Прощайте, мистер Бэк.

В комнате наступает тот кульминационный момент, в котором Трэй больше не хочет находиться, испуганно закрыв глаза.

— Твою ж мать! — рычит на всю комнату Лу Хань, падая на бетонный пол. Он роняет свой пистолет и хватается за ногу.

До Кёнсу ухмыляется, пиная пистолет Ханя в сторону, и убирает «Беретту» за пазуху, видя, что лидер «Кобэ» теперь безопасен для всех, кто находится в комнате.

По знаменитому, написанному старому кодексу мафиози, До Кёнсу, находящийся на средней ступени в этой преступной иерархии, не может убить члена другой банды, если он выше его в ранге. Глупый кодекс, созданный ещё предками, однако оспорить его не могут наши восточные друзья. У них есть свои традиции, которые должны соблюдаться безукоризненно.

«Срал я на эти традиции с пусанской телебашни!» — как-то съязвил один из членов банды «Хван Сон Сан», получив в следующие секунды пулю в лоб от своего лидера. Подчинение и уважения — в первую очередь ценится у гангстеров, нежели чем болтливый язык и агрессия.

— Ты не торопился, как я смог заметить, — мрачно говорит Бён, ухмыльнувшись. — Для начала отцепи эту... Трэй, а то она, кажется, инсульт пережила в том углу.

— Заткнись... и пошел ты, Бэкхён, — сердито отвечает Хан, чувствуя как по лицу стекают слезы, обжигая щеки.

— Может, и не развязывать тебя вовсе, а? — вздыхает Бэк.

Кёнсу ухмыляется и подходит к Трэй, аккуратно развязывая её руки.

— Спасибо, Кёнсу, — пытается улыбнуться Хан, не спеша подниматься с пола. Тело затекло от долгого нахождения в одной болезненной позе. Девушка осторожно разминает кисти рук и шею, не сводя глаз с обезвреженного лидера «Кобэ».

До подходит к своему лидеру и проделывает с ним ту же операцию по освобождению под ругательство Бэка.

— Ты почему так долго? Этот чокнутый чуть нас не убил, — сквозь зубы говорит Бэк и поднимается со стоном с пола.

— Она, — Кёнсу кивает в сторону тела Юби, — угнала мою машину, поэтому мне пришлось ещё минут десять объяснять Сехуну, что ты в опасности.

Бэкхён морщится, глядя на тусклую лампу, и Трэй смотрит на его лицо, которое теперь все в ссадинах и синяках. Парню, видимо, тоже не мало досталось от Лу Ханя.

— Что теперь будем делать? — спрашивает Кёнсу, оглядывая комнату.

— Нашего друга Ханя... — Бэк переводит вопросительный взгляд в сторону парня, — ты же меня слышишь, Аль Капоне? — спрашивает Бэкхён у Лу Ханя.

Лидер «Кобэ» прижимается спиной к стене, сидя на полу. Он судорожно вздыхает и кивает.

— За ним придут его ребята. Он же не такой идиот пойти сюда в одиночку, — ухмыляется Бён. — Тело этой сутенерши отправишь в далекое путешествие, Кёнсу. Она, знаешь ли, давно мечтала о том, чтобы её уважали. Однако даже после смерти, кроме имени «лживой сутенерши», она ничего больше не заслужила.

Кёнсу медленно кивает, выходя из комнаты. Сейчас ему остается сделать лишь один звонок, чтобы избавиться от тела человека. Как все, казалось бы, просто.

«Ты являешься частью чего-то большего, чем политика страны. Да вообще превосходишь будничные вещи. Разве не этого желает каждый человек? Скинуть с себя сраные оковы устоев и социального рабства? Я тот, кто есть. Я — член «Банды Двойного Дракона», — с глубоким чувством понимает Кёнсу, подкурив на улице сигарету.

«Делай, что любишь. Люби то, что делаешь», — вспоминает чуть позже парень слова журналистки, побывавшей и в его среде.

Бён глядит на Хан из своего угла, видя как та неловко поднимается с пола. Ноги девушки, изрезанные осколками выглядит ужасно. Бэкхён поджимает губы и подходит к ней, без всяких слов подхватывая девушку на руки, он вздыхает.

— Отпусти меня, — тихо возмущается Хан.

— Ты же без такого негодяя, как я, и шага не сделаешь, — ухмыляется Бэкхён. — Будешь рядом с нашим дружком Ханем лежать и страдать от осознания будущей инвалидности. Точнее, вы оба будете друг другу жаловаться.

