Осколки отражений
Утро в Сортавале выдалось серым и прохладным, словно сама Карелия торопила их уехать, пока древние духи снова не заявили свои права. Едва проснувшись в уютном гостиничном номере, Варвара и Семён начали быстро собирать вещи. Отель, который ночью казался спасительной крепостью, при свете дня стал лишь временной остановкой. Они быстро сдали ключи, забросили сумки в багажник и не оборачиваясь на туманные леса, выехали на трассу. Предстоял долгий путь домой — двенадцать часов дороги, за которые магия уединения должна была уступить место реальности большого города.
Дорога пролетела в странном оцепенении. Семён молча вцепился в руль, сосредоточенно обгоняя фуры, а Варвара то и дело проверяла телефон, ловя сеть. Когда впереди наконец замигали огни московской кольцевой, оба почувствовали, как внутри натягивается невидимая струна.
Едва они переступили порог квартиры, идиллия окончательно рассыпалась. Варвара, даже не успев сбросить кроссовки, сразу уткнулась в смартфон. Семён бросил ключи на комод, и звук удара металла о дерево прозвучал в тишине прихожей как выстрел. Он посмотрел на её согнутую спину и почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение — там, в лесу, они были единым целым, а здесь их снова разделял цифровой экран.
— Варя, ты можешь хотя бы сейчас его отложить? — глухо спросил он, пытаясь сдержаться.
— Подожди, Сём, тут Ира прислала черновой монтаж той сцены у избы, — она восторженно ткнула пальцем в экран, показывая ему видео. — Посмотри, как свет лег, когда мы узел вязали! Это же просто невероятно, зрители с ума сойдут от такой мощи и эстетики... Мы выглядим как настоящие лидеры сезона.
Семён резко обернулся. В его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь.
— Зрители? Лидеры? — переспросил он, и в его голосе прорезался металл. — Тебя сейчас серьезно волнует, как лег свет на твою окровавленную ладонь? Ты понимаешь, что там, в лесу, ты чуть не отдала этой твари свою жизнь? Что если бы я опоздал на секунду, ты бы не видео сейчас монтировала, а гнила в болоте? А ты сейчас радуешься хорошему ракурсу?
— Семён, не начинай, — Варвара нахмурилась, убирая телефон за спину. — Это часть нашей работы. Благодаря этому выпуску мы получим голоса, это даст нам проход в финал. Я сделала то, что должна была, и результат того стоил.
— «Мы»? — перебил он, делая шаг к ней. Воздух в узком коридоре мгновенно стал наэлектризованным, волосы на руках встали дыбом от избытка статики. — Нет, Варя. «Мы» были там, на Ладоге. А здесь ты снова превращаешься в проектную куклу, которой рейтинг важнее того, что мы чуть не сгорели изнутри. Ты позировала, Варя! Пока я держал твою жизнь на своих плечах и вливал в тебя свои силы до последнего остатка, ты думала о том, как будешь смотреться в кадре. Ты предала этот момент, превратив его в шоу.
— Да как ты смеешь?! — выкрикнула Варвара, отшвыривая телефон на диван. — Я рисковала собой, чтобы спасти человека, а не ради картинки! Твоя проблема в том, что ты не можешь вынести моего триумфа. Если ты ревнуешь меня к проекту или к моему успеху — так и скажи прямо, не прикрывайся своей фальшивой заботой!
В этот момент её телефон, упавший на подушки дивана, снова настойчиво завибрировал. Экран вспыхнул, и Семён, стоявший ближе всех, невольно опустил взгляд. На дисплее высветилось сообщение от Артёма Бесова:
«Варя, посмотрел нарезку. Визуально сильно, но зря ты подпустила к узлу Лескова. Он тебе весь канал перекрыл, тянет одеяло на себя. Обсудим это завтра перед Готическим? Я знаю, как это исправить».
Семён горько усмехнулся и резко схватил смартфон, сунув его почти под нос Варваре.
— «Тянет одеяло на себя»? Так ты уже и Бесову это отправила? Обсуждаешь нашу защиту с этим темным практиком, пока я заношу твои сумки в дом? Ты понимаешь, что он специально вбивает клин между нами, а ты ведешься на его дешевые манипуляции, как девчонка-новичок?
— Отдай телефон, Лесков! — Варвара рванулась к нему, её глаза вспыхнули янтарем, а вокруг пальцев начал сгущаться едва заметный туман. — Артём — опытный мастер, он увидел со стороны то, что ты в своей слепой ревности не замечаешь! Ты действительно давил на меня своим полем у той избы. Ты не давал мне работать в полную силу, ты душил меня своей опекой! Ты просто не даешь мне быть самостоятельной величиной!
— Я спасал тебе жизнь! — прорычал Семён, и в комнате ощутимо упала температура, окна покрылись тонкой коркой инея изнутри. — А он просто путает тебе мысли, чтобы рассорить нас перед залом. И у него, черт возьми, это отлично получается! Ты считаешь мнение этого интригана важнее моего доверия? После всего, что было в Карелии?
— Ты считаешь себя единственным, кто знает истину! — вскрикнула Варвара, и её голос сорвался на рыдание. — Я приехала в Карелию с партнером, которого любила, а оказалась под надзором строгого учителя, который критикует каждый мой шаг! Бесов прав — ты боишься моей силы, Семён! Боишься, что в этом союзе я окажусь ярче, сильнее и важнее тебя! Ты хочешь, чтобы я была лишь твоим бледным отражением!
Семён замер, его лицо побелело, а взгляд стал по-настоящему пугающим. Это обвинение ударило его в самое сердце. Кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели.
— Я боюсь за тебя, дура! — прорычал он, и в этот момент в прихожей не выдержало зеркало.
Оно взорвалось изнутри, осыпав их сотнями стеклянных брызг. Один из осколков полоснул Семёна по щеке, оставив тонкую алую царапину. Кровь медленно потекла вниз, но он даже не шелохнулся.
— Ты выбрала их одобрение вместо нашего союза, — голос Семёна стал пугающе тихим и холодным. — Если ты сейчас выйдешь, завтра в Готическом зале мы будем стоять не как пара. Мы будем конкурентами. Ты этого хочешь? Этого добивался твой «мастер» Бесов?
Варвара стояла среди осколков, её аура полыхала рваным, агрессивным светом. Она видела кровь на его лице, видела его боль, но ядовитые слова Артема уже проросли в её сознании, искажая реальность.
— Похоже, мы и так уже конкуренты, Семён. Я больше не позволю тебе перекрывать мой свет. До завтра.
Она рванула дверь, и звук захлопнувшейся створки отозвался болезненным эхом во всей квартире. Семён остался стоять в темноте прихожей, глядя на свое разбитое отражение в остатках зеркала. Он чувствовал, как между ними только что с треском порвалась та самая невидимая нить, которую они так бережно вязали в лесах Карелии.