Глава 7
Столовая мне понравилась. И даже не столько своей просторностью и освещением, сколько умопомрачительными ароматами, витающими в воздухе: свежеиспечённая сдоба, тушеные и свежие овощи, нотки грибов, жареного мяса и приправ…
Я жадно вдыхала запахи и также жадно рассматривала зоны–залы, на которые была поделена вся площадь. Каждая зона имела свои столы и лавки, а также невысокие бортики, примерно по пояс, отделяющие зоны друг от друга. Все они были окрашены в приятные пастельные тона, причем разного цвета. Видимо, под каждый факультет и курс. Чтобы адепты ни в коем случае не перепутали где их место… Может, в зависимости от курса и рацион меняется?
В самом конце столовой находилась длинная витрина, на полках которой стояли кастрюли, столовые приборы, подносы… А за самой витриной суетились люди…Впрочем и у витрины толпились адепты, жаждущие приобщиться к кулинарным шедеврам местных поваров.
Желудок недовольно буркнул, понукая меня к действию, я же нахмурилась, призадумавшись, неужели придется самостоятельно себя обслуживать?
И тут мой нос уловил тонкий аромат, доносившийся из зоны слева, которая выглядела гораздо помпезнее, чем все остальные. Хотя бы наличием не одного–двух огромных столов, а нескольких, овальной формы с длинными резными ножками, накрытыми белоснежными скатертями с вензелями академии и стульев с высокими спинками, обитыми бархатом.
Я вновь принюхалась и сбилась с шага. Потому что запах пробудил во мне далекие воспоминания о маме и нашем последнем совместном торжестве.
Тогда на первое подавали мамин любимый суп с белыми трюфелями, редкими и невероятно дорогими ингредиентами, свидетельствующими об определенном достатке.
Учитывая, что торжество было приурочено к совершеннолетию Юргена, на празднике было достаточно высокопоставленных особ со своими семьями, чтобы оценить и самого жениха(внешность и манеры), и то каким благосостоянием обладает наш род. Дабы в итоге заключить братца в список завидных женихов и объявить на него охоту.
Тогда я лишь смеялась над тем, как ловко он отбивается от матримониальных планов пожилых леди и их дочерей, а теперь, вот, оказалась на его месте…
Но аромат…
— Лиса, стой… — донеслось мне в спину, но я как в тумане прошла в зону, чтобы просто увериться, что да, этот тот самый суп, который мама так любила.
Словно его наличие могло бы что–то исправить. Или вернуть мне родного человека. Дать возможность еще хоть одним глазком посмотреть на ее ласковую улыбку или прижаться щекой к ее теплым рукам… Ох, мамочка!
— Только не говорите, что вы из тех самых, проповедующих о невинно убиенных животных ради чревоугодия, — мрачный голос застал меня врасплох.
— Что? — я рассеяно подняла голову, чтобы встретиться взглядом с нахмуренным ректором.
Он совершенно точно давно сидел за столом и я своим появлением вызвала его недовольство. Как я вообще тут оказалась и как не заметила ни его, ни той образовавшейся тишины в столовой, которая, если честно, пугала.
— Вы стоите над моим стейком и льете слезы.
— Слезы? — эхом повторила я и удивленно провела пальцами по щекам.
Столовая и адепты, развесившие уши и ожидавшие развлечения за мой счет, ушли на второй план.
И правда… Слезы.— Послушайте, адептка, как там, ах да, Лиса Ри, я не намерен выслушивать ваши аргументы в пользу правильного питания, основанного на естественной, органической пище, к коей мясо не относится. — Мужчина сцепил тонкие пальцы в замок, словно бы с трудом сдерживался от того, чтобы не отшлепать нарушительницу, то есть меня.
Если честно, мне вообще показалось, что ему все дается с трудом, и слова, и взгляд, направленный на меня. Он точно с большим бы удовольствием закатил глаза и да… Отшлепал адептку.
— И впредь советую воздержаться от каких–либо демонстраций по этому поводу. На первый раз я вас прощаю, но в будущем, следите за тем, куда идете и кому пытаетесь помешать поужинать. Соблюдайте субординацию и выказывайте уважение вашему руководству.— Но я не проповедую! Я не из тех, этих, самых! — совершенно искренне возмутилась и тут увидела, что супа, того самого, маминого любимого нет, а вместо него стоял салат, от которого и исходил аромат трюфелей. И вот он был безжалостно сдвинут в сторону и к нему явно если и притронулись, то съели пару ложек. — Вы не стали есть салат!
Смоляная бровь ректора взметнулась вверх.
