глава 48
приехали мы в какое-то неизвестное место уже под утро, когда небо только-только начинало светлеть, а рассвет медленно расползался по горизонту серым, холодным светом. бобик резко затормозил, двери распахнулись почти сразу, и только тогда я поняла, что к съёмкам нас никто даже не собирался готовить. камеры уже были направлены прямо на нас.
— в дом идите! — крикнула наталья, пока мы кое-как выбирались из машины.
я первой спрыгнула на землю и тут же скривилась. ноги затекли так, что их буквально ломило, спина болела после этой тесной поездки, а ступни стали ватными, будто не моими.
оглядевшись по сторонам, я нахмурилась.
перед нами стоял огромный дом. старый, мрачный, будто заброшенный много лет назад. окна тёмные, стены облезлые, а вокруг него толпились те самые люди в чёрных мантиях и белых масках.
и грязь.
всё вокруг было в грязи.
густое месиво под ногами чавкало с каждым шагом, моментально пачкая обувь.
— бляяять, че за грязь, че за заброшка, че за люди — брезгливо заговорила я, скривив лицо и глядя на свои уже испачканные кроссовки.
— это пиздец, ребятки — качая головой, произнесла виолетта.
мы встретились с ней взглядами одновременно, и по её лицу я сразу поняла, что думает она ровно то же самое.
войдя внутрь дома, я поморщилась ещё сильнее.
обои отходили от стен огромными кусками, в углах висела толстая паутина, пол был покрыт слоем пыли и мусора, а воздух стоял тяжёлый, затхлый.
гул нашего недовольства сразу разнёсся по всему дому.
кто-то матерился, кто-то смеялся от нервов, кто-то просто возмущённо оглядывался по сторонам.
— на второй этаж, ну девчонки, быстрее — поторопила нас наташа.
мы все одновременно уставились на лестницу.
полуразваленную.
скрипучую.
подозрительную.
— кто первый идёт? — спросила лера, оглядев всех и остановив взгляд на виолетте.
— нее, я не пойду — эмоционально ответила виолетта, сразу отступая назад и поглядывая на лестницу с откровенным недоверием.
я тяжело вздохнула.
— заебали — прошептала себе под нос и первой направилась к лестнице.
ступени жалобно скрипели под ногами.
и в этот момент сверху внезапно раздался громкий мужской голос:
— раз, два, страх заберёт тебя...
я дёрнулась всем телом.
— ох, ебать, ёбну... — вырвалось у меня от неожиданности.
за спиной сразу раздался смех девочек.
— три, четыре, запирайте дверь в квартире... — продолжал говорить записанный голос.
я напряглась, но всё равно пошла дальше первой.
— тут блять дверей нет, как их запереть — проворчала я с раздражением.
после этого виолетта заржала так громко, что её тут же поддержали остальные.
поднявшись наверх, я зашла в одну из комнат, откуда доносился голос.
внутри были разбросаны спальники, какие-то припасы, банки тушёнки, а вдоль стены стояли места, похоже подготовленные для нас.
и тут мой взгляд зацепился за странные фигурки.
— о, там куклы какие-то — громко сказала я, подходя ближе.
— принцессы ебать — прыснула виолетта.
я прищурилась, вглядываясь внимательнее.
а потом резко обернулась к девочкам.
— так это мы! — крикнула я.
сзади вдруг раздался скрип пола.
я резко обернулась.
и вздрогнула.
прямо передо мной стоял мужик с настолько нелепым макияжем, что я сначала испугалась, а потом меня мгновенно прорвало на смех.
— ты ебать как будто вместо нас в этом бобике ехал — вырвалось у меня сквозь нервный хохот.
девочки тоже начали смеяться.
мы расселись по местам и начали слушать мужчину.
он что-то рассказывал про дом правды, про испытания, про честность, но если честно, мне было абсолютно плевать.
я сидела рядом с виолеттой, а за нами находились кристина и кира.
и всё, что я слышала, это шёпот виолетты над ухом.
она комментировала буквально всё.
его макияж.
его интонацию.
его движения.
его пафос.
и меня разрывало с каждого её слова настолько, что я сидела, закрыв лицо руками, пытаясь хоть как-то сдержать смех.
из-за этого я постоянно ловила раздражённые взгляды продюсеров, стоящих за кадром.
— простите, но у меня нет привычной для вас еды, а вот для меня тут еды полно, и с вашим приходом её стало ещё больше — угрожающе заговорил мужчина, взмахивая руками.
— конечно, девять вареников, блять — не думая сказала кристина.
