слушается, а разум всё ещё хочет быть начеку. Его светлые волосы растрепались, на щеке отпечатался след от шва на больничной простыне. Кейси смотрела на брата, и внутри неё разливалось что-то тёплое, колкое — чувство, которое она боялась называть. Он приехал. Он был здесь.

Она попыталась пошевелиться — и тут же пожалела об этом. Всё тело ломило, будто её переехали грузовиком. Затылок пульсировал тупой болью, а в груди, там, куда ударила лапища монстра, ныло так, что каждое дыхание отдавалось глухим стоном.

— М-м-м, — вырвалось у неё помимо воли.

Карл проснулся мгновенно. Его глаза распахнулись, и в них, прежде чем он успел надеть привычную маску спокойствия, Кейси увидела всё: облегчение, боль, вину и любовь.

— Ты жива, — выдохнул он хрипло, словно не говорил несколько дней.

— Вроде да, — прошептала Кейси, и её губы дрогнули в слабой улыбке.

А потом Карл взорвался.

— Ты идиотка! — выпалил он, вскакивая со стула так резко, что тот едва не опрокинулся. — Самая большая идиотка на свете! Ты понимаешь, что ты наделала? Ты чуть не умерла! Ты полезла к оборотню, одна, без оружия, и даже не крикнула! А если бы он убил тебя? А если бы мы не нашли тебя вовремя? А если бы...

— Карл, — попыталась перебить его Кейси, но он не слушал.

— Ты собиралась отвлекать его! Отвлекать! Его! Трёхметрового монстра с когтями! Ты что, совсем головой ударилась? Ах да, ты и ударилась, потому что он тебя швырнул об пол, как тряпичную куклу! У тебя сотрясение, Кейси! Сотрясение! Врачи сказали, что если бы он ударил чуть сильнее, у тебя были бы трещины в рёбрах!

— Карл, пожалуйста...

— Нет, ты сейчас послушаешь меня! — Он заметался по палате, размахивая руками, натыкаясь на стулья и не замечая этого. — Я просидел здесь восемь часов, Кейси. Восемь часов, глядя, как ты лежишь без сознания, под капельницей, и с каждым часом сходил с ума. Я думал, что ты не проснёшься. Я думал, что потерял тебя. Я думал...

Голос его сорвался. Он замолчал, отвернулся к окну, и Кейси увидела, как его плечи вздрагивают. Он сжимал подоконник так, что побелели костяшки.

— Карл, — тихо позвала она. — Подойди ко мне.

Он не обернулся. Тогда она заставила себя приподняться на локтях — рёбра взвыли в ответ, в висках застучало, но она упрямо протянула руку в его сторону.

— Карл. Пожалуйста.

Он не выдержал. Резко развернулся, сделал два шага к кровати и, уже не сдерживаясь, обнял её — крепко, по-братски, стискивая так, будто боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, если он ослабит хватку. Кейси обхватила его в ответ, уткнулась лицом в его плечо и почувствовала, как по щекам текут слёзы — облегчения, боли, надежды.

— Не делай так больше никогда, — прошептал Карл в её волосы. — Никогда. Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила Кейси, и голос её дрожал. — Прости. Я не хотела тебя пугать.

— Ты не пугала, — выдохнул он. — Ты меня убила. Заставила пережить всё заново. Я уже один раз чуть не потерял тебя. Я больше этого не вынесу.

— Не потеряешь, — пообещала Кейси, сама не зная, сможет ли сдержать это обещание. — Я живучая.

— Дурная, — поправил Карл, отстраняясь, чтобы взглянуть на её лицо. — Ты дурная, Кейси. Самая дурная сестра на свете.

— Но ты меня всё равно любишь, — улыбнулась она сквозь слёзы.

— Люблю, — нехотя признал он, шмыгая носом. — Идиотку рыжую.

Он усадил её обратно на подушки, поправил одеяло — так же, как она когда-то делала для Айзека, — и сел на край кровати, не отпуская её руки.

— Воды хочешь? — спросил он, став вдруг невероятно заботливым.

— Хочу, — кивнула Кейси.

Карл подал ей стакан, помог приподняться, чтобы она не поперхнулась, проследил, чтобы она выпила три маленьких глотка, и только тогда вернул стакан на тумбочку.

— Как остальные? — спросила Кейси, прикрывая глаза. — Скотт, Стайлз, Эллисон, Лидия… Джексон?

— Все живы, — ответил Карл. — Напуганы, но живы. Оборотень ушёл, когда ты упала. Никто не знает, почему. Может быть, испугался, что убил тебя? Или просто добился своего. Полиция приехала уже через пятнадцать минут, но оборотня не нашли.

— А сторожа?

Карл помрачнел, опустил взгляд.

— Мёртв. Его тело нашли в подвале.

Кейси закрыла глаза. Ещё одна смерть. Ещё одна жизнь, оборванная из-за монстров, которые бродили по их городу. Она почувствовала, как усталость наваливается с новой силой — не только физическая, но и та, что живёт в костях, в сердце, в каждой клетке тела.

— Спи, — сказал Карл, заметив, как она борется со сном. — Я здесь. Я никуда не уйду.

— Обещаешь? — прошептала Кейси, уже проваливаясь в дрему.

— Обещаю, — ответил он, сжимая её ладонь.

Она почувствовала, как с губ срывается облегчённый вздох, и сдалась темноте. Но теперь это была не та пугающая чернота, в которую она падала прежде. В ней было тепло и спокойствие. В ней был Карл.

Она проснулась через несколько часов — от тихого разговора. Карл говорил по телефону с мамой, объяснял, что с ней всё в порядке, что она спит, что врачи отпустят их послезавтра утром. Кейси не стала подавать признаков жизни — пусть брат поговорит, пусть успокоит маму. Она просто лежала, слушая его голос, и чувствовала, как постепенно возвращается к себе.