— И после этого вы будете говорить, что не являетесь приверженкой нового течения, считающего, что в пищу стоит употреблять лишь овощи?
— Послушайте, вы ошиблись. Мне жаль, что я вас потревожила…
Я собиралась рассыпаться в извинениях, но была остановлена насмешливым.
— А ваши слезы над моим стейком? Неужели вы так испугались? — Ироничный тон сменился язвительным. — А вам не говорили, адептка, что если уж решились на что–то, то стоит идти до конца?
И это меня разозлило. Уж не знаю, что там за проповедники, но даже мне понятно, что дракону следует питаться никак не овощами. Да и ладно драконы, я вот человек, а мясо люблю!
— Я ем мясо, вы ошиблись в предположении. — Выпрямившись, четко сказала. — Еще раз прошу прощения за то, что потревожила вас, я не…
— Трусливая адептка, — искривив губы в насмешливой улыбке, точнее ее подобии, добил ректор, а я…
Я схватила вилку и нож, и так прытко, ловко, как и сама от себя не ожидала, отрезала кусок от стейка, от аромата которого давно глотала слюну(а поди не глотай, если организм бунтует и требует подкрепления!) и отправила его в рот.
— Ом, — ожесточенно жуя превосходное мясо, выдохнула я и снова потянулась к тарелке, чтобы спустя пару секунд отправить в рот еще один восхитительный кусочек, а затем еще…и еще…
Я просто не могла остановиться!
— Я ем… ммм… мясо. — Произнесла я и торжественно посмотрела на ректора.И тут по столовой раздался грохот. Кто–то что–то уронил. А я… я вдруг поняла, что стейка на тарелке больше нет. Вот ни кусочка… Даже крошечки не осталось!
— Вы сами сказали: если решились на что–то, то нужно идти до конца! — выпалила я в свое оправдание, и, кажется, предательски покраснела.
Лалиса, что же ты натворила?!
Как я могла посрамить свой род и так себя вести? Это отвратительно! О, будь матушка жива, она бы со стыда сгорела за свою дочь.
— Что же вы тогда не закончили? На столе еще остался салат, как вы верно заметили, нетронутый мной. Из бокала я также не успел отпить, не стесняйтесь, заканчивайте начатое. — Ехидный голос ректора не добавил мне уверенности.
Какой там, сначала я хотела было возмутиться тому, что мне объедки предлагают. Мне! Леди славного рода Манобан! Даже рот открыла, чтобы разразиться гневной тирадой, но тут вспомнила, что я больше, вроде как, не аристократка…
И злиться перестала, со мной всегда так: эмоции вспыхивают подобно молнии на небосводе, ярко, стремительно, устрашающе и также мгновенно исчезают…— Магистр ректор, прошу прощения за свое поведение. В свое оправдание могу сказать, что подошла к вашему столу из–за воспоминаний о родном человеке, которого больше нет. Аромат соуса в салате напомнил мне запах особенных грибов. У меня не было желания ни перечить вам, ни тем более есть ваш ужин.
Я неловко оправила юбку, не зная куда деть руки, да и глаза от стыда. А уж если вспомнить, что за нами наблюдает целая столовая, то мне сейчас и вовсе хотелось провалиться сквозь землю.
Представлю, как бы «обрадовался» Юрген увидев меня в такой ситуации!
Знаю я его коронную фразочку: Я же говорил!
— Тем не менее именно это вы и сделали, и продолжаете тратить мое время. — Уже мягче сказал ректор и внезапно спросил. — Ваша семья занималась сбором трюфелей?
— С…суп… варила, — я чуть не перемысль заставила меня вновь покраснеть.
— Что ж, Даргд, с завтрашнего дня эта адептка, Лиса Ри, поступает в ваше распоряжение. На один день. Уделите внимание ее таланту приготовления супов, она утверждает, что ее семья владела познаниями по части их варки, особенно с белыми трюфелями.Я сжала ладони и закусила губу. Наказание! В первый же день в академии! И где?! На кухне!
Хотелось плакать от обиды и досады, но я сдерживалась. Снова плакать перед этим драконом я не стану! И говорить, что он несправедлив тоже не буду. Я просто вспомнила о маме! И совершенно не желала есть чужой ужин!
— Как прикажете, ваша светлость. — Басовитый ответ, от которого я поежилась, но оборачиваться и смотреть, кто обладатель такого голоса, не посмела. — Что–нибудь еще желаете?
— Нет, благодарю.
