16. Пора раскрывать карты
«Мир вокруг меня пестрит лучистыми пятнами красоты. Рядом со мною люди. Внешность каждого – отдельная планета во вселенной. По-моему, ни то, ни другое не может быть ужасным. Хоть бы на секундочку взглянуть на кого-нибудь. Зачерпнуть горсточку человеческой прекрасности. Застрять целиком и полностью в недрах чьих-то невероятных глаз. Я давно не видела своих родных. Кажется, я даже начинаю забывать их лица. Знаю, что у брата, как и у меня, щеки и виски усыпаны родинками, но не помню их.
Мне нравилось читать исторические романы о властных королях и гордых королевах. Слушанье чтения Кирилла не приносит особого удовольствия. Ощутить бы страницы, увидеть бы строки, уединиться и понять, что это только для меня. Летом часто восхищалась закатом. Забиралась на крышу с друзьями и вдумчиво смотрела на чудо природы, получая зрительный оргазм. Но теперь я инвалид без права на подобные наслаждения».
Молочный водопад затопил хлопья. Кирилл подвинул тарелку с едой к незрячей сестре и нежным тоном пожелал ей приятного аппетита. Девушка приспособилась есть самостоятельно. Вообще, Лера стремилась к независимости во многих вещах даже в её трудном положении. От помощи не отказывалась, однако сама ни о чем не просила.
«А ведь мне могли бы вернуть зрение. Весь мир бы снова открылся передо мной. Возможно, моя обида на Основателя мелочна. Но я себя уважаю и не стерплю, когда, полезут в мой шкаф с грязным бельем и будут мне им тыкать, когда засмеются над чем-то сокровенным для меня. С одной стороны – самое заветное желание, с другой – гордость. Мне дико хочется перешагнуть через принципы, только вот я не смогу. Любой другой бы не выделывался. За то, чтобы даже на ничтожную секундочку посмотреть на небо, после страшных месяцев мрака, согласился бы вылизать Основателю грязные ботинки»
— Так почему ты прогнала Петра? — любопытным тоном вопросил Кирилл, сложив руки на столе.
Задумчиво помычав, девушка вяло выдала следующее:
— Кир, а давай у меня от тебя будет хоть какой-то секрет?
Парнишка кисло хмыкнул.
— Кто ты такая? Где моя сестра? Мы с ней всегда откровенны. Эх. Позовешь, когда она вернется. — Кирилл с огорченной миной направился прочь из кухни.
— Постой, — окликнула брата Валерия. — Поговори со мной, Кир. Не уходи.
— О чем с тобой говорить, девочка? — в шутливой манере спросил парнишка.
Кирилл достал из-под стола табурет, уселся, ладонью подпер подбородок:
— Я остался, — в забавной, словно заигрывающей тональности, промолвил парень.
— Спасибо. — Ладонь Леры тянулась вперед, пока не столкнулась с плечом брата. Девушка благодарно гладила Кирилла.
Крупная рука схватилась за нежную Лерину, на бархатистую кожу легли губы. Братская любовь парня к незрячей была непомерной.
— Ты знаешь что-нибудь о братстве служителей луне? – Лера не надеялась получить ответ.
— Читал в одной старой-престарой книжке легенду. Жуткая штука. Учитывая, в каком мрачном и странном городе мы живем, мне чуется, будто оно существует. С людьми творится какая-то чертовщина, кто-то вообще исчезает без вести. Сейчас каждый день вижу новые лица на столбах с надписью «пропал». А ты зачем интересуешься? Я надеюсь, тебя туда никто не заманил? — несерьезно, со смешком вроде «да такое, естественно, не может произойти» закончил говорить Кирилл.
Вихрем закружили в солнечном сплетении Валерии отголоски страха. Мутно-серая радужка металась то в одну сторону, то в другую. На бледной физиономии отпечаталось горестное озарение.
— Нет, — напряженно мотнула головой Лера, уронив ложку в тарелку. — Я в это вообще не верю. Просто когда-то слышала, вспомнилось вдруг.