Когда Карл закончил разговор, он заметил, что сестра открыла глаза, и улыбнулся.

— Подслушиваешь?

— Немного, — прошептала Кейси, и они оба рассмеялись — тихо, устало, но искренне.

— Мама приедет через час, — сказал Карл. — Требовала, чтобы её пустили, но врачи сказали, что только один посетитель.

— Ты хорошо справляешься, — Кейси сжала его руку. — Спасибо, что остался.

— Ты моя сестра, — ответил Карл, как само собой разумеющееся. — И я никогда тебя не брошу. Никогда. Что бы ни случилось.

— Даже если я снова побегу к монстру? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Тогда я свяжу тебя и посажу под замок, — серьёзно ответил Карл. — В подвал. Без телефона, без интернета, без кроссовок.

— С пиццей?

— С пиццей — может быть, — он не выдержал и тоже улыбнулся. — Ладно, чёрт с тобой. С пиццей. Но в рационе будет минимум.

— Ты лучший брат на свете, — прошептала Кейси, чувствуя, как сердце снова наполняется теплом.

— Знаю, — ответил Карл, и они снова замолчали — уже не той тяжёлой, давящей тишиной, которая была раньше, а спокойным, уютным молчанием, когда не нужно говорить, чтобы понять друг друга.

Кейси закрыла глаза и впервые за долгое время не боялась, что проснётся с криком. Рядом был Карл. Рядом было тепло. А всё остальное могло подождать.

Тишину палаты нарушил осторожный стук в дверь — мягкий, почти невесомый, будто тот, кто стучал, боялся потревожить покой. Карл поднял голову, вопросительно взглянул на Кейси, но та лишь пожала плечами — она никого не ждала. Во всяком случае, сегодня.

— Войдите, — негромко сказал Карл, и дверь медленно приоткрылась.

Сначала в проёме показалась знакомая копна светлых волос — Лидия сделала шаг вперёд, и её глаза, обычно такие уверенные, сейчас были полны тревоги. За её спиной маячила Эллисон — бледная, с красными глазами, будто она не спала всю ночь или плакала до рассвета.

— Можно? — тихо спросила Лидия, и в её голосе не было обычной самоуверенности. Только робость и искреннее беспокойство.

— Конечно, — Кейси попыталась приподняться на подушках, поморщилась от боли в рёбрах, и Карл тут же подскочил, подложив ей вторую подушку за спину. — Вы чего такие хмурые? Я же жива.

— А могла и не быть, — сказала Эллисон, проходя в палату и опускаясь на стул, который Карл молча пододвинул к кровати. Она взяла Кейси за руку — осторожно, будто боялась сделать больно. — Ты нас вчера так напугала... Я думала, что ты...

— Не умерла же, — перебила Кейси, сжав её пальцы в ответ. — Вот и отлично.

— Отлично? — вмешалась Лидия, садясь рядом с Эллисон. Она выглядела непривычно — без безупречной укладки, с едва заметными следами туши под глазами. — Твой брат чуть с ума не сошёл, мы все чуть с ума не сошли, а ты говоришь «отлично»?

— А что мне говорить? — слабо улыбнулась Кейси. — «Спасибо, я в порядке»? Вроде как я и так в порядке. Врачи говорят, что всё заживёт. И сотрясение лёгкое, и рёбра целы.

— Ты не в порядке, — тихо сказала Эллисон, и её голос дрогнул. — Ты могла умереть. Из-за нас. Из-за того, что мы втянули тебя во всё это.

— Эй, — Кейси подняла её подбородок свободной рукой, заставляя посмотреть себе в глаза. — Никто меня ни во что не втягивал. Я сама решила помочь. И буду помогать дальше, если понадобится. Так что прекратите себя винить. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула Эллисон, и в её взгляде блеснуло что-то похожее на облегчение. — Но если ты ещё раз так рискнёшь, я лично привяжу тебя к кровати.

— Я помогу, — добавила Лидия, и в её голосе наконец прорезались привычные нотки решимости. — Без шансов на побег.

— Вы меня слышали? — Карл скрестил руки на груди. — Я первый на очереди. И цепь уже купил.

— Ты не купил, — хмыкнула Кейси.

— Куплю, — пообещал он, и все невольно улыбнулись — устало, но искренне.

— А как... как остальные? — спросила Кейси. — Что с Джексоном? И со Стайлзом? Со Скоттом?

— Стайлз звонил утром, — ответила Эллисон. — Сказал, что заскочит после уроков. Скотт молчит. А Джексон... — она неловко запнулась.

— Что Джексон? — насторожилась Кейси. — Он же не ранен?

— Нет, он в порядке, — поспешно сказала Эллисон. — Просто... ну, ты знаешь Джексона. Ему тяжело показывать эмоции.

— Он попросил тебе передать, — Лидия отвела взгляд, будто её смущали собственные слова. — Чтобы ты поправлялась.

Кейси переспросила, не веря своим ушам:

— Джексон Уиттмор передал мне пожелание выздоровления?

— Собственными устами, — кивнула Лидия, стараясь не рассмеяться. — Ну, почти. Он сказал: «Пусть поправляется, а то её брат слишком буйный, когда она вх больнице». И потом добавил, что... что он не хотел, чтобы ты... ну, чтобы с тобой что-то случилось.

— Надо же, — протянул Карл, садясь обратно на стул. — Джексон Уиттмор проявил человеческие чувства. Запишите дату.

— Я запишу, — серьёзно кивнула Кейси, хотя в глазах её плясали смешинки. — В календарь. Как красный день.

Все засмеялись — и в этом смехе, пусть и хриплом, пусть и усталом, было что-то живительное. Исцеляющее.

