8
Прошла неделя.
Странная неделя.
Я никогда так не жил — с девушкой, которую почти не знаю, которая появилась в моей жизни из ниоткуда и почему-то осталась. Без правил, без сценария, без понимания, чем всё закончится.
Лола...оказалась не тем, кем я ожидал.
Она не мешала. Не лезла. Не задавала лишних вопросов. Не устраивала сцен.
Просто жила рядом.
Готовила. Убирала за собой. Иногда молчала часами, глядя на море. Иногда смотрела какие-то видео в наушниках и тихо смеялась, будто забывая, где находится.
И готовила она...чертовски вкусно.
Я поймал себя на том, что ем больше, чем обычно. Реально больше. Даже джинсы стали сидеть чуть плотнее.
— Отлично, Норрис, — пробормотал я как-то утром, застёгивая джинсы. — Ещё неделя — и ты выйдешь из формы из-за пасты.
Она услышала и только закатила глаза.
Но дело было не в еде. Дело было в том, что квартира впервые перестала ощущаться пустой.
И это раздражало. Потому что привыкать — плохая идея. Особенно к человеку, который временно в твоей жизни.
Но больше всего раздражало другое.
Телефон. Я проверял его слишком часто.
Слишком. Сообщения от команды.
Менеджера. Друзей. Спонсоров.
Алиса молчала. Неделя. Полная тишина.
Ни звонков. Ни сообщений. Ничего. И это бесило сильнее, чем если бы она кричала.
Я сидел на кухне глубокой ночью, почти в темноте, только свет от экрана телефона освещал стол.
Лола уже давно спала.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
Я уже собирался отложить телефон, когда экран вдруг загорелся.
Алиса
Сердце ударило сильнее, чем хотелось бы.
Я открыл сообщение сразу.
«Нам нужно встретиться. Сегодня. Парковка у старого порта. Другой конец города.
Без лишних вопросов.»
Никаких приветствий. Никаких объяснений.
Классика.
Я несколько секунд смотрел на экран.
Поздно. Странное место. Странный тон.
Очень в её стиле.
Я коротко выдохнул, поднялся со стула и пошёл в спальню.
Движения стали быстрыми, резкими. Джинсы, футболка, толстовка — первое, что попалось. Ключи со стола.
Я на секунду остановился в коридоре.
Дверь её комнаты была закрыта.
Тишина. Спит. Хорошо.
Последнее, что мне нужно — объяснять, куда я еду ночью.
Я уже собирался пройти мимо, но остановился. Сам не понял зачем.
Просто стоял, глядя на закрытую дверь.
— Это не твоё дело, — тихо сказал я сам себе.
И пошёл дальше.
Дверь квартиры закрылась почти бесшумно.
Ночной воздух ударил в лицо, холодный, бодрящий. Машина завелась с тихим рычанием.
Дороги были почти пустые, город жил своей ночной жизнью — редкие машины, неон, отражения в мокром асфальте.
Я ехал быстро. Слишком быстро для города.
Мысли путались.
Что она хочет? Почему сейчас? Почему парковка? И главное — почему я всё ещё еду?
Парковка у старого порта оказалась почти
пустой. Несколько машин в дальних рядах, тусклый свет фонарей, запах моря и сырости.
Я остановился, заглушил двигатель.
Тишина сразу стала плотной.
Дверь пассажирского сиденья открылась резко.
Я повернул голову.
Алиса села внутрь, захлопнула дверь и даже не посмотрела на меня сразу. Лишь поправила брюки, словно собиралась на деловую встречу, а не на разговор посреди ночи на пустой парковке.
В салоне стало холоднее. Не из-за температуры.
Из-за неё.
Она выглядела идеально — как всегда. Волосы, макияж, одежда. Только лицо...без привычной мягкости. Ни намёка на улыбку. Ни тепла.
Будто мы незнакомы.
Я почувствовал, как внутри что-то резко отпустило и одновременно сжалось.
— Алиса...
Я потянулся к ней почти инстинктивно — коснуться руки, плеча, лица...просто чтобы убедиться, что она правда здесь.
Она даже не дала приблизиться. Резко отодвинулась и перехватила мою руку в воздухе.
— Не надо.
Тихо. Жёстко.
