Глава 15
Лалиса Манобан
Мы шли по пустынной улице. Двери домов распахнуты, окна разбиты, на крыльце чье-то ведро покачивается на ветру, издавая мерзкий металлический скрежет. Я сжала губы, чувствуя, как поднимается волна злости и бессилия. Очередная мертвая деревня.
– Если бы мы вышли раньше... – выдохнула я.
– Ты не всесильна, – возразил Чонгук. – Может, деревня в таком состоянии уже несколько дней. Откуда ты знаешь?
Как только сворачиваем за дом, я резко останавливаюсь. Во дворе сидел старик. Седой, с пустыми глазами и... разложившейся половиной лица. Я замерла.
– Простите, – прохрипел мертвец, резко повернув в нашу сторону голову. – У вас есть соль?
– Что? – выдавила я.
– Соль. Очень не хватает. Без нее каша... – он задумался, глядя в никуда. – Каша пустая выходит.
Рядом из-под лавки вылез мужчина в красном грязном костюме и без одной руки.
– А еще бы перчика, – сказал он, подбирая отвалившийся палец и запихивая обратно.
Я отступила на шаг, врезавшись в Чонгука.
– Милая деревенька, – сухо произнес он. – Очень гостеприимная.
Третий, явно бывший кузнец, появился из дома с молотом.
– А вот и гости, – мрачно пробасил он. – Ну что ж... будем ужинать.
Я резко обернулась к Чонгуку:
– Почему они себя так странно ведут?
– Думаю, все дело в создателе. Некромант явно с чувством юмора.
– Так их же высшая нежить поднимает, – удивилась я, кивнув в сторону застывших мертвецов.
– А кто высшую нежить поднимает? – усмехнулся Чонгук.
Я открываю рот, чтобы ответить, как вдруг из-за дома доносится хриплое, нечеловеческое:
– Некромантка… пришла.
Мертвецы замерли, как по команде. Старуха с почерневшими руками выступила вперед и вытянула ко мне руку:
– Мы ждали… тебя.
– И почему я не удивлена? — хмуро произношу, чувствуя, как внутри все стынет.
– Ты ведь тоже… была мертва, – внезапно прохрипел старик, тот, что с кашей. – Мы же знаем…
Он рассмеялся. Хрипло. Протяжно. В голове застучала кровь. Чонгук прижал меня спиной к своей груди и хрипло прошептал:
– Колючка… похоже, мы нарыли тебе поклонников. Из преисподней. Ты рада?
– Издеваешься? – прошептала я, даже не пытаясь отойти от него.
Потому что...жутко. От всех этих мертвяков веет холодом и мраком. Нечто зловещим. Они не похожи на обычную нежить. Разговаривают, язвят, будто...живые, и от этого, холодок пробегает по спине. Кто их создал? И зачем?
– Ну что, колючка, будешь геройствовать? – насмешливо произнес Чонгук. – Или позволишь мужчине все решить? По щелчку пальцев, даже не напрягаясь...
– Если ты такой сильный, то что делаешь рядом с простой наемницей? – я отошла от него и хмуро уставилась.
– Просто хочу быть рядом с тобой, – дракон склонил голову вправо, продолжая насмешливо взирать.
Я закатила глаза и нервно провела рукой по волосам. Я в богом забытой деревне с кучкой полуразложившихся мертвецов и сумасшедшим драконом, который не оставляет попыток заманить меня в свои сети. Что может быть прекраснее?
Пока я кусала губы, не зная, что делать, мертвецы опомнились, захотев вкусить свежей плоти. Они двинулись на нас. Хруст костей, потягивание сухожилий, гнилые улыбки – все это сопровождалось странными, почти веселыми комментариями.
– Сейчас потанцуем, красавица... – хрипел старик, волоча ногу.
– Мы скучали... – вторил другой, который валялся под лавкой.
Я вздрогнула. Не от страха. От отвращения. Хотя... нет, вру. Немного и от страха тоже.
Позади раздалось нетерпеливое:
– Колючка, просто дай мне все улауладить? На раз-два справлюсь.
– Нет, – рявкнула я, даже не оглянувшись. – Сама справлюсь.