Через двадцать минут пришла медсестра и попросила посетителей покинуть палату — Кейси нужно было сдать анализы и отдохнуть перед вечерним обходом.

— Мы завтра зайдём, — пообещала Эллисон, обнимая подругу — осторожно, почти невесомо, чтобы не причинить боль. — Выздоравливай.

— И без глупостей, — добавила Лидия, целуя Кейси в щёку. — Никаких одиноких прогулок по школе.

— Обещаю, — улыбнулась Кейси, хотя обещание давалось ей с трудом.

Девушки ушли, и палата снова погрузилась в полумрак. Карл закрыл за ними дверь и вернулся на свой стул.

— Устала? — спросил он.

— Немного, — призналась Кейси. — Но это приятная усталость.

— Ты заснёшь, если я выйду? — осторожно спросил Карл. — Мне нужно позвонить маме, сказать, что всё в порядке.

— Я справлюсь, — ответила Кейси, хотя внутри кольнула тревога.

Карл кивнул, вышел в коридор, плотно притворив дверь. Кейси закрыла глаза и прислушалась к себе. Сердце билось ровнее. Рёбра ныли, но терпимо. Голова слегка кружилась, но уже не так сильно, как утром.

— Пусть поправляется, — прошептала она, вспоминая слова Джексона. — Кто бы мог подумать.

Она улыбнулась своим мыслям и провалилась в сон — спокойный, без кошмаров. Впервые за долгое время.

Карл ушёл почти сразу после ухода Лидии и Эллисон — мама сказала, что нужно забрать из аптеки лекарства, а заодно привезти Кейси сменную одежду. Брат долго мялся в дверях, переминаясь с ноги на ногу, будто не решался оставить сестру одну даже на час.

— Ты точно будешь в порядке? — спросил он в пятый раз, уже стоя на пороге.

— Точно, — улыбнулась Кейси, хотя внутри шевельнулась предательская тревога. — Иди, я никуда не денусь.

— Перезвоню через полчаса. — кивнул Карл, разрываясь между братским долгом и материнской просьбой.

— Буду ждать.

Дверь закрылась, и палата погрузилась в тишину. Кейси откинулась на подушку, прислушиваясь к себе. В груди ныло, но уже не так сильно, как утром. Затылок всё ещё болел при повороте головы, но врачи обещали, что к вечеру станет лучше. Она закрыла глаза и позволила мыслям течь свободно — о брате, о матери, о друзьях, о том монстре, что знал её имя.

Она почти задремала, когда услышала шаги.

Тяжёлые, неторопливые, с металлическим отзвуком — такие не мог производить никто из медперсонала. Кейси не открыла глаз, но всё внутри сжалось в тугой комок. Шаги приближались, остановились у самой двери. Ручка медленно повернулась.

— Тише, — раздался голос — низкий, хриплый. — Не кричи.

Кейси распахнула глаза и замерла.

На пороге стоял Дерек Хейл.

Он выглядел ужасно — осунувшийся, бледный, с глубокими тенями под глазами. На его лице застыло странное выражение — не привычная хмурая маска, а что-то другое. Беспокойство? Вина? Кейси не могла разобрать. Но одно она знала точно: по всем раскладам, Дерек должен был быть мёртв.

— Ты... — прошептала она, вжимаясь спиной в подушку. — Тебя же... Скотт сказал...

— Я знаю, что он сказал, — Дерек закрыл за собой дверь и остался стоять у стены, не приближаясь. Его голос был тихим, почти безжизненным. — Что я убил всех. Что я монстр. Что я начал со своей сестры.

— Это ведь неправда? — Кейси не знала, зачем спрашивает. Может быть, потому что в словах Скотта, которые тогда казались ей ложью, сейчас она не была уверена ни на секунду.

Дерек посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Я никого не убивал, Кейси. — Он сделал паузу, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Но ты должна понимать: я не могу этого доказать. И даже если бы мог — кто поверит оборотню?

— Я поверила, когда ты сказал, что помогаешь нам, — тихо ответила Кейси. Её страх понемногу уступал место любопытству. — Почему он не тронул меня? Почему не убил? У него ведь была такая возможность.

Дерек молчал. Кейси видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел куда-то в сторону — на капельницу, на прикроватную тумбочку, на окно. Только не на неё.

— У тебя глаза матери, — наконец сказал он. — Такие же. И ты так же упряма.

— Ты знал мою маму? — Кейси приподнялась на локтях, забыв о боли.

— Знал, — коротко ответил Дерек. — Когда-то давно. Она дружила с нашей семьёй.

— Тогда почему она никогда о тебе не говорила?

— Потому что есть вещи, о которых лучше молчать, — он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на боль. — Ты ещё узнаешь. Скоро. Но не от меня.

— Так расскажи! — Кейси почти крикнула, но тут же прижала ладонь к ноющим рёбрам. — Дерек, пожалуйста. Я запуталась. Я не знаю, кому верить. Скотт говорит одно, ты — другое. Альфа приходит ко мне и говорит, что не тронет. Кто я для всех вас? Марионетка? Приманка? Просто... просто девочка, которая влезла не в своё дело?

Дерек шагнул к ней. Осторожно, медленно, как к раненому зверьку. Сел на край кровати — туда, где ещё недавно сидел Карл. Кейси почувствовала, как пружины матраса прогнулись под его весом.

— Ты — не приманка, — сказал он тихо. — И не марионетка. Ты... — он замолчал, будто подбирал слова. — Ты важнее, чем думаешь. Для всех нас. Для.. Меня..

— Но почему? — Кейси смотрела в его серые глаза и чувствовала, как в груди разливается странное тепло. Не страх. Не боль. Что-то другое. Что-то, чему она пока не могла дать имя.

— Потому что не пришло время, — ответил Дерек. — И когда оно придёт... ты всё поймёшь.

