Глава 6
Я переменила имя. Отныне — никакой Лизы. От Лизы ничего не осталось. Лиза Андрияненко умерла. Я больше не хотела так зваться.
В Интернете я узнала значение своего имени, и это стало последним гвоздем, заколотившим гроб с прежней Лизой. Имя имело греческое происхождение и в переводе означало «обаятельный». Уже ложь. Тогда я стала искать, как на других языках будет слово «уродливый». Самым коротким и впечатляющим оказалось испанское слово «feo». (Зная это, кто решится назвать свою дочь Фео?) Я подумывала назвать себя так, но в конце концов остановилась на имени Мавра. В переводе оно означало «уродливая». Мне это вполне подходило: я жила в темном и довольно мрачном мире. Я стала Маврой. Все — то есть Магда и Уилл — теперь звали меня только так. Я была олицетворением уродливости.
И жила я в темноте. Я спала днем, а ночью, когда никто меня не видел, гуляла по улицам и ездил в пустом метро.
Я дочитал «Собор Парижской Богоматери» (печальный конец — всех настигла смерть). После этого взялась за «Призрака Оперы». Книга очень отличалась от дурацкого сюжета мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера. Призрак вовсе не был непонятым романтическим неудачником. Убийца, годами державший в страхе весь оперный театр, — вот он кто. Призрак похитил молоденькую певицу и пытался силой добиться от нее любви, которой был лишен.
Я понимала чувства главного героя. Я сполна познала отчаяние. Я вдоволь набродилась по темным улицам, напрасно выискивая хотя бы маленький огонек надежды. Я вполне осознала: одиночество порою становится непереносимым и может толкнуть на убийство.
Я жалела, что не живу в недрах громадного оперного театра или собора. Я жалела, что не могу, подобно Кинг-Конгу из фильма, забраться на крышу Эмпайр-стейт-билдинга. Но вместо этого у меня были только книги; книги и бесчисленные улицы Нью-Йорка, заполненные глупыми и равнодушными людьми. Иногда я пряталась возле баров, там где потемнее, и смотрела, как подвыпившие парочки торопятся в темноту, чтобы заняться сексом. Я слышала их вздохи, сопение и стоны. Следя за такой парочкой, я представляла на месте парня себя, воображала, будто это меня сейчас обнимают, и мне в ухо, вместе со страстным шепотом, веет горячее женское дыхание. Я могла без труда обхватить когтями шею очередного счастливца и убить его на месте, а девчонку притащить к себе в логово и заставить отдаться мне, вне зависимости от ее чувств. Конечно, я бы не решилась на такое, но меня пугала сама мысль. Пугало то, что эта мысль появилась в моей голове.
— Мавра, нам надо поговорить.
Когда Уилл вошел ко мне в спальню, я еще лежала в кровати. До его прихода я разглядывала устроенный им розарий, а сейчас просто лежала с полусомкнутыми веками.
— Уилл, большинство роз умерли.
— Так всегда бывает с цветами, растущими на открытом воздухе. Конец октября. Вскоре они все завянут. Природа засыпает до следующей весны.
— А я помогала им, чем могла. Когда видела, что лепестки побурели и съежились, я просто обрывала весь цветок. Я не боюсь шипов. Ранки сразу затягиваются.
— Выходит, этим розам повезло, — грустно улыбнулся Уилл.
— Наверное, я делала это зря. К чему напрасные мучения, если они все равно обречены на смерть? Как вы думаете?
— Мавра…
— Иногда я мечтаю, чтобы и мне кто-нибудь вот так же помог расстаться с жизнью.
Уилл подошел к кровати и внимательно глядел на меня своими незрячими глазами.
— Но есть и упрямые цветы. Вон та красная роза. Она цепляется за ветку и не падает. Я сама не своя, когда за ней наблюдаю. Все внутри переворачивается.
— Мавра, прошу тебя…
— Вы не хотите говорить о цветах? Я-то думала, вы любите цветы. Ведь это вы оживили сад.
— Мавра, я люблю цветы. Но сейчас мне хочется поговорить о наших отношениях, как учитель и ученик.
— Нормальные отношения. Разве нет?
— Их нет. Меня наняли заниматься с тобой. Сказали, что ты очень хочешь учиться. А с недавнего времени я понял, что получаю громадные деньги только за то, что живу в этом доме и почитываю книжечки в свое удовольствие.
— Вас это не устраивает?
За окном налетевший порыв ветра трепал упрямую красную розу. Несколько лепестков оторвались и улетели.
— Нет, не устраивает. Когда получаешь деньги не за что… выходит, я просто ворую их у твоего отца.