— Но тебе бы, если рассудить, не грозила бы опасность. Ты точно не пища.
— Что значит «пища»? — собрав воедино в себе крупинки спокойствия, ровным тоном выспросила Лера.
— Пища для богини луны – гиблые души. Понимаешь? А если рассказывать издалека, то... — начал было вдохновленно вещать Кирилл, пока его не понудил прерваться телефонный звонок. — Я сейчас, Лер.
Дрожь по коже. Озноб. И пугающий вопрос в мыслях: «Куда я попала на самом деле?».
***
Кирилл не утолил интерес сестры касательно братства, тот отлучился выручить приятеля, который ему и звонил. Валерия ворочалась на диване, отдавшись трепету да печальным думам.
«Пища – гиблые души. Одно понятно из слов брата: я не гиблая душа и братство причиняет людям вред. Мне нужно больше информации. Богиня питается этими душами? Каким образом? Что по правде ждет тех, кого обманули? Смерть? И зачем им я? Быстрее бы вернулся Кир».
Глубокий вдох. До предела медленный выдох.
«Я подозревала, что здесь есть какой-то подвох. Слишком мрачная атмосфера ощущалась в братстве для фальшивого стремления служителей сделать что-то хорошее. Остается молиться, чтобы Основатель отвязался. Наверное, глупая надежда. Он хочет еще что-то. Заполучить меня не только для братства, но и лично для себя? Ужаснее всего, что я, вопреки здравому смыслу, чувствую к нему сильное влечение. К бывшему мужу, Андрею, я испытывала нечто другое. При одном только прикосновении Основателя моё сердце кидалось в пляску, я едва противостояла желанию крепко прижаться к мужчине и ощутить вкус его губ. Возможно, он зачаровал меня. Скорее всего. Я же не могла снова полюбить урода?».
Сплошная темень. Сквозняк. Она на ощупь нашла одеяло, завернулась в него.
«Он ведь не вернул бы мне зрение? А я доверилась его красивым словечкам. Думала, скоро и правда увижу своего мальчика, буду ему полноценной мамой».
Послышалось три долгих стука в дверь, отчего Валерия запаниковала. Девушка осталась дома совершенно одна: брат уехал, родители с Маем тоже куда-то отправились и вряд ли вернулись бы настоль рано. Ровно по чьему-то колдовству.
— Боже, умоляю тебя, только не он, — взмолилась Лера, намертво вцепившись пальцами в одеяло. — Господи, помилуй.
Замок открылся, дверь распахнулась, затем захлопнулась. Прилив адского ужаса и тихий басистый голос возле уха:
— Увы, он здесь бессилен.
— Уходи отсюда. Уходи. Я тебя никогда не знала, а ты не знал меня, — чуть ли не переходя на крик просила Лера. — Я никому не скажу о том, что было. Да и мне не поверили бы. Уходи или убей, потому что от меня ты ничего не получишь.
— Тише. Я не убью тебя. Я не желаю тебе зла. Клянусь тебе. — Основатель улегся рядом с девушкой, схватив в огромный кулак её запястья, чтоб та не дернулась. Лежал он на боку, опираясь на локоть, призрачные глаза его устремлены были на слепые серые. — Ты теперь боишься меня, думаешь, что я ужасен. Наяву же я не делаю ничего действительно кошмарного. Поверь мне.
— Я не боюсь тебя, — с искусственной отвагой в выдала Лера.
— Лжешь. Я прекрасно ощущаю твой страх, твое учащенное сердцебиение. — Основатель нагнулся к Лериной шее, тронул губами пульсирующую плоть.
Валерия отвернулась, что есть мощи дернула руками в жалкой попытке вызволиться.
— Смысла сопротивляться нет, — прошептал он, не остранившись.
—Уходи. Или убей. Последний раз скажу, что от меня ты ничего не получишь. Я просто не буду с тобой разговаривать, — без агрессии, как можно мирно донесла девушка.