Он встал, поправил съехавшее одеяло на её коленях — так же заботливо, как делал это Карл, и Кейси внезапно осознала, что в этом жесте нет ничего звериного. Только человеческое. Только тепло.

— Выздоравливай, Кейси, — сказал он, направляясь к двери. — Береги себя. И... не верь всему, что говорят. Даже тем, кому доверяешь.

— Дерек, — окликнула она его, когда он уже взялся за ручку. — Ты ведь никогда не убивал?

Он обернулся. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Нет, — ответил он. — Но это не значит, что я невиновен.

Дверь закрылась. Тишина снова заполнила палату. Кейси откинулась на подушку и уставилась в потолок, переваривая услышанное.

Он знал её маму. Он знал её. И Альфа знал её. Но почему? Как она оказалась в центре всего этого?

Телефон на тумбочке завибрировал — сообщение от Карла: «Скоро буду. Лежи смирно».

Кейси улыбнулась и набрала в ответ: «Лежу. Не волнуйся».

Но в душе всё равно шевелилась тревога. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. И где-то в глубине школы, а может быть, уже за её стенами, бродил Альфа — тот, кто знал её лучше, чем она сама. И ждал. Чего — Кейси не могла понять.

Но почему-то ей казалось, что скоро она узнает. И это «скоро» наступало слишком быстро.

Два долгих дня, которые показались Кейси вечностью, наконец остались позади. Она сидела на краю больничной койки, болтая ногами в кроссовках, и чувствовала, как внутри растёт нетерпение, смешанное с лёгкой тревогой. Чемоданчик с вещами был собран ещё с утра — Карл привёз её любимую тёплую кофту и новые джинсы, которые она просила, зная, что в старых будет неудобно из-за ещё не заживших до конца синяков на бёдрах.

— Подпишите здесь, здесь и здесь, — медсестра протянула ей несколько листов, и Кейси, не глядя, поставила свои подписи в отмеченных местах. — И вот рецепт, если будет болеть голова. Но лучше не злоупотреблять.

— Спасибо, — Кейси улыбнулась женщине, которая последние дни заходила к ней каждые несколько часов, проверяла давление и заставляла пить противную витаминную смесь.

— И помните, — медсестра подняла палец, — никакого спорта минимум месяц. Никаких пробежек, никаких тренировок, никакого лакросса. Ваш организм должен восстановиться.

— Даже прогулок? — шутливо спросила Кейси, хотя внутри всё сжалось при мысли о том, что целый месяц без игры — без поля, без клюшки, без ветра в лицо.

— Прогулки — можно. Но без фанатизма, — ответила медсестра и вышла, оставив её собираться.

Кейси застегнула молнию на своей спортивной сумке и подняла голову — в дверях стояла миссис МакКолл, тёплая улыбка освещала её уставшее лицо. Мелисса всегда была для Кейси почти второй мамой — такой же заботливой, такой же внимательной. Но сегодня в её глазах Кейси заметила что-то ещё — тревогу, которую та старательно прятала за радушием.

— Ну вот, — сказала Мелисса, подходя ближе и протягивая руки для объятия. — Выписали нашу героиню.

— Выписали, — кивнула Кейси, осторожно обнимая женщину — так, чтобы не сделать больно ни ей, ни себе.

— Это для твоего же блага, Кейси, — мягко сказала Мелисса, отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. — Тебе нужно восстановиться, а потом уже с новыми силами пойдёшь побеждать. Я знаю, как ты любишь лакросс, но здоровье важнее.

— Я уже почти смирилась, — Кейси выдавила улыбку, хотя в душе всё сопротивлялось мысли о долгом перерыве. Она говорила брату, матери, врачам, что уже ничего не болит, но при каждом резком движении по голове будто ударяли чем-то тяжёлым, а рёбра ныли при глубоком вдохе. — Месяц пролетит быстро, правда?

— Конечно, — Мелисса погладила её по плечу, и Кейси почувствовала, как тепло материнской заботы разливается по телу. — Идём, я провожу тебя до машины. Карл уже ждёт внизу.

Они вышли в коридор — длинный, выложенный белой плиткой, с запахом антисептика, въевшимся в стены. Кейси шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдаётся лёгкой вибрацией в затылке. Но она не жаловалась. Не хотела, чтобы её жалели.

— Как Скотт? — спросила она, когда они дошли до лифта. — Он единственный, кто не приходил.

Мелисса опустила взгляд, и Кейси увидела, как напряглись её плечи.

— Он расстался с Эллисон, — тихо сказала она, нажимая кнопку вызова. — Переживает очень. И вообще... ведёт себя странно. Замкнулся, не говорит, что у него на душе. А когда я пытаюсь спросить — отмахивается, уходит в себя.

— Это мальчики, — Кейси попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от понимания, что она не может сказать правду. — Они, когда влюбляются в девчонок, всегда так себя ведут. Драматично, с надрывом. Пройдёт.

— Кейси, — Мелисса повернулась к ней, и её глаза были полны такой боли, что у Кейси перехватило дыхание. — Ты как его подруга... Скажи мне, он... он ничего не употребляет? Я вижу, что с ним что-то не так. Он стал другим. И я боюсь...

— Нет, — твёрдо сказала Кейси, не давая ей закончить. — Скотт бы никогда не стал ничего такого делать. Ни за что.

Она положила руку на плечо женщины, тепло улыбаясь, хотя внутри всё разрывалось от боли — от того, что приходится лгать, от того, что не может объяснить, что происходит на самом деле.

— Скотт... он просто переживает разрыв, — добавила Кейси. — Через время пройдёт, и он станет прежним. Я обещаю.

— Надеюсь, — выдохнула Мелисса, и в её глазах на секунду промелькнуло облегчение — или только желание поверить. — Ладно, выздоравливай, Кейси. И береги себя. Пожалуйста. Не заставляй нас волноваться.