— Считайте это перераспределением богатств. Мой отец получает громадные деньги за имя. За имидж. Он зарабатывает в десятки раз больше тех, кто готовит студию, снимает передачу, — в общем, делает все, чтобы самоуверенная физиономия Владимира Андрияненко не исчезла с телеэкранов. Он не заслуживает таких денег. А вы заслуживаете, поскольку вы продолжаете заниматься наукой, даже потеряв зрение. И деньги никогда не падали вам с неба. Это, знаете, как в романе про парня, который грабил богатых и раздавал награбленное бедным.
Естественно, вместе с Уиллом в спальню пришел и Пилот. Он жался к ногам хозяина. Я шевельнула пальцами, подзывая пса.
— Напрасно вы думаете, что я ничему не учусь. Сколько книг я успела прочитать за это время! «Собор Парижской Богоматери», «Призрак Оперы», «Франкенштейн». Сейчас читаю «Портрет Дориана Грея».
Уилл улыбнулся.
— Получается, тематическое чтение.
— Да. Эта тема — темнота. И люди, живущие во тьме.
Я все пыталась подозвать Пилота. Пес никак не реагировал. Глупое животное!
— Мы могли бы поговорить об этих книгах. У тебя есть вопросы?
— Хотела спросить. Вот Оскар Уайльд — он был геем?
— О боже! Я-то думал, у тебя серьезные мысли. Может, даже откровения. Что-то умное.
— Не надо читать наставления, Уилл. Так был или не был?
— Был. И немало за это пострадал. — Уилл дотронулся до поводка Пилота. — Пилот к тебе не подойдет. Он чувствует такое же недовольство, как и я. Время перевалило за полдень, а ты все еще в пижаме, валяешься в кровати.
— А с чего вы решили, что я в пижаме? — удивилась я.
— По запаху. И пес тоже. Но он это вдобавок и видит. И нам обоим это очень не нравится.
— Хорошо. Я через минуту оденусь. Это вас осчастливит?
— Меня — возможно. Особенно если ты примешь душ.
— Договорились. Так расскажите мне про Оскара Уайльда.
— Его сексуальная ориентация дорого ему стоила. Когда раскрылись его отношения с сыном одного лорда, Уайльда судили. Отец молодого человека утверждал, что Уайльд соблазнил его сына и вовлек в противоестественную связь. Литературная слава не уберегла Уайльда от тюрьмы, где он и умер.
— Я тоже в тюрьме, — сказала я.
— Мавра…
— Не возражайте. Взрослый мир любит врать. В детстве тебе долдонят: главное — не внешняя красота, а то, что у тебя внутри. Богатство души и все такое. Взрослые врут. На самом деле все по-другому. Что Феб из «Собора Парижской Богоматери», что Дориан… да и прежняя Лиза Андрияненко — они вели себя с женщинами по-скотски, а из-за красоты им все сходило с рук. Когда ты уродлив, ты всю жизнь как в тюрьме.
— Я этому не верю, Мавра.
— Извините, но мне кажется, слепота сделала вас идеалистом. Можете не верить, но я права.
Уилл вздохнул.
— Мавра, когда мы снова начнем занятия?
— Уилл, цветы в саду умирают.
— Вот что, Мавра. Если ты не прекратишь днем спать и мы не возобновим занятий, я уйду.
Теперь я смотрела на него. Я понимала, что Уилл на меня сердит, но не верила, что он может уйти.
— Но куда вы пойдете? Нелегко найти работу, когда вы… Я хотела сказать…
— Я закончу твою фразу. Нелегко найти работу, когда вокруг полно зрячих преподавателей. Да, нелегко. Зачастую люди видят слепого и начинают его либо жалеть, либо обманывать. Как-то у меня было собеседование с одним типом. Он мне так и сказал: «А вы не думаете, что в вашем положении работать опасно? Вдруг вы за что-нибудь зацепитесь, упадете и кого-нибудь покалечите? А если ваша собака кого-то укусит?»
— И поэтому вы ухватились за возможность учить такого лузера, как я?
Уилл не кивнул и не сказал «да». Он сказал другие слова:
— Я много учился, чтобы полноценно работать. Чтобы не быть обузой другим. Я не могу… не имею права сдаться и все бросить.
Он говорил о моей жизни. Я ведь и прежде жила на отцовские деньги. А если я не сумею снять заклятие, мне придется и дальше жить за его счет.
— Я не хочу ни жалеть, ни обманывать вас, — сказала я. — И очень не хочу, чтобы вы ушли.
— Для этого мы должны возобновить регулярные занятия.
Я кивнула, забыв, что он этого не видит.
— Завтра. Не сегодня. Завтра обязательно. Мне сегодня надо кое-что сделать.
— Твое «завтра» не отговорка?
— Нет. Обещаю вам: завтра мы возобновим занятия.
__________________
Имя Мавра на самом деле так переводится, но мне оно не очень нравится, как вы смотрите на то, чтобы поменять его?! Если вы хотите, то на какое например?! Кстати с вас 15⭐ и будет новая глава.