Вкус перекиси и чая
Когда за Аней Вартюховой захлопнулась входная дверь, в квартире воцарилась оглушительная тишина. Казалось, вместе с Аней ушёл весь шум, скандалы и бесконечное ворчание, оставив Варю и Сёму в пространстве, где больше не за что было прятаться.
Варя медленно собирала со стола остывшие чашки. Её пальцы всё еще подрагивали, а в голове набатом стучали слова Ани: «Я выхожу из этой игры». Это было не просто обещание не мешать - это был вызов им обоим признать то, что они так тщательно скрывали за маской деловых отношений и взаимных подколок.
Лесков сидел неподвижно, прислонившись спиной к холодной стене. Яркий свет кухонной лампы подчеркивал резкие тени на его лице: багровый след на скуле, аккуратный белый пластырь и рассеченную губу. Он выглядел усталым, но его взгляд, направленный на Варю, был непривычно острым.
- Варя, подойди, - негромко позвал он.
Она замерла у раковины, на секунду зажмурившись, а затем медленно повернулась.
- Тебе правда нужно лечь, Сём. Завтра всё будет болеть еще сильнее. Давай я... я принесу тебе лед?
- К черту лед, - Семён резко встал, в два шага преодолевавая расстояние между ними.
Варя не успела отступить. Он перехватил её руки, и она почувствовала, насколько горячими были его ладони по сравнению с её ледяными пальцами. Сердце зашлось в бешеном ритме, а дыхание перехватило.
- Зачем ты это делаешь? - прошептал он, глядя ей прямо в глаза. - Зачем делаешь вид, что тебя волнуют только мои синяки? Мы оба слышали Аню. Она права. Мы катимся в пропасть, но я не хочу падать туда один.
Варя сглотнула, чувствуя, как по коже пробежал мороз.
- Сём, это всё из-за адреналина. Драка, Максим, угрозы... Мы просто на взводе. Ты же знаешь, что сейчас не время для... этого.
- А когда будет время, Варя? - перебил её Лесков, его голос стал опасно низким. - Когда нас окончательно подставят? Или когда Максим снова решит заявить на тебя права? Я устал играть в напарников, когда внутри всё горит каждый раз, как ты оказываешься рядом.
Он притянул её чуть ближе, так что их дыхание смешалось.
- Скажи мне сейчас, глядя в глаза... Тебе правда всё равно?
Варя молчала несколько секунд, ловя его лихорадочный взгляд. Она видела в его глазах столько решимости и нескрываемой боли, что вся её защита рухнула.
- Нет, Сём, - выдохнула она, сдаваясь. - Мне не всё равно. Я просто... я очень боюсь тебя потерять из-за этой грязи.
- Не потеряешь, - пообещал он.
Лесков осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки свободной рукой, обводя контур лица. Варя невольно подалась навстречу этому прикосновению. Весь её самоконтроль, вся броня «строгой Варвары Петрович» рассыпалась в прах. Она видела каждую черточку его лица, чувствовала запах его парфюма, смешанный с едким ароматом антисептика, и понимала - назад пути нет.
Он медленно наклонился. Его губы коснулись её - сначала осторожно, словно пробуя на вкус её страх и сомнения, а затем более уверенно и требовательно. Это был их первый поцелуй, в котором смешалось всё: горечь недавней драки, вкус чая и огромное, копившееся неделями напряжение. Варя ответила, запуская пальцы в его волосы, забыв о том, что еще минуту назад хотела отправить его спать. В этот миг мир за пределами кухни перестал существовал. Не было ни преследователей, ни прошлого, ни завтрашнего дня. Были только они двое.
В это же время в своей темной комнате Аня Артюхова яростно щелкала мышкой. Перед ней на экране застыл стоп-кадр с камеры у готзала.
- Так-так-так... - прошептала она, увеличивая изображение.
В объектив попал край черного внедорожника, который стоял в слепой зоне. Из окна машины показалась рука в дорогом пиджаке, выбрасывающая пустую пачку сигарет. Аня прищурилась, узнав редкий бренд, который заказывал только один человек в их городе - главный конкурент их семьи по бизнесу.
- Значит, Максим был лишь пешкой, - Аня быстро скопировала файл на флешку. - Решили ударить по Варе через Сёму? Ну уж нет.
Она взглянула на телефон, раздумывая, стоит ли звонить Варе прямо сейчас. Но, вспомнив, в каком состоянии оставила этих двоих на кухне, она усмехнулась и отложила мобильный.
- Пусть пока понаслаждаются своим «перемирием». Завтра их ждет очень тяжелый день.