— Постараюсь, — ответила она, чувствуя, как тяжелеют веки от нахлынувшей усталости.

---

Карл ждал в машине у главного входа. Увидев сестру, он вышел, забрал у неё сумку, открыл дверцу, помог устроиться на пассажирском сиденье.

— Всё в порядке? — спросил он, бросив быстрый взгляд на её лицо.

— Всё, — кивнула Кейси, пристёгивая ремень безопасности. — Поехали домой.

— Домой, — повторил он и завёл двигатель.

Кейси откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и почувствовала, как машина плавно трогается с места. В салоне играло тихое радио, и солнечные лучи пробивались сквозь лобовое стекло, согревая лицо. Впервые за долгое время она чувствовала себя почти в безопасности.

Но где-то в глубине души, жило тихое, тревожное предчувствие. Что это затишье — не навсегда. Что буря ещё не закончилась. И что ей придётся снова выбирать — бежать или сражаться.

А пока — дом. Семья. Тёплый плед и чашка чая.

Кейси улыбнулась своим мыслям и позволила себе просто дышать. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас.

Машина мягко затормозила у знакомого крыльца, и Кейси впервые за последние дни почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Она выдохнула — медленно, глубоко, — и показалось, что воздух у дома был совсем другим, чем в больнице. Легче. Свободнее. Пахло осенью, мокрой листвой и почему-то яблочным пирогом.

— Мам, мы дома! — крикнул Карл, первым выскакивая из машины. Он сбросил кроссовки прямо у порога, даже не попытавшись поставить их аккуратно, и Кейси услышала, как из кухни донёсся звон посуды и быстрые шаги.

Анна выбежала им навстречу — растрёпанная, в переднике, с выпавшей прядью волос, которую она тут же заправила за ухо. Её глаза блестели, и Кейси заметила, как мама смахивает что-то с ресниц — то ли слезинку, то ли муку.

— Кейси, девочка моя, — Анна обняла дочь, осторожно, почти невесомо, будто боялась сломать. — Я так соскучилась.

Она погладила Кейси по голове, по плечам, отстранилась, заглянула в лицо, проверяя, жива ли, цела ли, не случилось ли чего ещё, о чём она не знает.

— Всё хорошо, мам, — тихо сказала Кейси, чувствуя, как от маминых рук по телу разливается тепло. — Я дома.

— Обедать будешь? — спросила Анна, вытирая слёзы, которые всё же прорвались. — Я приготовила твой любимый суп. И пирог с яблоками.

— О да, — выдохнула Кейси, и это был не просто ответ — это был стон облегчения. — Больничная еда на вкус как бумага. Съедобная, но без души.

— Тогда мойте руки и за стол, — скомандовала Анна, возвращаясь в привычную роль заботливой матери.

На кухне пахло так, что слюнки текли. На столе уже стояли тарелки, в центре — большая миска с золотистым супом, а на подоконнике остывал яблочный пирог, посыпанный сахарной пудрой. Кейси села на своё привычное место — у окна, откуда виден был двор и часть улицы — и с наслаждением вдохнула домашний запах.

— Ешь, — Анна пододвинула к ней тарелку с супом. — И не торопись, а то подавишься.

— Ни за что, — прошептала Кейси, отправляя в рот первую ложку.

Карл сидел напротив, хлебал суп с не меньшим энтузиазмом, и наконец, спустя несколько минут, когда первый голод был утолён, он отодвинул тарелку и посмотрел на сестру.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо, чтобы мама не слышала.

— Лучше, — ответила Кейси, но не стала добавлять, что голова всё ещё болит при резких поворотах, а рёбра отзываются ноющей болью на каждом вдохе. — Главное — я дома.

— Главное — ты жива, — поправил Карл, и на секунду его лицо стало серьёзным, почти взрослым.

Анна подсела к ним, отодвинув свою чашку с чаем, и положила руки на стол.

— Вы не представляете, как я боялась, — сказала она, глядя на детей. — Когда Карл позвонил и сказал, что ты в больнице... я думала, что упаду. Думала, что потеряла тебя.

— Мам, — Кейси протянула руку и накрыла её ладонь своей. — Всё позади. Я здесь. И никуда не денусь.

— Обещаешь? — в голосе Анны прозвучала такая мольба, что у Кейси защемило сердце.

— Обещаю, — ответила она, хотя знала, что это обещание она, возможно, не сможет сдержать.

Утро следующего дня выдалось хмурым и серым, будто сама природа отражала настроение в доме Аффлек. Кейси стояла перед зеркалом в прихожей, завязывая шнурки на кроссовках, и чувствовала на себе встревоженные взгляды матери и брата.

— Кейси, может, останешься? — в который раз спросила Анна, подходя ближе и поправляя воротник дочкиной куртки. — Ещё один день ничего не изменит. Твоему организму нужно восстановиться.

— Дома скучно, — отмахнулась Кейси, хотя на самом деле причин было больше. Она хотела увидеть Айзека. Хотела почувствовать себя нормальной — не пациенткой, не жертвой. Просто старшеклассницей, идущей на уроки.

— Хотя бы сегодня не бегай, — добавил Карл, накидывая рюкзак на плечо. — И если почувствуешь себя плохо — сразу звони. Я мигом примчусь.

— Ты не моя нянька, — усмехнулась Кейси, но внутри потеплело от его заботы.

— А кто? — парировал Карл, открывая дверь. — Пошли, а то опоздаем.

Школа встретила их привычным шумом и суетой. Коридоры гудели, как растревоженный улей, первоклассники носились между ног, старшеклассники лениво переговаривались у шкафчиков. Кейси вдохнула знакомый запах дезинфекции, мела и сотен учеников — и почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает.