Я стояла не шелохнувшись, если честно, просто опасалась, что если подниму голову, позорно расплачусь или вовсе наговорю каких–нибудь гадостей. Чего делать точно не стоило, иначе одним днем я точно могла не обойтись.
— Вам понятно ваше наказание? — ровно спросил дракон. — Завтра за три часа до завтрака вы должны прийти на кухню и выполнить все, что вам прикажет главный повар.
— Да, ваша светлость. — Все также не поднимая головы, ответила я.
— Ступайте.
Вовремя поймала себя на том, что чуть ли не в реверансе присела, но опомнилась, и просто развернулась. нужно идти, но вот куда?
Я отошла от столика и с тревогой оглянулась, тишина стояла оглушающая, вот только…
Все, абсолютно все смотрели на меня. И взгляды эти были такими, что я невольно расправила плечи, задрала подбородок. Род Манобан никогда позорно не бежал от трудностей, и я не стану убегать ни от осуждения, ни от неприкрытой ненависти некоторых адепток, ни от жадного любопытства!
Я медленно шла, пытаясь разглядеть подруг в веренице чужих лиц.
— Лиса! Мы тут! — звонкий голос Ларрин, хоть и не был криком, раздался подобно грому. — Лиса!
Трижды звать меня не пришлось, я прибавила шагу и буквально через минуту оказалась в зоне первокурсников, рядом с подругами, а заодно с длинным столом, за которым негде было яблоку упасть.
Впрочем, нет, место между соседками было свободно. И даже нетронутый поднос стоял с едой и стаканом.
От этой картины я захлюпала носом. Они позаботились обо мне!
— Ох, я же говорила, девочки! — воскликнула незнакомая девушка, но шепотом. — Он заставил ее съесть свое мясо!— Не свое, — поправил ее рыжеволосый адепт, а я втиснулась между подругами. — Наверняка оно было вкуснее этих котлет!
— Не плачь, Лиса, — коснувшись моей ладони, произнесла Фрея. — Мы не знали, что ты ешь, поэтому взяли всего по чуть–чуть…
— Спасибо вам, девочки, — я посмотрела сначала на одну соседку, затем на другую и выдавила из себя улыбку. — Спасибо большое. И… меня наказали.
Я очень не хотела расспросов, вдруг поняв, что не только первокурсникам, но и всем, ставшим свидетелями той сцены, совершенно точно не было слышно о чем мы говорили с ректором. Наверняка немой полог был установлен, Юрген частенько им пользовался, когда не хотел чтобы я услышала то, что мне не предназначалось.
— Ох! — выдохнули девочки одновременно. — На кухню отправили?
— Да, а как вы догадались?— Эка невидаль, раз уж ректор самого господина Драгда вызвал, значит точно под его командование направил. — Заявил рыжик. — И все же, зачем он тебя накормил?
— Накормил? — презрительно фыркнула какая–то девица за дальним концом стола. — Скорее проверял на ней, не отравлено или не напичкано ли любовными зельями. А эта нахалка не поняла приказа и вместо одного кусочка съела все.
— Сама такая! — огрызнулась вдруг Ларрин. — Нахалка. Твоего мнения не спрашивали. Сидишь там вороной, вот сиди и не каркай!
— Ах ты ж…
— Прекратите!
— Ларрин, не нужно, — попросила я и тут же спросила о том, что меня встревожило. — А такое может быть? Зелья или отрава?
— Любовные могут, — подала голос Фрея, но говорила она тихо, едва различимо. — И, кажется, я теперь понимаю зачем тебе нужен был антидот. Ты знала, да, что придется есть его еду? Из–за того столкновения на улице?
Я опустила взгляд на поднос и ухватилась за стакан, вдруг поняв, что у меня совершенно пересохло горло. Врать не хотелось. Только не Фрее и Ларрин, которые кинулись меня защищать.
Но и правду говорить не хотелось еще больше.
Мое молчание расценили как утвердительный ответ.
— Я непременно создам для тебя универсальный антидот, — твердо пообещала Фрея. — А сегодня я с тебя глаз не спущу, если вдруг замечу даже маленький намек на влюбленность, тут же отведу к лекарям! Уж я точно замечу, если что–то будет не так!
— Все будет хорошо, — улыбнулась Ларрин. — И о наказании не переживай, я пойду с тобой. Вместе не так страшно, правда?— И я пойду, — тут же подхватила Фрея, а я наконец пригубила странный желтоватый напиток, который оказался обыкновенным компотом из слив.
— Спасибо вам! — проглотив кислятину, произнесла я. — Но не нужно, вы не провинились, чтобы работать со мной на кухне. Я справлюсь!