– Ну конечно, – с показной обидой протянул дракон. – Пять мертвяков, и ты с одним кинжальчиком. Прекрасный план. Гениальный. Умру от восхищения, если не от смеха.
– Молчи, – бросаю, вытаскивая второй клинок из сапога. – И почему пять? Я вижу только четырех.
– А вон, – сухо произнес Чонгук, махнув вправо, – прячется за столбом. Скоро присоединится к друзьям.
Я тяжело вздыхала.
– Если один из них тебя укусит, я спалю всю деревню, – мрачно произнес мужчина.
– Замолчи уже! – почти крик, и я ныряю в гущу.
Первый зомби хватает за плечо, я перехватываю руку, разворачиваюсь и ударяю по суставу. Хруст. Второй подбирается сзади, и тут же получает острие в глазницу. А старуха-нежить неожиданно разразилась смехом, заставив меня изумленно замереть на месте. Не знала, что они умеют...смеяться. Пока я вонзаю лезвие в грудь, слышу этот мерзкий, хриплый, тянущийся... почти как у живого – голос.
– Убей меня, красавица, я не против, – шепчет старик, сползая на землю.
Сердце колотится. Пот течет по спине. Я отскакиваю, перехватываю лезвие, скольжу по сырой земле. Шрамы на ладонях заныли. Адреналин в висках. За спиной слышу, как Чонгук гневно выдыхает:
– Еще не надоело?
Я поднимаю руку, и первая вспышка летит в старуху. Та отшатывается, но поздно. Мой черный луч обрушивается ей в грудь. Тело выгибается дугой и с треском валится наземь. Минус один.
Следующий – кашляющий мертвяк бросается вперед. Я резко черчу в воздухе полукруг и сжимаю кулак. Моя магия пронзает ему живот, выжигая внутренности, которых, впрочем, уже не было. Третий хватает меня за локоть, пальцы ледяные, костлявые, с запахом плесени. Я оборачиваюсь и бью в упор. Воздух трескается, и мертвяк отлетает, оставляя после себя облако пепла и пепельную вонь. Оставшиеся двое заходят с флангов. Я опускаюсь в колено, делаю вдох и резко выбрасываю ладони в стороны. Они падают почти одновременно, не издав ни звука.
Пять. Все. Деревня стихает. Пахнет паленым мясом, гарью, сырой землей. Я выпрямляюсь, тяжело дыша, и откидываю слипшиеся волосы со лба. Внутри пустота. Ни облегчения, ни триумфа. Только… опустошение.
– Восхищен, – вдруг произносит синеглазый.
Я расправляю плечи и перевожу на него хмурый взгляд. Странно, но присутствие этого мужчины будто удерживает меня на поверхности. Не дает окончательно соскользнуть в меланхолию, разложить все по полочкам и начать страдать о вечном. Чонгук, как луч света в той беспросветной тьме, где я застряла. Да, с приветом. Да, самодовольный и языкастый. Но мне давно не было так… весело. И, черт возьми, по-настоящему легко.
Я только собираюсь перевести дух, как дрожит земля.
– Ты это слышал? – шепчу.
Рядом с покосившимся сараем выныривает один силуэт… второй… третий. Через мгновение – их уже десяток.
– Ну вот, – сквозь зубы выдыхаю. – Новая порция врагов.
– Ты собираешься геройствовать дальше или, наконец, позволишь настоящему мужчине блеснуть своими талантами? – доносится насмешливое.
Я закусила губу, не зная, что делать. С одной стороны, не хочу, чтобы он думал, что я слабая, а с другой...я уже почти выдохлась, и вступать в бой еще с одной кучкой сильнейшей нежити ну такое себе... Рядом со мной сильный мужчина. На этот раз поступлю разумно, переложив на его сильные плечи бой с нежитью.
– Геройствуй, разрешаю, – смилостивилась я.
Чонгук усмехнулся, а в следующую секунду раздался щелчок пальцев. Воздух вокруг нежити сжимается, завихряется, взрывается. Первый мертвяк не успевает даже рта открыть. Второй рассыпается в прах. Остальные не доходоходят и до середины улицы. Через полминуты – мертвая тишина. Дракон оборачивается ко мне и чуть склоняет голову.