Она почти сразу нашла его взглядом.

Айзек стоял у своего шкафчика, задумчиво перебирая книги. Его кудри, как всегда, торчали в разные стороны, и Кейси, увидев их, почувствовала, как по телу разливается тепло. Она улыбнулась — сама не заметила, как улыбка расцвела на лице, — и повернулась к брату.

— Увидимся на ланче, — сказала она, не дожидаясь ответа, и направилась в сторону Айзека.

Карл хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и пошёл в свою сторону.

Кейси шла по коридору, ловя на себе взгляды знакомых, но ей было не до них. Она думала о том, как скажет «привет», как он улыбнётся, как они, возможно, успеют перекинуться парой слов до первого звонка.

Но когда она подошла ближе, Айзек поднял голову.

Их взгляды встретились.

Кейси открыла рот, чтобы поздороваться, но Айзек вдруг отвел глаза, быстро захлопнул шкафчик и, не сказав ни слова, развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Кейси замерла, не понимая. Она стояла посреди коридора, чувствуя, как улыбка сползает с лица, а на смену ей приходит недоумение и обида. Несколько секунд она просто смотрела ему вслед, надеясь, что он обернётся, что это какая-то ошибка.

Но Айзек не обернулся. Его фигура скрылась за поворотом, и Кейси осталась стоять в одиночестве, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна.

— Что... — прошептала она, пытаясь понять, что произошло. — Почему?

А потом её осенило.

Прогулка.

Они должны были встретиться. Он ждал её. А она не пришла. И не позвонила. И не написала. Потому что забыла. Потому что была в больнице, а потом приехала домой.

— Чёрт, — выдохнула Кейси, прижимая ладонь ко лбу. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Она совсем забыла. Забыла перенести. Забыла предупредить.

— Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Самая настоящая идиотка.

Прозвенел звонок, и ученики вокруг зашевелились, торопясь на уроки. Кейси стояла, не двигаясь, чувствуя, как тяжесть обиды и вины давит на плечи.

— Кейси? — раздался голос Лидии, которая появилась из-за угла с книгой в руках. — Ты чего? Первый урок уже начался.

— Иду, — ответила Кейси, заставляя себя сдвинуться с места.

Но в душе всё кипело. Она должна была объясниться. Должна была сказать ему, что это не нарочно, что она не хотела его обидеть, что он важен для неё — очень важен.

Но сначала — уроки. Потом — ланч. Потом — она найдёт его и всё расскажет. Даже если придётся прождать весь день.

На первом уроке Кейси не могла сосредоточиться. Она смотрела в окно, на серое небо, и думала об Айзеке. О том, как он вглядывался в темноту, надеясь увидеть её силуэт. Как смотрел на телефон, ожидая сообщения. Как, возможно, ушёл разочарованный, решив, что она передумала. Что он ей не нужен.

— Идиотка, — прошептала она снова, и сосед по парте удивлённо на неё покосился.

Она вытащила телефон под партой и открыла переписку с Айзеком. Последнее сообщение было от него: «Ты в порядке? Я волнуюсь».

Она так и не ответила.

Кейси быстро набрала: «Привет. Мне нужно тебе кое-что объяснить. Мы можем встретиться на ланче?»

Пальцы дрожали, когда она нажимала «отправить». Сообщение улетело, и она затаила дыхание, глядя на экран. Несколько секунд — ничего. Минута — тишина.

— Пожалуйста, — прошептала она, — ответь.

Но телефон молчал.

На большой перемене Кейси слонялась по коридору, выглядывая Айзека. Она заглянула в библиотеку — его там не было. Прошла мимо столовой — в окно увидела, что он не сидит за их обычным столиком. Даже заскочила в спортивный зал, надеясь, что он там.

Нигде.

— Он тебя избегает, — сказал Карл, подходя к ней сзади. — Я видел, как он свернул в другой коридор, когда ты появилась на горизонте.

— Я знаю, — вздохнула Кейси. — И это моя вина.

— Что ты сделала?

— Не пришла на прогулку. Забыла. Совсем. Сначала та ночь в школе, потом больница, потом дом. Всё вылетело из головы.

Карл посмотрел на неё долгим взглядом, потом положил руку на плечо.

— Найди его, — сказал он. — Объясни. Он поймёт. Он же не идиот.

— Знаю, — Кейси кивнула. — Просто... боюсь, что он не захочет слушать.

— Тогда заставь, — посоветовал Карл и ушёл на урок, оставив сестру в коридоре.

Кейси вздохнула и решила: после уроков она отправится к дому Айзека. Если он не хочет говорить в школе, они поговорят на улице. А если не захочет на улице — она будет ждать. Сколько потребуется.

Она не собиралась терять его из-за собственной глупости.

У неё уже и так отняли слишком многое.

До конца уроков Кейси не находила себе места. Она сидела на истории, глядя в одну точку, и не слышала ни слова из того, что говорила миссис Дейвис. Перед глазами всё ещё стояло лицо Айзека — его растерянный взгляд, когда он увидел её, и то, как он быстро отвернулся и ушёл. В груди саднило, будто кто-то провёл там острым лезвием.

Она написала ему ещё два сообщения. Первое: «Айзек, пожалуйста, дай мне объяснить. Это не то, что ты думаешь». Второе, через час: «Я не передумала. Просто так вышло. Ответь, пожалуйста».

Телефон молчал. Ни прочитано, ни ответа.

К концу четвёртого урока Кейси уже была на грани. Она машинально перекладывала книги в рюкзаке, когда к ней подошла Лидия.

— Ты сегодня сама не своя, — заметила та, поправляя идеально уложенные волосы. — Что случилось?

— Айзек, — честно ответила Кейси, не видя смысла врать. — Он обиделся. Я не пришла на нашу встречу.

