🤍Глава.4🤍
Бус медленно заехал за высокие кованые ворота, и Амелия увидела дом. Не огромный особняк, как она ожидала — скорее просторный, современный, с чёткими линиями и большими окнами. Внутренний двор был уютным: несколько деревьев, аккуратный газон, тишина. Тишина, которую нарушал только шум припарковавшегося автомобиля.
— Приехали, — объявил Намджун и первым вышел на улицу.
Амелия выбралась следом, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в коленях — то ли от бега, то ли от осознания, где она оказалась. Семеро парней выгрузились вокруг, кто-то потянулся, кто-то зевнул, кто-то сразу направился к двери, на ходу набирая код на панели.
— Проходи, не стесняйся, — сказал Хосок, жестом приглашая её внутрь.
Она переступила порог и оказалась в просторной прихожей. Светло, чисто, пахнет деревом и чем-то сладковатым — то ли свечой, то ли диффузором. На стене — несколько чёрно-белых фотографий, на полу — мягкий ковёр.
— Вот, держи, — Чимин протянул ей пару пушистых тапочек бежевого цвета. — У нас гостевые. Твой размер? Тридцать седьмой?
— Тридцать седьмой с половиной, — улыбнулась Амелия, принимая обувь. — Откуда знаешь?
— Глаз намётан, — подмигнул Чимин и ушёл в глубь дома.
Она переобулась. Тапочки оказались мягкими, как облака. И это маленькое удобство вдруг показалось ей невероятно щедрым — заботой, которую она не просила, но получила.
— Чай? Кофе? — спросил Намджун, когда они вошли в гостиную. — Может, сок?
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Амелия. И вообще, не хочу вас обременять.
— Ты нас не обременяешь, — спокойно сказал Юнги, устраиваясь в кресле. — Ты гостья. А гостей мы кормим. И поим. Это закон.
— Но я правда не хочу, — мягко настояла она.
— Тогда позже, — кивнул Намджун и не стал настаивать.
Гостиная оказалась большой, но уютной. Два мягких дивана светло-серого цвета, огромный телевизор во всю стену, книжные полки, заставленные не только книгами, но и какими-то фигурками, дисками, рамками с фотографиями. На журнальном столике — пульты, пара чашек и ноутбук. Жилое пространство, не музей. Амелия села на краешек дивана, стараясь не занимать слишком много места, но Хосок тут же похлопал по подушкам рядом:
— Расслабься. Мы не кусаемся. Ну, кроме Ёнги, но он только по утрам.
Юнги, не поднимая головы, показал ему средний палец. Хосок рассмеялся.
Атмосфера разрядилась. Амелия позволила себе откинуться на спинку.
— Итак, — начал Намджун, садясь напротив. — Ксила. Мы знаем твои песни. Третий альбом особенно хорош. Но расскажи сама. Откуда ты? Как оказалась в Сеуле с туром? И почему без охраны?
Вопросов было много. Но ответить Амелия не успела — потому что с двух сторон к ней одновременно подсели двое.
Слева — Чон Чонгук. Справа — Ким Тэхён.
Они опустились на диван так естественно, будто всегда сидели рядом с ней. Тэхён тут же поджал под себя ноги и повернулся к ней всем корпусом — внимательный, как большой пёс, который ждёт интересную историю. Чонгук, напротив, откинулся на спинку, но его взгляд был острым и живым.
— Я первый спрошу, — заявил Тэхён. — Твой псевдоним — Ксила. Что это значит? Или просто красиво звучит?
Амелия улыбнулась.
— Это от греческого «xyla» — дерево. Или древесина. Моя мама говорила, что я в детстве была гибкой, как ветка, и такой же живучей. Сколько её ни ломай — всё равно растёт.
— Красивая история, — кивнул Чонгук. — А настоящие имя?
— Амелия. Амелия Грей.
— Ты русская? — оживился Тэхён. — Я люблю русскую литературу. Достоевского читал. Тяжело, но гениально.
— Я больше по Чехову, — призналась Амелия. — Он короче. И грустнее.
— А как ты начала петь? — Чонгук подался вперёд. — В каком возрасте поняла, что это твоё?
— В пять лет, — ответила Амелия без паузы. — Села за пианино и сыграла что-то своё. Мама заплакала. С тех пор — всё.
— А инструменты? — спросил Тэхён, перебивая. — Гитара? Умеешь?
— Играю. И на пианино, и на скрипке. Но гитара — это любовь.
— Мы должны сыграть вместе, — вдруг заявил Чонгук. Это прозвучало не как вопрос — как утверждение. — У нас дома есть студия. Небольшая. Хочешь?
Амелия моргнула. Только что они говорили о детстве, а теперь её уже зовут в студию.
— Может, позже, — осторожно сказала она. — Давайте сначала поговорим. Я до сих пор не поняла, как вы вообще оказались на той улице.
Тэхён и Чонгук переглянулись.
— Мы просто ехали домой, — пожал плечами Тэхён. — У нас был долгий день. Съёмки, потом встреча. И вдруг видим — девушка бежит от толпы. Красиво так бежит, между прочим. Прямо как в кино.