Я замер.
— Что?..
Она отпустила моё запястье и повернулась к окну, словно смотреть на меня было слишком тяжело.
— Нам нужно прекратить общение.
Слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно.
Я несколько секунд просто смотрел на неё, не понимая.
— Что ты сказала?
Она сделала вдох, будто повторять это было неприятно даже ей.
— Нам нужно прекратить всё. Насовсем.
Удар. Прямо в грудь.
— Это шутка?
— Нет.
Я нервно усмехнулся.
— Отличная. Правда.
Она наконец повернула голову. И в её глазах не было ничего похожего на шутку.
— Я серьёзно, Ландо.
Тишина стала оглушающей.
— Почему?
Слово вырвалось почти грубо.
Она отвела взгляд.
— Потому что я начала встречаться с Шарлем.
Мир будто на секунду остановился.
— Что?..
— По-настоящему, — добавила она тихо.
Я смотрел на неё, пытаясь найти хоть намёк на ложь. Не находил.
— Ты издеваешься.
— Нет.
— Неделю назад ты...
Я не договорил. Она закрыла глаза на секунду.
— Всё изменилось.
— За семь дней?
— Да.
Сердце билось так сильно, что хотелось просто выйти из машины и куда-нибудь идти, лишь бы не слышать это.
— И поэтому ты решила просто...вычеркнуть меня?
Она сжала пальцы на коленях.
— Это правильно.
— Для кого?
Она не ответила сразу.
— Для всех.
Отлично. Я тихо рассмеялся — без радости.
— Значит, вот так всё заканчивается?
Она смотрела прямо перед собой.
— Лучше закончить сейчас.
Пауза.
— Пока не стало хуже.
Хуже? Внутри всё кипело.
— Мне казалось, тебе было не всё равно.
Она наконец повернулась. И в её глазах мелькнуло что-то живое. Боль. Или вина. На секунду.
— Было бы не всё равно — я бы не приехала.
Эти слова сделали только хуже. Потому что это означало — ей действительно важно.
— Тогда почему ты просто не сказала по телефону? — голос стал ниже. — Зачем этот цирк с парковкой?
Она тихо ответила:
— Потому что ты бы не поверил.
Правда. Я бы не поверил. Я смотрел на неё и понимал одну вещь, которая раздражала сильнее всего.
Мне не просто нравилась эта женщина.
Она мне действительно была нужна.
Слишком.
И теперь она сидела рядом и спокойно говорила, что всё кончено.
— Значит, всё? — спросил я глухо.
Она кивнула.
— Всё.
Я отвернулся к лобовому стеклу, потому что смотреть на неё было невозможно.
— Понятно, — сказал я тихо.
Хотя ничего не было понятно. И внутри было только одно чувство. Пустота.
Она не выходила.
Сидела рядом, неподвижно, будто разговор ещё не закончился. Будто ей нужно было сказать что-то ещё — правильное, взрослое, успокаивающее.
Я не смотрел на неё. Смотрел вперёд.
На пустую парковку. На отражение фонаря в лобовом стекле. На что угодно, только не на неё.
— Ландо... — тихо начала она.
Я ничего не ответил. Она сделала вдох.
— Так будет лучше.
Тишина.
— Ты найдёшь себе прекрасную девушку. Которая будет тебя любить. Которая будет рядом...
Я резко усмехнулся. Без капли юмора.
— Серьёзно?
Она замолчала.
— Ты сейчас это говоришь?
— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
Вот тут что-то внутри окончательно сорвалось.
Я повернул голову.
— Без тебя, да?
Она не отвела взгляд.
— Да.
Честно. Спокойно. Как будто обсуждаем погоду.
Меня это бесило. Не сама фраза. То, как она её сказала. Будто всё уже решено. Будто моё мнение не имеет значения.
— Мне не нужна «какая-то прекрасная девушка», — голос стал жёстче. — Я хотел тебя.
Она сжала губы. Но промолчала.
И это только сильнее разозлило.
— Знаешь, что самое забавное? — продолжил я, уже не контролируя тон. — Ты приходишь посреди ночи, рушишь всё к чёрту и думаешь, что мне станет легче от твоих советов?
— Я не пытаюсь...
— Пытаешься.