и тут меня окончательно прорвало.
я согнулась пополам от смеха, уже не пытаясь его скрывать.
но спустя время смешно стало не всем.
на экране начали показывать наши истории.
каждую из них превратили в жуткую сказку.
истории девочек шли одна за другой, и с каждой новой атмосферу в комнате будто сдавливало всё сильнее.
я слушала их и всё это время пыталась понять только одно.
что они сделали с моей историей.
после сказки кристины мужчина медленно поднял следующую фигурку.
светлая.
с длинными волосами.
голубоглазая.
— это лика — негромко произнесла виолетта.
взгляды сразу переместились на меня.
я ничего не ответила.
просто смотрела на экран, чувствуя, как внутри неприятно начинает сжиматься грудная клетка.
и спустя секунду зазвучал голос:
— жила-была в дремучем лесу дивной красоты девица с длинными белокурыми волосами, что спадали ниже пояса, словно шёлк. очи её были холодны, как зимняя ночь, а сама она казалась не человеком, а лесным чудом из старинных сказаний.
я замерла.
улыбка медленно сползла с моего лица.
— росла девица в доме мрачном да недобром, где обитали чудища лютые. и однажды, не стерпев более страха да горя, покинула она тот дом и ушла прочь по лесным тропам. да не одна, а с дочкой своей названной.
в комнате стало тихо.
слишком тихо.
— долго скиталась красавица по белу свету с детем в охапку, пока не встретился ей человек родной крови, что говорил ласково да обещал укрыть от всех бед и напастей...
я сразу поняла к чему идём эта история.
— поверила ему красавица.
голос, доносившийся из старых колонок, звучал медленно, тягуче и неприятно спокойно. будто каждое слово специально растягивали, смакуя его. от этого становилось только хуже.
— да только в одну тёмную ночь, когда в доме стояла глухая тишина, человек тот оказался страшнее всякого чудища лесного.
я сидела неподвижно, глядя прямо на экран.
не отворачивалась.
не моргала.
только чувствовала, как с каждым новым словом внутри всё сильнее сжимается. взгляд мой постепенно мрачнел, а пальцы медленно впивались в подлокотники кресла.
рядом тихо пошевелилась виолетта.
её ладонь осторожно легла мне на колено. большой палец едва заметно поглаживал ткань моих штанов, будто она пыталась успокоить меня хотя бы этим.
но легче не становилось.
совсем.
— и смолчала свою боль тогда девица, не проронила ни слова.
в комнате повисла такая тишина, что слышалось чужое дыхание.
— а с той самой ночи сердце её сделалось холодным, будто покрытым льдом, и более никому она не верила, ни от кого помощи не ждала.
экран погас.
я медленно откинулась на спинку кресла, запрокинув голову назад.
горло болезненно сжалось.
— бля... я думала они больше не будут этого делать...
голос мой дрожал.
я резко закрыла лицо трясущимися руками и начала нервно тереть его ладонями, будто пыталась стереть всё происходящее, всё услышанное, всё это чувство мерзости и беспомощности.
рядом было слишком тихо.
слишком.
— какая интересная история — почти с усмешкой проговорил мужчина.
я резко убрала руки от лица и со всей силы ударила кулаком по подлокотнику кресла.
глухой удар эхом разошёлся по комнате.
— ахуенная. больше ничего и не скажешь — прошипела я сквозь зубы.
мужчина смотрел спокойно.
слишком спокойно.
будто перед ним сидел не живой человек, а очередная история для рейтингов.
— с чего начинается эта история?
я тяжело вздохнула, прикрыв глаза.
челюсть сжалась так сильно, что заболели зубы.
рука виолетты всё ещё лежала у меня на колене, слегка поглаживая его. даже сейчас, несмотря на всё напряжение между нами, её поддержка чувствовалась сильнее многих слов.
я медленно откинулась спиной на кресло.
— когда умерла бабушка, мне было шестнадцать лет... естественно стало тяжело с ребёнком, которому три года было...
голос звучал тихо и хрипло.
я слегка качнула головой, смотря куда-то мимо всех.
не на камеры.
не на девочек.
— что за ситуация так сильно оставила на тебе след? — вновь спросил мужчина.
внутри всё похолодело.
я отвела взгляд в сторону.
на секунду захотелось снова соврать.
сказать что угодно.
но сил уже просто не осталось.
— он изнасиловал меня — негромко произнесла я, уже без сил скрывать это ужасное событие.
слова прозвучали тихо, почти безжизненно.
в комнате мгновенно повисла тишина.
глухая.