– Надеюсь, ты оценила представление.
– Да, – хриплю, оседая прямо на землю и обхватывая голову руками.
Меня начинает потряхивать от накрывшей тревоги. Все эти мертвые деревни – совсем не то, к чему я привыкла. Тут творится что-то... зловещее. И мне, человеку, подверженному безумной тревожности, теперь покой будет только сниться.
– Колючка... – хрипло шепчет Чонгук, опуская ладони на мои плечи. – Что с тобой?
– Просто устала, – выдыхаю, уткнувшись лбом в колени.
– Можно я тебя на ручки возьму?
Я медленно задираю голову и хмурюсь, вглядываясь в его бесстыжие сисиние глаза. И, удивив саму себя, коротко бросаю:
– Можно.
В объятиях Чонгука уютно, тепло и как-то...удивительно спокойно. Да, знаю, это нагло с моей стороны. После всех препирательств, упреков и постоянного желания свернуть ему шею – глупо искать уюта именно в его руках. Но он сам меня туда затащил. Я сопротивлялась. Почти. Немного. Совсем чуть-чуть. Может, я сошла с ума. Может, просто устала. Может, магия выжгла все силы, включая волю к сопротивлению. А может, и правда есть в этом мужчине что-такое, отчего моя израненная душа начинает теплеть.
Совру, если скажу, что он мне не нравится. Нравится. Как может не нравиться человек, который тебя растормошил и вытащил из скорлупы, которую ты сплела собственными руками? Чонгук заряжает энергией. Заставляет улыбаться. От него веет силой и спокойствием. А еще...он заботится обо мне. Обо мне – малоприятной девице, которую едва знает. При этом смотрит так, будто всю жизнь знает. В общем, странный тип, общество которого мне приятно.
– Ты снова думаешь обо мне, – голос наглеца хриплый, наполненный самодовольством, – и тебе это нравится.
– Я думаю, что мне лень вырываться из твоих объятий, – мрачно отвечаю, не открывая глаз. – А если ты продолжишь сам себе льстить, я все же наберусь сил и сверну тебе нос.
– Он слишком красив, чтобы его сворачивать, – ухмыляется. – Лучше признайся, что тебе уютно.
– Уютно бывает на печке. А ты – источник раздражения и повышенного давления.
– Колючка, – тянет с почти нежной издевкой. – Ты очаровательна в гневе.
– Запомни это, когда я однажды прирежу тебя во сне.
– Уже мечтаешь о совместных ночах? – мурлыкнул он, заставив меня по-кошачьи зашипеть.
Чонгук вошел со мной на руках в портал. Спустя мгновение мы оказались около очередного помпезного места, – то ли кофейня, то ли чайная, а может, два в одном. Я мгновенно смутилась и попыталась слезть с его рук. Не позволил. Наоборот, прижал к себе сильнее, будто от этого зависела его жизнь. На нас начали оглядываться прохожие. Еще бы! Видный мужик держит на руках фыркающую девицу в грязных одеждах... Неприлично и странно. Такая парочка точно будет приковывать к себе взгляды.
– Ку-ку, – крякнула ему в ухо, – совсем уже? На нас же смотрят!
Чонгук начинает смеяться, как ненормальный.
– Я тебя не отпущу, – выдыхает мне в ухо. – Мы с тобой... как его... люди, которые срослись, и...
Я резко наклоняюсь и кусаю его в шею. Не больно, конечно. Но вполне достаточно, чтобы дракон оцепенел от неожиданности. Какие-то доли секунд его ступора позволяют мне спрыгнуть с его рук и пуститься в бег, не переставая громко смеяться. Веду себя как ребенок: язвлю, смеюсь, играю в догонялки... Я сошла с ума. Иных разумных объяснений просто не нахожу. Чонгук тоже хорош! Как ляпнет что-нибудь, так меня начинает либо трясти от смеха, либо от гнева. Иного просто не дано. Догнал меня быстро. Прижал к холодной стене какой-то лавки, выбив из легких весь воздух. Синие глаза потемнели, тяжело дышит, а на губах...бесстыжая улыбка.