Я перебил её резко.
— Пытаешься сделать вид, что всё правильно. Что ты благородная. Что это ради моего же блага.
Она тихо сказала:
— Это действительно так.
Я рассмеялся. На этот раз громче.
— Да мне плевать.
Тишина.
— Плевать, понимаешь? — я посмотрел прямо на неё. — Если ты решила всё закончить — отлично. Но не надо рассказывать мне сказки про счастливое будущее.
Её лицо стало ещё бледнее. Но она держалась.
— Я просто не хочу, чтобы ты страдал.
— Поздно.
Слово вырвалось само. И я сразу пожалел, что сказал его вслух.
— Ты сильный, — тихо сказала она. — Ты справишься.
Вот тут я окончательно устал.
— Всё? — спросил я холодно.
Она замерла.
— Что?
— Ты всё сказала?
Пауза.
Она медленно кивнула.
— Да.
Я отвернулся.
— Тогда выходи.
Слова прозвучали тихо. Но жёстко. Она не пошевелилась.
— Ландо...
— Выходи из машины.
Теперь уже без намёков. Без эмоций.
Она посмотрела на меня так, будто пыталась что-то найти — прежнего меня, реакцию, сожаление.
Я больше не смотрел на неё. Только на дорогу впереди.
— Пожалуйста, — добавил я глухо. — Просто уходи.
Дверь тихо открылась. Холодный воздух ворвался в салон.
Она вышла. Захлопнула дверь.
Я всё равно не повернулся.
Только когда её шаги стихли, я наконец закрыл глаза и сжал руль так сильно, что побелели пальцы.
— Отлично, Норрис... — выдохнул я хрипло. — Просто прекрасно.
Я завёл двигатель резко.
Машина рванула вперёд, оставляя парковку, огни и её где-то позади.
Пусть катится куда угодно. Лишь бы подальше от меня. Потому что если она останется рядом — я просто не выдержу.
Я ехал почти на автопилоте.
Огни города мелькали, отражались в лобовом стекле, превращались в размытые пятна. Музыка была выключена. Телефон — тоже. Только двигатель и собственные мысли, которые хотелось заглушить любым способом.
Машина свернула к отелю на набережной — одному из тех мест, куда обычно приезжают не за тишиной, а за дорогим алкоголем и возможностью забыться.
Я припарковался резко, заглушил двигатель и несколько секунд сидел, глядя перед собой.
— Отличный план, — пробормотал я хрипло. — Просто гениальный.
Но всё равно вышел.
Внутри бар выглядел так, как и должен выглядеть очень дорогой бар в Монако: приглушённый свет, глубокие кресла, тёмное дерево, запах дорогого алкоголя и тихий джаз где-то на фоне.
Людей было немного. И все выглядели так, будто деньги — их базовое состояние.
Бармен поднял глаза и сразу узнал меня. По лицу было видно — но он профессионально сделал вид, что это ничего не значит.
— Добрый вечер, мистер Норрис.
Я сел на высокий стул.
— Виски.
— Какой предпочитаете?
— Самый крепкий.
Он чуть приподнял бровь, но кивнул.
Стакан появился почти сразу. Янтарная жидкость отразила свет лампы.
Я выпил половину залпом.
Без вкуса. Без паузы.
Просто чтобы внутри стало тише. Не стало.
— Ещё.
Бармен молча налил снова.
Через пару минут я уже понимал, что одного стакана не хватит.
И второго тоже.
Я провёл рукой по лицу, достал карту и положил на стойку.
— Мне нужна бутылка. Нет... — я на секунду задумался. — Несколько.
Он осторожно уточнил:
— С собой?
— Да.
Он повернулся, достал из шкафа бутылку. Потом ещё одну.
Я посмотрел.
— Давай четыре.
Он замер на секунду.
— Вы уверены?
Я поднял взгляд.
— Похож на человека, который шутит?
— Нет, сэр.
Четыре бутылки легли на стойку — тяжёлые, дорогие, идеально запечатанные.
Я забрал их в пакет, даже не проверяя чек.
— Хорошего вечера, мистер Норрис.
Я усмехнулся без эмоций. Вышел на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Только сделал всё ещё более пустым.