— Не пришла? — Лидия приподняла бровь. — Ты же в больнице была. Он не знает?

— Не знает. Я не сказала. Не хотела, чтобы он волновался. А потом... — Кейси вздохнула.

Лидия посмотрела на неё долгим, понимающим взглядом.

— Ты влипла, — констатировала она. — Но это можно исправить. Мальчики — они такие. Думают, что если девушка не пришла, значит, она потеряла интерес. Им нужно объяснять. Желательно прямо в глаза.

— Я пытаюсь, — Кейси сжала телефон в руке. — Он избегает меня.

— Значит, нужно дождаться его после школы, — твёрдо сказала Лидия. — Я помогу. Если увижу, куда он пойдёт, напишу тебе.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу про такие вещи, — Лидия улыбнулась уголками губ. — Вот про скидки — шучу. А про любовь — нет.

Кейси почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Лидия, при всей своей внешней холодности, была лучшей подругой, которую только можно пожелать.

— Спасибо, — тихо сказала Кейси.

— Не за что. Идём, а то на химию опоздаем, — Лидия взяла её под руку и повела к кабинету.

После уроков Кейси выскочила из класса быстрее всех. Она заняла позицию у главного выхода — оттуда было видно всех, кто выходил из школы. Карл хотел остаться с ней, но она отправила его домой: — Вдвоём мы его только спугнём. Я сама.

Ждать пришлось недолго. Айзек вышел через десять минут — с рюкзаком за плечом, в своей обычной тёмной куртке, с наушниками в ушах. Он опустил голову и быстро направился к выходу со школьного двора, не оглядываясь по сторонам.

— Айзек! — крикнула Кейси, выбегая следом.

Он вздрогнул, на секунду замер, но потом ускорил шаг.

Кейси пришлось бежать за ним, чувствуя, как ноют ещё не зажившие рёбра. Она догнала его только у самого поворота, схватила за рукав куртки и резко развернула к себе.

— Ты меня слышишь? — сказала она, тяжело дыша.

Айзек смотрел куда-то мимо неё — на забор, на дерево, на чью-то припаркованную машину. Всё, куда угодно, только не на неё.

— Слышу, — ответил он, и голос его был глухим, будто он говорил через стену.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Нашла дурака. Я то уж поверил. Почему нельзя было сразу сказать, что ты не хочешь куда-то идти со мной? — Айзек наконец взглянул на Кейси. — Я не мальчик на побегушках.

— Я не пришла на встречу, потому что была в больнице, — выпалила Кейси, чувствуя, как слова обгоняют друг друга. — Я не хотела тебя пугать, поэтому не сказала. А потом забыла предупредить. Но я не передумала. Я хотела прийти. Очень хотела.

В его взгляде смешались обида, надежда и ещё что-то, чему Кейси не могла подобрать название.

— В больнице? — переспросил он. — Ты была в больнице?

— Да, — Кейси кивнула. — Меня выписали только вчера вечером.

— И ты не сказала? — в его голосе прозвучала боль. — Я бы пришёл. Я бы... ты не одна.

— Я знаю, — Кейси сжала его рукав сильнее, боясь, что он вырвется. — Поэтому и не сказала. Ты бы бросил всё и примчался. А у тебя работа, школа, твой отец явно бы этого не понял... Я не хотела тебя напрягать.

— Напрягать? — Айзек покачал головой. — Кейси, ты для меня не напряжение. Ты.. Ты правда важна для меня и когда ты не пришла, я почувствовал себя таким идиотом.. Я подумал: «Как такая девушка, может посмотреть на такого как я. С проблемами с отцом, с оценками». И для меня в тот день это было единственным объяснением.

— Глупый, — Кейси шагнула к нему ближе. — Очень глупый, если так думаешь.

— А что мне было думать? — Айзек выдохнул, и его плечи поникли. — Ты не отвечала на сообщения. Не пришла. Я решил, что ты передумала.

— Я не передумала, — твёрдо сказала Кейси. — И никогда не передумаю, понял? Мы идём на эту прогулку. Сегодня. Прямо сейчас. Если ты, конечно, ещё хочешь.

Айзек смотрел на неё долгую секунду. Потом его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Хочу, — сказал он. — Очень хочу.

— Тогда пошли, — Кейси отпустила его рукав и взяла за руку. — У нас есть куча времени до темноты.

Они пошли вместе, молча, но эта тишина была другой — не той, что между чужими людьми, а той, которая бывает, когда слова уже не нужны. Пальцы Айзека сжимали её ладонь, и Кейси чувствовала, как тепло разливается по всему телу, согревая даже там, где ещё ныли ушибы.

— Давай договоримся, что больше никаких тайн. Сто если что-то случится, ты.. Говоришь мне сразу, я помогу всем чем смогу.

Кейси кивнула, уголки губ дрогнули в улыбке.

— Тогда.. Ты не против сходить в одно место? Я хочу немного похвастаться.

— Хоть на край света.

Она свернула в правое крыло, где располагались кабинеты творчества, и остановилась у двери с табличкой «Музыкальный класс». Айзек никогда здесь не был — его уроки музыки закончились ещё в начальной школе, когда он понял, что петь умеют только птицы, а играть — только те, у кого есть терпение.

— Закрой глаза, — попросила Кейси, приоткрывая дверь.

— Что? Зачем?

— Просто закрой, — она накрыла его глаза ладонью, и Айзек, вздохнув, подчинился.

Она завела его внутрь, осторожно, чтобы не споткнуться, и остановилась посередине.

— Теперь открывай.

Айзек распахнул глаза и замер. Комната была залита мягким светом — Кейси включила настольные лампы, стоявшие на подоконниках, и теперь их тёплые лучи падали на барабанную установку, ярко-красную электро-гитару, стоящую на подставке, и старый пианино в углу.