— У нас будет тема веселее: куда всунуть твой труп, — сдерживая порыв боль, нервно усмехается Хан.

— Как ты не благодарна к тому, кто тебя держит на своих руках, — говорит Бён, направляясь с Трэй в узкий коридор.

— Как жаль, что природа сделала из тебя одного человека, ведь материала в тебе хватило бы и на совестливого священника и на подлого ублюдка... — тихо сообщает Трэй, разглядывая лицо парня.

От него пахнет ладаном и потом одновременно. Запах, который перебьет любой дешевый аромат героя её дня.

— Я сейчас выйду и брошу тебя в первый попавшийся канализационный люк, — улыбается Бён, чувствуя как Хан аккуратно проводит ладонью по его шее, не желая упасть.

— Так отпусти. Совсем меня отпусти, Бэкхён, — шепчет Трэй и Бён останавливается, смотря на неё. — Я сделала то, о чем ты меня попросил.

— Ты правда так этого хочешь? — помолчав, спрашивает парень.

— Да. Ты причинил мне слишком много боли, Бэкхён, поэтому я не хочу больше с тобой видеться, и про вас я тоже никому не скажу, — говорит Трэй и Бён отпускает её, помогая встать на пол. — Ты должен меня понять...

«Ничего я не должен», — упрямо думает Бён.

— Я не твоя собственность, потому что...

— ...собственники — кретины. Собственность — обман. Никто ничем не владеет. Когда мы умрем, все останется здесь. Я не идиот, Хан Трэй, и понимаю, что вшивой банальщиной тут не отделаешься...

— Ты вообще себя слышишь? — толкнув его в грудь, спрашивает Трэй. — Это самая не банальная ситуация, которая могла со мной произойти!

Парень опускает глаза, пытаясь найти ответ в своей голове, но на ум ничего не приходит.

— Вали, — резко поднимает глаза Бэкхён. — Проваливай на все четыре стороны своей свободы, Хан Трэй.

Взгляд, который слишком пустой. Он пытался этим прогнать её или остановить? Непонятно.

Девушка поджимает бледные губы и направляется по коридору, упираясь одной рукой в стену, чтобы не упасть. Бён смотрит на неё и стоит на месте, не зная, что ему теперь делать.

«Почему мне так хочется остановить её? Куда же делся мой идеальный принцип, моя безукоризненная жестокость? Как эта странная девушка повлияла на меня, и кто ей позволил?!» — терзает себя Бэкхён, прислоняясь к стене.

«Ты сам и позволил», — ядовито добавляет тот голос в голове Бэкхёна, что отвечает за слабости лидера.

— Босс, ты чего? — махает руками перед ним Сехун, и Бэкхён выходит из транса, бросая взгляд на уже пустой коридор.

Хан Трэй исчезла не просто из коридора, она ушла из его сердца, оставив этого жалкого мальчишку посреди коридора. Развеялась перед парнем, как голубоватый дым от сигареты. Неприятно пощекотав его нервы и доставив приятное покалывание в теле.

— Ничего. Где Хань? Его уже забрали? — равнодушно спрашивает Бэк.

Сехун медленно кивает, заметив, что лидер немного не в себе. Парень указывает рукой на выход, приглашая Бэкхёна покинуть это место, и Бён кивает, оглядывая голые стены.

— Думаю, мне стоит отдохнуть. Пусть Чунмён пока займется моими делами, а я поеду домой, — говорит Бэкхён и О кивает.

Наступает ночь. В комнате Бёна темно, но огни города за окном немного освещают её. В комнате сверкает лишь металлическая «Беретта» в тонких пальцах Бэкхёна. Он с глубоким удовольствием разглядывает оружие, желая разглядеть в темноте незначительные отпечатки пальцев, которые оставила на пистолете Хан Трэй, пытаясь убить его. Парень скрипит зубами, сжав ручку пистолета, и кидает его со стоном в стену.

Человек, который никогда этого не испытывал, должен хоть раз это испытать. Что именно? — спросите непонимающе вы. Одиночество. Даже оставаясь в кромешной тьме, задыхаясь в ней от скуки, вы должны это испытать. Почувствовать, как это — зависеть от кого-то.

— Паф! — изображает выстрел Бэк. — Хан Трэй, ты попала прямо в мою темную душу.