Я закинул пакет на пассажирское сиденье, сел за руль и на секунду закрыл глаза.
Теперь можно ехать домой. И не думать. Не чувствовать. Не вспоминать, как она сидела рядом и говорила, что всё кончено.
Квартира встретила тишиной.
Той самой, которую раньше я любил. Спокойной, дорогой, правильной. Сейчас она давила.
Я закрыл дверь чуть громче, чем нужно, поставил пакет на стол и замер на секунду, прислушиваясь.
Никаких звуков. Хорошо.
Последнее, что мне нужно — разговоры.
Я достал одну бутылку, потом подумал и взял сразу две. Остальные так и остались стоять.
Я вышел на террасу.
Ночной воздух был холодным, влажным, пах морем. Внизу тихо плескалась вода, где-то вдали слышались редкие машины.
Дверь за собой я не закрыл.
Пусть будет открыта. Мне было плевать.
Я опёрся ладонями о перила, несколько секунд просто стоял, глядя в темноту, пока пальцы не начали подрагивать от напряжения.
Потом сорвал пробку.
Я сделал первый глоток прямо из бутылки.
Горло обожгло так, что глаза сами закрылись.
— Чёрт...
Но стало легче. Не сильно. Но хотя бы немного притупилось.
Я сделал ещё глоток. Потом ещё.
Никаких стаканов. Никаких правил. Ветер трепал волосы, футболка быстро стала холодной, но я не двигался.
Перед глазами всплывали её слова.
"Нам нужно прекратить всё."
"Я начала встречаться с Шарлем."
"Ты найдёшь себе кого-то, кто будет тебя любить."
Я сжал бутылку.
— Да пошла ты...
Голос прозвучал хрипло и тихо, растворяясь в ночном воздухе.
Вторая бутылка закончилась быстрее первой. Я даже не заметил, когда именно. Просто в какой-то момент наклонил её — и из горлышка вытекли последние капли.
— Отлично...
Голос звучал уже глухо, будто не мой.
Голова шумела, тело стало тяжёлым, движения — чуть медленнее, но мысли... мысли всё ещё не выключались. Просто стали грязными, спутанными, острыми.
Я поставил пустую бутылку на стол с глухим стуком и резко поднялся.
Зря. Мир качнулся.
— Чёрт...
Я ухватился за край стола, подождал, пока пол перестанет уплывать из-под ног.
В животе неприятно скрутило. Я вспомнил, что за весь день почти ничего не ел.
Отлично. Алкоголь на пустой желудок — гениально.
Я пошёл внутрь, оставив дверь на террасу открытой. Холодный воздух тянулся следом в квартиру, но мне было всё равно.
На кухне горел тот же слабый свет.
Я открыл холодильник.
Свет ударил в глаза слишком резко.
— Так...что у нас тут...
Голос звучал хрипло, медленно, слова будто цеплялись друг за друга.
Контейнеры. Овощи. Соусы. Что-то аккуратно сложенное — явно приготовленное ею.
Я смотрел на это, но ничего не хотелось.
Слишком сложно.
Я взял первый попавшийся контейнер, открыл, понюхал.
— Нет...
Поставил обратно. Хлеб. Сыр. Фрукты.
Почему всё выглядит так...нормально?
Я закрыл холодильник сильнее, чем нужно.
— Отлично. Просто замечательно.
Желудок болезненно сжался.
Я открыл шкаф.
Печенье. Орехи. Что-то ещё. Взял пачку, попытался открыть — пальцы не слушались. Пластик скользил, рвался не там, где нужно.
— Да чтоб тебя...
Наконец разорвал упаковку, достал пару печений, сунул в рот почти не жуя.
Сухо. Невкусно. Но хоть что-то.
Я прислонился к столешнице, тяжело дыша.
Вторая бутылка осталась на террасе, третья — в пакете. И я уже знал, чем всё закончится.
Я провёл рукой по лицу, закрывая глаза.
И в этот момент где-то в глубине квартиры тихо скрипнула дверь. Едва слышно.
Я замер на секунду, прислушиваясь.
Может, показалось. Может, просто дом «дышит». Мне было всё равно.
Я взял пачку печенья, зажал её под мышкой и потянулся за пакетом на столе. Бутылки тихо звякнули — слишком громко для ночи.