– Поймал, – торжественно заявляет и начинает поглаживать талию своими горячими, загребущими ручонками.
А у меня сердце застучало со скоростью света.
– Ты... – севшим голосом произнесла я, – еще и извращенец.
– А ты не знала? – усмехается. – Но ты тоже хороша, колючка. Кто просто кусает и убегает? Надо ведь доводить дело до конца...
– Какое дело? – фыркнула я и оттолкнула его от себя.
Чонгук притворно охнул и отступил. При этом его взгляд – хищный, плотоядный, впивается в мое лицо. Казалось, раскрой объятия, и он тут же кинется в них без оглядки. Стиснет, прижмет к своей каменной, горячей груди, выбивая остатки разума и оставляя лишь бешеное желание продолжить эту изнурительную игру... Он меня волнует. Но это вовсе не означает, что я готова к отношениям. Не готова. От слова совсем. Поэтому не стоит и пытаться.
Я отошла, отряхнула платья и опустила взгляд.
– А теперь кого изображаешь? – насмешливо протянул он. – Служительницу драконьего храма? Спешу тебя огорчить, колючка, в таком виде...ты меня больше возбуждаешь.
Вспыхнув, поднимаю взгляд и цежу:
– Извращуга.
Чонгук закатил глаза, шагнув в мою сторону и, схватив меня за руку, потащил за собой.
– Идем трапезничать. С утра ни крошки во рту.
Пыхтя от гнева, покорно переставляю ногами, не предпринимай попыток вырваться. А зачем? Кушать же идем... Наглый дракон меня...приручает. Вот даже сомнений нет. К своему ужасу, должна заметить, что я совсем не против, чтобы меня приручали.
После деревни с разложившимися, но словоохотливыми мертвецами, я думала, что кусок в горло не полезет. Ошибалась. Как только оказываемся в той кофейне, нам подают ароматный завтрак, и я накидываюсь на еду, словно месяц не ела. Утолив голод, хмуро уставилась на разноцветное меню. Цены здесь, конечно, малоприятные. Дорого. Чрезмерно. Не притащи Чонгук меня сюда, сама бы я никогда не зашла в эту ультрадорогую лавчонку.
– Что такое, колючка? – бархатный голос моего спутника вырывает из мрачных размышлений.
– Придется всю зарплату тебе отдать, – бурчу я.
Его брови ползут вверх.
– Зачем?
– Чтобы расплатиться за еду.
– Ах это, – красивые губы искажаются в улыбке, – я монетами не беру. Только натурой. Я же говорил.
– Быть мне твоей должницей всю оставшуюся жизнь, – я невозмутимо потянулась к чашке с горячим кофе.
– Я так не думаю, – хрипло протягивает, поддавшись вперед, – а у меня...дыхание перехватило.
Надо держать с ним ухо востро. А то разобьет сердце... Так, стоп. Какое сердце? У меня уже его давно нет. Только черная, липкая дыра...
– Идем, – произнесла я, как только Чонгук расплатился. – Нас ждет очередная деревня.
Он промолчал, взял меня за руку и уверенной походкой зашагала к выходу.
Деревня встретила нас подозрительной благостью. Ни мертвяков, ни паники, ни зловонных запахов тлена. Даже собака не залаяла. Только покосившиеся крыши, запах тушеной капусты из-за ближайшего дома и курица, беззастенчиво перегораживающая нам дорогу. В центре деревни нас встретил дядька с пышными усами и глазами, полными трагизма.
– Вы тоже с проверкой? – вздохнул он, словно мы принесли ему известие о налогах. – Намекните следующей бригаде, чтобы уж с пирогами приезжали. А то одни расспросы да заклинания.
Мы провели стандартный обход. Никакой тьмы. Никакой нежити. Только бабка в окне, которая пыталась заговорить Чонгука на скорую женитьбу, и трое подростков, устроивших дуэль на вениках. Один из них в шлеме из кастрюли.
– Лалиса, – наклоняется ко мне Чонгук, – у меня ощущение, что мы с тобой попали в книгу под названием «Сюр и его нелепые разновидности» .