тяжёлая.
даже виолетта перестала двигать рукой.
— кто он? — негромко переспросила ангелина, сидевшая в другом конце комнаты.
я перевела на неё взгляд и тяжело вздохнула.
— дядя. родной.
на плечо вдруг опустилась горячая ладонь.
я вздрогнула и резко обернулась.
кира.
она смотрела на меня непривычно спокойно, без своей привычной агрессии и раздражения.
и почему-то именно это окончательно разозлило меня.
эти жалостливые взгляды.
эта тишина.
и то, как всё это преподнесли, будто дешёвое представление.
будто цирк.
я резко откинула руки и поднялась с места.
— всё, идите нахуй со своим этим цирком — негромко прошипела я, направляясь к выходу.
— туда нельзя, лика — громко сказала наташа, встав в проходе.
— да похуй мне, я не буду тут сидеть, всё! — уже громче ответила я и резко оттолкнула её плечом.
выйдя в коридор, я сделала ещё несколько шагов и медленно скатилась спиной по стене вниз.
колени подогнулись.
я закрыла голову руками и уставилась в пол.
казалось, что это конец.
тот позор, который я так долго скрывала, всё равно вылез наружу.
всё моё долгое враньё психологу оказалось бесполезным.
— лика... маенький, вернись — негромко заговорила виолетта, выходя следом.
она остановилась напротив меня.
а я не могла даже посмотреть ей в глаза.
не могла.
— уйди — громко сказала я.
почти сразу послышались ещё чьи-то шаги.
тихий скрип пола.
кто-то присел рядом.
а потом меня резко и крепко обняли.
я даже головы не подняла, но сразу поняла, кто это.
захарова.
по её рукам.
дёрганым, резким движениям, которыми она вроде и пыталась гладить меня по спине, но делала это слишком нервно и грубо, потому что по-другому просто не умела.
по напряжённым плечам.
по крепкому хвату.
по тяжёлому дыханию прямо над ухом.
не глядя, я уткнулась лицом ей в плечо.
её ладонь тут же коснулась моих волос, медленно проходясь по голове.
— всё, всё, всё... — зашептала захарова.
голос её был тихим и хриплым.
я зажмурилась сильнее.
— это ужасно... — глухо произнесла я ей в плечо.
— знаю — коротко ответила она.
из комнаты выглянула дина.
— лика, ты вернёшься на съёмку?
— пусть посидит тут — сразу сказала виолетта, всё ещё стоя рядом с нами.
дина тяжело вздохнула.
по её лицу было видно, что спорить сейчас бесполезно.
через несколько секунд съёмки продолжились уже без нас троих.
а мы так и остались сидеть в коридоре, прямо у стены, на грязном полу.
кристина сидела слева от меня, закинув руку мне на плечи.
виолетта справа медленно гладила меня по ноге.
я смотрела куда-то перед собой и тихо заговорила:
— я розенберг говорила, что смогла там вырваться... забрала ребёнка и ушла...
горькая усмешка сама появилась на лице.
я потёрла ладонью лицо.
— ну а куда бы я уехала в три часа ночи? в свои шестнадцать с трёхлетним ребёнком...
виолетта молчала.
кристина тоже.
они просто слушали.
впервые не перебивая.
— потом что было? — негромко спросила захарова.
я опустила взгляд вниз.
в памяти тут же начали всплывать рваные, неприятные обрывки прошлого.
темнота.
тихий свет из зала.
запах алкоголя.
закрытая дверь.
и липкий страх, от которого тогда немело всё тело.
я медленно покачала головой.
— молчала... боялась еву напугать. она спала в соседней комнате... — тихо говорила я.
— утром тим забрал меня на машине, я ему всё рассказала...
голос мой звучал устало и глухо, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.
я сидела, опустив взгляд куда-то в грязный пол коридора, и медленно теребила пальцами край рукава.
— они его выловили на улице, отпиздили... он молчал какое-то время, а потом всё всплыло. вот так и забрали у меня еву...
последние слова прозвучали почти шёпотом.
рядом резко выругалась виолетта.
— пидор ебаный!
она со злостью ударила кулаком по полу, отчего по старым доскам разошёлся глухой звук.
я раздражённо цокнула языком и покачала головой.
— да все они там ебанутые...
горло неприятно саднило.
воздух в этом доме казался тяжёлым, сырым, пропитанным пылью, старостью и чем-то гнилым.
подняв взгляд на очередной скрип половиц, я заметила нескольких операторов, стоявших чуть поодаль от нас.
камеры были направлены прямо на нас.