— Хорошо. — Он завороженным взором прилип к её лицу. — Однако я с тобой буду. Больше всего на свете ты боишься огня. До безумия обожаешь историческую тему. Я был знаком с тобой, как с рыжеволосой Ярославной. Я – царевич, ты – бедная дворянка. Мы любили друг друга, но мой отец противился нашему союзу, хотел, чтобы я повенчался с более выгодной государству дамой. В отместку за мой категорический отказ, папаша приказал сжечь тебя. Я своими глазами видел твою смерть. Я думал, мы расстались навсегда. Ты уже была со мной и знала меня как Иоанна. Спрашивала же мое имя?
Основатель выпустил запястья Валерии, с несвойственной ему лаской гладил Валерию по щекам, трогал волосы, а затем поцеловал в лоб, заставив девушку вздрогнуть. Она пропиталась его теплой, искренностью и любовью. Лера отрицала, не позволяла себе признать историю мужчины: разве можно доверять ему? Однако никому не ведомо: быть может, однажды Лера доверится Основателю.
— Поэтому нас так тянет к друг другу. Я провел столетия убежденным в том, что ты мертва. И вот ты вдруг снова оказалась здесь, у меня под боком. Не смей просить меня убить тебя. Через эту преисподнюю я прошел.
По русым загустевшим бровям двигались подушечки больших пальцев Основателя. Затем он касался её родинок.
— Ты не поверила мне, Валерия? — мужчина выделил имя девушке особой интонацией, с усладой протянул его. — Всё молчишь. Ладно. Предлагаю сделку. Ты сейчас едешь со мной. Если будешь недовольна проведенным со мною временем, если я не утолю твои интерес о братстве, то я оставлю тебя в покое. На-всег-да.
До того смиренно не шевелившаяся девушка грустно ощерилась и все-таки вымолвила:
— Ты не отпустишь меня. Опять подвох.
— Потому что я удовлетворю тебя. Иначе даю слово: я оставлю тебя в покое, — твердо заверял Основатель. — Не дашь согласие – не сдвинусь с места. Заколдую твоих родных уехать. Будем вечно только ты и я в этом зале.
Валерия приподнялась, какое-то время лишь тяжко дышала, была безмолвна и грустна. От опечаливающей безысходности девушка закивала, с трудом принудила себя произнести:
— Черт с тобой. Поехали.
Основатель вскочил с дивана с донельзя довольной и какой-то хитроватой миной. В голубых глазах промелькнуло нечто тёмное, широчайшая улыбка была безумной и навела бы кромешный ужас, увидь её Валерия. Ему удалось её утихомирить, вскоре он проявит подлинное естество.
— Ты переоденешься или пойдешь в ночнушке? — ухмыльнулся Основатель.
— Переоденусь. Выйди, — фыркнула Лера.
— А если тебе нужна будет помощь?
— Только не от тебя. Выйди, пожалуйста.
Мужчина показательно пошагал к выходу из комнаты, но остановился в дверном проеме, не ушел.
С затаенным дыханием наблюдал, как девушка неуклюже направлялась к шкафу, топталась на месте, ведя с собой мысленный спор, щупала полки, одежду, снимала с себя сорочку, почти обнаженная пыталась сложить вещь. Взор Основателя приковался к небольшой вздернутой груди, пока та не скрылась за желтой кофтой. Лера схватила джинсы, натянула их, присев на диван. Она не стала звать мужчину, та просто сутуло сидела и молчала в комнате без света.
— Готова? — подал голос Основатель.
— Нужно позвонить родителям, — побеспокоилась девушка.
— И? — надменно прозвучало от мужчины. — Звони.
— Ты же знаешь, что я не вижу цифры.
— Ждешь, чтобы я набрал? Тебе ведь не нужна от меня помощь, — с издевкой произнес Основатель. — Меня подкупает твое величие, Валерия. Но иногда тебе стоило бы засунуть свою гордость глубоко... Слепой никогда не обойдется без подмоги. Диктуй.