— А потом узнали голос, — добавил Чонгук. — Когда ты сказала «всё нормально». У тебя очень узнаваемый тембр. Низкий, с хрипотцой.
— Спасибо, — Амелия почувствовала, что смущается. — Но вы не могли знать наверняка, что это я.
— Могли, — улыбнулся Чонгук, и в этой улыбке было что-то детское и одновременно опасное. — Я слушаю твой последний альбом каждое утро на разминке. Трек «Runaway» — идеальный ритм для бега.
Амелия приоткрыла рот.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул Чонгук. — Хочешь, напою?
Он сделал вид, что собирается запеть, и Амелия рассмеялась — впервые за этот безумный вечер по-настоящему, громко, от души.
— Не надо, — сказала она сквозь смех. — Поверю на слово.
Тэхён смотрел на неё с неподдельным интересом.
— Ты смеёшься красиво. Не как в интервью. Там ты улыбаешься, но глаза грустные. А сейчас — нет.
Амелия замерла.
— Ты внимательный, — сказала она тише.
— Я художник, — просто ответил Тэхён. — Я смотрю на людей. Вижу то, что они прячут.
Наступила короткая пауза. Чонгук нарушил её первым.
— А почему ты без охраны? — спросил он, возвращаясь к более безопасной теме. — У тебя же целая армия фанатов. Не боишься?
— У меня есть менеджер, — ответила Амелия. — Элли. Она всегда со мной, охрана сопровождает в основ на мероприятиях, а так, я больше передвигаясь на машине. Элли всегда со мной. Но сегодня через усилия я... я уговорила её отпустить меня одну. Сказала, что устала от контроля. Что мне нужен воздух. Свобода.
— И как, помогло? — спросил Тэхён.
— Пока не догнали фанаты — да. А потом... — она развела руками. — Вы знаете.
— Знаем, — кивнул Чимин. — Поэтому мы и остановились. Потому что сами через это проходим каждый день.
Он говорил это без жалости. Без пафоса. Просто констатировал факт. И это почему-то успокаивало — знать, что рядом есть люди, которые понимают.
— А ты не голодна? — вдруг спросил Тэхён, меняя тему. — Точно? Мы можем заказать что угодно. Или приготовить. Я умею готовить яичницу. Ну, почти умею.
— Почти? — переспросила Амелия.
— Однажды я поджёг сковороду, — признался Тэхён без капли стыда. — Но это было давно. Я вырос.
Чонгук фыркнул.
— Не слушай его. Он врёт. Это было две недели назад.
— Ты обещал молчать! — возмутился Тэхён и легонько толкнул Чонгука в плечо.
Они начали спорить, перебивая друг друга, и Амелия смотрела на них и не могла поверить. Легенды. Кумиры миллионов. А ведут себя как обычные парни, которые подшучивают друг над другом и спорят из-за яичницы.
— Вы такие... — начала она и замолчала, подбирая слово.
— Какие? — спросил Намджун, обернувшись.
— Нормальные, — закончила Амелия. — Обычные. По-хорошему.
— А кем мы должны быть? — удивился Тэхён. — Инопланетянами?
— Не знаю. Но многие звёзды в моём окружении... они другие. Холодные. Или играют.
— Мы устали играть, — сказал Чонгук просто. — Дома мы просто живём. Без масок. Без ролей.
Амелия почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. «Без масок» — сейчас эти слова значили для неё особенно много.
— Я понимаю, — сказала она тихо. — Я тоже.
Они смотрели друг на друга — и в этом молчании было что-то тёплое, почти родное. Как будто они знали друг друга не час, а всю жизнь.
— Расскажи ещё что-нибудь, — попросил Тэхён, облокачиваясь на спинку дивана и подпирая щёку рукой. — Например, почему у тебя бренд называется «Eterna»? Ты же не веришь в вечность, правда?
Амелия задумалась.
— Может, и нет, — сказала она наконец. — Но я хочу, чтобы то, что я создаю, оставалось. Чтобы одежда, косметика, музыка... чтобы они жили дольше, чем я.
— Слишком серьёзно для двадцати трёх лет, — заметил Чонгук, но без осуждения.
— Мне часто это говорят, — усмехнулась Амелия. — Но я не умею иначе.
Тэхён вдруг протянул руку и легонько коснулся её плеча — коротко, ободряюще.
— Ты сильная, — сказал он. — Я вижу. Но не забывай иногда быть слабой. Это тоже нормально.
Амелия посмотрела на него. Потом на Чонгука, который кивнул, соглашаясь.
Потом на остальных присутствующих в гостиной, они все закивали.
— Я попробую, — сказала она еле слышно. — Может, с сегодняшнего вечера.
В гостиной кто-то включил музыку — тихую, джазовую. Где-то на кухне зазвенела посуда — кажется, Хосок решил сделать чай для всех. А они все сидели на диване, разделяя тишину, в которой не нужно было ничего играть.
И это было лучшим, что случилось с Амелией за последние полгода.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