Я рассмеялась. К счастью, в этой деревне все спокойно. Никто не собирается воскресать, кусать, душить или взывать к преисподней. Ночевать остались в деревне. Под открытым небом, как я и обещала дракону. Думала, что он начнет фыркать, закатывать глаза, увидев, как я ставлю палатку, но… ошиблась. Чонгук не проронил ни слова. Зато глаз с меня не спускал. Словно хищник, наблюдающий за добычей, которую очень хочется сожрать.
– Ты спишь в своей, а я в своей. Ясно? – хмуро произнесла, заползая в палатку.
– А чего тут не ясного? – лениво отозвался.
Утром я проснулась... рядом с ним. Наглый тип пролез в мою палатку посреди ночи и развалился, как у себя дома. Спал крепко, с одной рукой на моей талии и наглой рожей, уткнувшейся мне в шею. Я попыталась вывернуться, но он только буркнул что-то вроде:
– Не дергайся, ты теплая…
Секунда. Другая. И я... взорвалась.
– Чонгук! – зашипела я, пытаясь вытолкнуть его из палатки ногами. – Ты что, совсем?
– Ага, – хрипло выдал он, даже не открыв глаза. – Совсем. Особенно по тебе.
Я вцепилась в одеяло, пытаясь им задушить этого самодовольного дракона. Он только хохотнул и, притянув меня за талию, прошептал:
– Утро доброе, колючка. Надеюсь, ты выспалась.
– Надейся, что я тебя не прибью, – рявкнула я, не оставляя попыток придушить его подушкой.
Я закатила глаза, натянула сапоги, выползла из палатки и уткнулась носом в утреннюю прохладу. Пахло хлебом. Кто-то из деревенских уже суетился у костра. Мое ворчание сменилось голодным бурчанием.
– Идем завтракать, – бодро произнес он. — Ты же не хочешь умереть на голодный желудок?
– Я хочу, чтобы ты отстал. Это вполне реалистичное желание.
– С утра ты особенно привлекательна. Бодрая. Злая. Голая.
– Я в одежде! – рявкнула я, оглядывая себя.
– Для меня – нет, — усмехнулся дракон.
Я запнулась, чуть не споткнувшись.
– Ты ненормальный.
– Зато симпатичный, – подмигнул он. – Это важно. Особенно по утрам.
День прошел на нервах. Мы покинули одну деревню, отправились в другую, почти такую же сумасшедшую, как и предыдущую. Но живую. И шумную. К вечеру я уже не чувствовала ног. Хотелось лечь прямо на землю и забыться сном. Но вместо этого я лишь проворчала:
– Палатку ставишь ты.
– Ну уж нет, колючка. Больше мы на сырой земле спать не будем. Хватило одного раза. Отправимся в столицу.
Я открываю рот, чтобы возразить, как правое запястье начало звенеть от боли. Морщусь и задираю рукав. Ожила метка призыва. Кому-то из гильдии срочно понадобилось мое присутствие. Чонгук заметно помрачнел. Кинулся в мою сторону, схватил за руку.
– Надо возвращаться, – произнесла я, тяжело вздохнув.
– Куда?
– В филиал. Там...
– Давай я просто уберу эту чертову метку, и ты станешь моей?
Я начинаю глупо хлопать глазами.
– Издеваешься? – прошептала я несколько секунд спустя. – Меня такое не устраивает.
Чонгук, тяжело вздыхая, переплетает наши пальцы.
– Хорошо. Идем в твой «филиал».
Портал вспыхнул резким светом. Мы шагнули в него почти одновременно. И в следующую секунду оказались во дворике того самого полуразвалившегося дома. Филиал Гильдии... Трава по щиколотку, крыльцо перекошено, ставни болтаются – милое, обшарпанное место. Хочу съязвить в духе «дом, милый дом», как вдруг взгляд падает на крыльцо – и я... холодею от ужаса. Ненавистные голубые глаза смотрели прямо на меня. Взирать на Кассиана. На моего врага. На дракона, испоганившегося одной фразой мою жизнь.
Дальше сработали инстинкты. Я сделала резкий шаг в сторону, призвала магию и открыла портал. Исчезая в портале, видела, как бросился в мою сторону враг.