— Ты... играешь? — голос Айзека сорвался на шёпот.

— Немного, — ответила Кейси, подходя к гитаре. Она сняла её с подставки, провела пальцами по гладкому корпусу, проверяя струны. — Мама научила. Говорит, что музыка успокаивает нервы.

Айзек смотрел, как она садится на стул и перекидывает ремень через плечо. В этом движении было что-то такое... уверенное, будто она делала это тысячи раз.

— Что сыграешь? — спросил он, садясь на край парты.

— Что-нибудь простое, — Кейси коснулась струн, и комната наполнилась мягким, переливчатым звуком. Она играла что-то медленное, почти грустное — мелодию, которую Айзек не узнавал, но которая отзывалась где-то в груди.

Кейси закрыла глаза, и пальцы её бежали по струнам, извлекая чистые, прозрачные ноты. Она забыла о больнице, о страхах, о тайнах, которые давили на плечи. Осталась только музыка — и он, смотрящий на неё с таким выражением, от которого у неё замирало сердце.

— Откуда ты этому научилась? — спросил Айзек, когда она закончила.

— В интернете, — улыбнулась Кейси. — И немножко от мамы. А на барабанах меня научил друг Карла, когда мы были маленькими. У нас дома была маленькая установка — шумная, раздражающая, но я обожала играть.

— Покажи, — попросил Айзек, и Кейси отложила гитару и пересела за барабаны.

Она взяла палочки — лёгкие, привычные — и постучала сначала по тарелке, пробуя звук, а потом ударила по малому барабану. Ритм подхватил, заставил Айзека замереть. Это было не то что гитара — громко, драйвово, энергично. Кейси отбивала дробь, и казалось, что в этот момент она выплескивает всё, что накопилось внутри: боль, страх, надежду, любовь.

Айзек смотрел на неё — на её руки, летающие над установкой, на её лицо, сосредоточенное и одновременно счастливое, — и думал о том, как мало он о ней знает. И как много ему ещё предстоит узнать.

— Ты удивительная, — сказал он, когда она остановилась, тяжело дыша после быстрого темпа.

— Просто Кейси, — ответила она, возвращая палочки на место. — Обычная девчонка, которая умеет немного шуметь.

— Ты не обычная, — покачал головой Айзек, подходя ближе. — Ты... особенная.

Она подняла на него глаза, и в их глубине он увидел что-то, отчего его сердце забилось быстрее.

— Дай руки, — попросил он.

Кейси протянула ладони, и Айзек осторожно, будто боялся сломать, провёл пальцами по её пальцам — там, где остались мозоли от струн и барабанных палочек.

— Музыка — это твоё, — сказал он. — Не бросай.

— Не брошу, — обещала Кейси. — А теперь твоя очередь.

— Моя? — Айзек вытаращил глаза. — Я не умею.

— Научу, — улыбнулась она. — Садись.

Она усадила его за барабаны, вложила в руки палочки и встала сзади, обхватив его запястья своими ладонями.

— Смотри на тарелки, — сказала она, дыша ему в ухо. — Сначала правая, потом левая. Не думай о ритме, просто бей.

Айзек ударил — громко, неумело, сбивчиво. Потом ещё раз. И ещё.

— Ты слишком напряжён, — рассмеялась Кейси, мягко сжимая его руки. — Расслабься. Это весело.

С третьей попытки у него получилось — не идеально, но уже почти музыкально. Айзек улыбнулся — широко, по-детски, — и Кейси почувствовала, как у неё от тепла этой улыбки растаяло всё внутри.

— Видишь, — сказала она, отходя. — Ты можешь.

— С тобой — всё могу, — ответил он, и в голосе его не было шутки.

Они помолчали. В комнате пахло старой древесиной, струнным маслом и чем-то ещё — тем, что бывает только в музыкальных классах, где много лет подряд звучали чужие голоса, чужие песни, чужие истории.

— Спасибо, что показала, — тихо сказал Айзек, откладывая палочки. — Это... это лучшее, что случалось со мной за долгое время.

— Тебе спасибо, — ответила Кейси, присаживаясь на край сцены. — Что остался. Что не ушёл. Что поверил.

Айзек сел рядом, их плечи соприкоснулись, и Кейси почувствовала, как по телу разливается тепло — не то, которое бывает от батареи или горячего чая, а то, которое бывает, когда ты рядом с тем, кто тебе нужен.

— Кейси, — позвал он.

— М?

— Ты мне очень нравишься. Не как друг. Не как подруга. По-настоящему.

Кейси повернулась к нему, и в свете лампы его глаза казались золотыми.

— Ты мне тоже, — ответила она. — Очень.

И когда он наклонился к ней, она не отстранилась. Её пальцы коснулись его щеки — шершавой от лёгкой щетины, тёплой от смущения, — и она закрыла глаза, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать.

Их первый поцелуй был нежным, как весенний ветер, и осторожным, будто они боялись разбить друг друга. Айзек пах дождём и чем-то сладким, и Кейси пьянела от этого запаха, от его рук на своей талии, от тишины, которая больше не казалась пугающей.

— Это был мой первый раз, — прошептал он, отстраняясь.

— Что, игра на барабанах? — усмехнулась Кейси.

— Нет, — Айзек улыбнулся. — Поцелуй. С девушкой. Которая мне действительно важна.

Кейси почувствовала, как щёки заливает румянец, и прижалась лбом к его лбу.

— У нас всё впереди, — сказала она. — Много первых разов.

— Я хочу их провести с тобой, — ответил он.

— Хорошо, — прошептала Кейси. — Потому что я никуда не ухожу.

Они сидели в музыкальном классе, держась за руки, пока за окном не погасли последние фонари. Им было всё равно. Потому что в этот момент у них было только настоящее — и друг у друга. А будущее могло подождать.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))