— Ещё и шумлю, как идиот, — пробормотал я.
Достал третью бутылку. Тяжёлая, холодная, надёжная.
Единственное, что сегодня не подводит.
— Держи...держи...
Пальцы слушались плохо. Но открылась.
Я вернулся на террасу, ногой толкнув дверь шире. Ночной воздух сразу обнял холодом, влажностью и запахом моря.
Ветер усилился.
На столике стояли пустые бутылки, одна лежала на боку. Картина идеальная — если цель выглядеть максимально жалко.
Я сел обратно в кресло, поставил бутылку на стол, открыл пачку печенья и снова сунул пару штук в рот.
Сухо. Безвкусно. Крошки сразу прилипли к языку.
— Боже...что за дерьмо...
Но жевал всё равно. Потому что иначе будет ещё хуже.
Я сделал большой глоток прямо из бутылки, запивая эту сухость. Алкоголь обжёг горло, заставив закашляться.
— Да...вот так лучше...
Ветер пробрался под футболку, по коже пошли мурашки. Только сейчас я понял, что реально замёрз.
Я оглянулся и заметил что-то на соседнем кресле.
Плед. Тёмный, мягкий, аккуратно сложенный.
Не помню, чтобы он там был раньше.
Может, Лола оставила. Мысль мелькнула и исчезла.
Я схватил его, не разворачивая до конца, накинул на плечи, завернулся кое-как, будто это могло защитить от всего сразу — холода, ночи, мыслей.
Стало чуть теплее. Не внутри. Но хотя бы снаружи.
Город внизу светился, вода чёрной лентой отражала огни, где-то далеко слышалась музыка, смех, жизнь.
Как будто в другом мире.
— Отлично... — пробормотал я тихо. — Просто отличная ночь.
Сделал ещё глоток.
Алкоголь уже не бил — просто затуманивал, размазывал реальность по краям.
Мысли стали медленными. Тело — тяжёлым.
Я смотрел в темноту, почти не моргая, чувствуя, как холод и тепло пледа одновременно давят на кожу.
И в какой-то момент понял одну вещь.
Я не хочу идти внутрь.
Потому что там — тишина, стены и слишком много места для мыслей.
А здесь хотя бы есть море. И алкоголь.
И ощущение, что можно просто сидеть...пока всё внутри окончательно не выключится.
Я даже не помнил, когда именно перестал считать глотки.
Голова стала тяжёлой, будто внутри налили густого тумана. Звуки притупились, огни расплывались, тело постепенно переставало слушаться. Плед соскользнул с плеч, но мне было слишком лень поправлять.
Я откинулся глубже в кресле, вытянул ноги, бутылка осталась в руке — пальцы уже держали её неуверенно.
Ветер больше не казался холодным.
Вообще ничего не казалось особенно важным.
Веки опустились сами. Всего на секунду.
Потом ещё на секунду.
Где-то далеко шумело море. Ровно, монотонно, убаюкивающе. Это был единственный звук, который оставался чётким.
Я почти провалился.
Сознание начало скользить куда-то вниз, туда, где нет мыслей, нет разговоров, нет её лица перед глазами.
И вдруг...шаги. Очень тихие.
Сначала я подумал, что показалось.
Потом — снова. По полу квартиры. Медленные, осторожные, будто человек не хочет шуметь.
Я не открыл глаза. Не повернул голову.
Только замер.
Дверь за спиной всё ещё была открыта, и из квартиры тянулся тёплый свет, едва освещая край террасы.
Шаги остановились. Прямо у выхода.
Я почувствовал это почти физически — присутствие, взгляд, воздух, который изменился.
Сердце лениво ударило где-то в груди.
Хотелось сделать вид, что сплю.
Потому что говорить...сил не было. Вообще.
Я чуть сильнее сжал бутылку, пальцы скользнули по стеклу. Она тихо стукнулась о край кресла, звук прозвучал слишком громко в ночной тишине.
Плед окончательно сполз, холод коснулся шеи, но я даже не пошевелился.
Просто сидел, почти провалившись в сон, с тяжёлой головой, мутным сознанием и странным ощущением, что кто-то стоит совсем рядом.
И наблюдает. Ночь вдруг перестала быть пустой.