***
Основатель пристегнул девушку, завел автомобиль и вскоре тот уже мчался по сумеречной трассе. В окне мелькали очертания высоких деревьев, голые ветви которых колыхались на жгучем ветру.
— И куда мы едим?
— В никуда, — завороженно заявил мужчина. — Удалось побывать там хоть раз?
Девушка озадаченно пожала плечами:
— Как это? Что означает ехать в никуда?
— Чувствовать, как машина уносит тебя вперед. Не иметь направления. Потеряться в душе того, кто сидит рядом с тобой.
— В твоей теряться страшно, — Лерин рот изогнулся в хилой улыбке.
— У меня её нет, — с пугающим спокойствием сказал мужчина. — Есть пустота, можешь нырнуть в неё.
— Как мы это сделаем?
— Я спрашиваю у тебя о чем угодно, ты честно отвечаешь, затем меняемся ролями. Вопрос первый: испытываешь ли ты ненависть к тому, кто разрушил твою жизнь? К Андрею. Из-за него ты стала матерью всего в восемнадцать лет. Это ничтожество убило твою юность. Обрекло тебя на мрак.
Валерия сглотнула, в её глазах мелькнула печаль:
— Нет. Я простила его.
«Передо мной всплывает тот день, когда я лежала на больничной койке с не рожденным Маем внутри себя. Не хочу переживать его снова, но он грубо хватает меня за глотку и не желает отпускать. Это было перед обследованием, незадолго до родов. Я задумалась о том, в каком положении действительно нахожусь. Мое сердце желало вернуться к прежней жизни, получать удовольствие от молодости. Я же сама ещё ребенок, куда мне свой? Осознание того, что я слепая, брошенная и вот-вот должна буду родить едва ли не сгубило меня. На некоторое мгновение я ощутила едкую грусть и ненависть к Андрею. Сейчас я расплывчато вижу перед собой его лицо. Хочу плюнуть в него. Те мимолетные грязные чувства возвращаются»
— Он ведь сейчас спокойно живет, радуется себе. Возможно, у него есть новая жена. Нормальная. Они обнимаются в пенной ванне, кормят друг друга виноградом и смеются. Если скажешь, я убью его. Или превращу в инвалида. Давай отомстим? — с подирающим до костей жутким умиротворением говорил Основатель.
— Что ты такое говоришь? Каким бы гадом он не был, я не желаю ему зла, — полушепотом пролепетала Лера.
— Ясно. Загляну к нему в гости сам, — буркнул себе под нос Основатель. — Твой ход, Валерия.
— Ты тоже меня собираешься предать?
— Вздор. Ты слишком много для меня значишь.
— Тот мне тоже невероятные сказки рассказывал.
— Он и не любил тебя так, как я. Он не был одержим тобой взаправду. Мы с тобой – часть одного целого. Нам суждено быть вместе. Я веками не испытывал ничего подобного. И однажды вижу образ очаровательной девушки, твой образ, заставивший меня вспомянуть, как ощущается любовь. Мы, служители, видим вас в мыслях. Я сперва решил, будто ты – пища, и мне будет грустно с тобой расстаться. Но ты своя. Ты по правде призвана быть служительницей. Тебя не обманули, Валерия. Солгали остальным, которые заслужили того, что с ними сделают. Клянусь, они этого заслужили.
— Что вы с ними делаете? — поинтересовалась Лера, на самом деле опасаясь услышать ответ.
Основатель завернул в лес и затормозил.
— Пойдем подышим, — поставил перед фактом Леру мужчина.
Девушка не успела ничего сообразить, как дверца возле неё открылась и её вытащил наружу Основатель. Она пискнула от того, что сильные руки её подняли, усадили, судя по всему, на капот автомобиля. Возвышавшийся над Валерией мужчина взирал на ту исподлобья. От него повеяло опасностью. И когда человек с татуировкой змеи на шее, обхватив подбородок девушки и задрав его, хладно произнес: «Пора раскрывать карты» – лес словно замер.