на меня.
они снимали весь этот разговор.
весь.
я увидела, как за моим взглядом проследили и девочки.
лицо кристины изменилось мгновенно.
челюсть напряглась.
взгляд стал тяжёлым и злым.
— бля, ебанат, я сейчас встану и эту камеру тебе в жо...
она резко начала подниматься с места.
я тут же схватила её за запястье.
крепко.
захарова резко обернулась на меня.
в глазах её всё ещё кипела злость.
я медленно качнула головой.
— кристин... не надо...
голос мой был тихим и уставшим.
она несколько секунд просто смотрела на меня.
гневно дышала.
будто внутри у неё всё ещё шёл спор между желанием разнести здесь всё к чертям и тем, что я попросила её остановиться.
в итоге она всё же тяжело села обратно на место.
взгляд её упал в пол.
желваки на лице всё ещё нервно двигались.
из комнаты снова вышла дина.
она остановилась перед нами, оглядела нас троих и слабо улыбнулась. грустно. осторожно.
— может, всё же вернёшься?
я молча смотрела на неё.
задумалась.
рядом виолетта и кристина тоже ждали моего ответа.
я тяжело выдохнула и коротко кивнула.
после этого начала медленно подниматься с пола.
штаны у нас троих были ужасно грязные от пыли и старого пола.
глаза у девочек покраснели от эмоций.
у меня же скорее от этой вони, пыли и бессонной ночи.
плакать я не собиралась.
не сейчас.
не перед ними.
мы снова вошли в комнату, где продолжались съёмки.
и стоило мне переступить порог, как всё тело снова неприятно напряглось.
камеры.
взгляды.
тишина.
всё это вызывало раздражение.
— итак, лика, готова ли ты поведать нам всем о тайне, которую мы так ждём, в обмен на облегчение жизни в этом доме? — вновь заговорил мужчина.
я раздражённо поджала губы.
сначала вообще не хотела ничего рассказывать.
хотелось просто послать их всех нахуй и уйти обратно в коридор.
но теперь девочки сидели вокруг меня ближе.
виолетта рядом.
ангелина неподалёку.
кристина вообще почти вплотную.
и эта поддержка всё же заставила меня начать говорить.
я тяжело вздохнула.
— в шестнадцать лет у меня умерла бабушка... проблемы с деньгами были, нервов много тратила, ещё и ева совсем маленькая была...
я говорила спокойно, но внутри всё неприятно холодело.
— помочь мне решил мой родной дядя. мамин младший брат. сначала нормально всё было... я верила ему прям сильно...
в комнате стояла абсолютная тишина.
— а потом... вечером со смены я приехала, ева спала, а он пьяный...
я на секунду замолчала.
горло болезненно сжалось.
но взгляд отводить не стала.
смотрела прямо на мужчину перед собой.
— начал обнимать, потом лапать. я сначала ахуела... хотела что-то сделать, но а как? ребёнок спит, ехать мне некуда. и куда я ночью с ней пошла бы?
ангелина, лежавшая головой у меня на плече, крепче обняла меня руками.
её голос прозвучал тихо.
очень тихо.
— что было дальше?
я опустила взгляд вниз.
на секунду в голове снова вспыхнули неприятные обрывки воспоминаний.
темнота комнаты.
запах алкоголя.
тихий детский сон за стенкой.
и собственный страх.
— я молчала, чтобы ребёнка не разбудить... на утро собрала вещи, и очень близкий человек забрал меня на какое-то время к себе...
я медленно качнула головой.
— но больше так близко никого я к себе не подпускала. особенно мужиков.
после этих слов я замолчала.
в комнате снова стало тихо.
мужчина прокашлялся и кивнул на вещи, лежащие неподалёку.
— ужасная история. но правила были выполнены. можете выбрать одну из предложенных для выживания вещей.
я подняла взгляд.
среди всего хлама взгляд сразу зацепился за несколько бочек с водой.
— воду.
коротко кивнула я, поднимаясь с места.
сразу следом встали кристина и кира.
они, даже не спрашивая ничего, просто обогнали меня и сами потащили тяжёлые бочки.
я только молча смотрела им вслед.
съёмки наконец закончились.
нас отвели в комнату, где стояли девять раскладушек.
и больше почти ничего.
грязные стены.
пыль.
сырость.
вонь.
нам выдали форму.
всё одинаковое.
зелёные спортивные штаны, кофты, шапки, куртки и высокие сапоги, будто нас привезли не в дом правды, а в какую-то армию.
комната выглядела отвратительно, но мы всё равно начали приводить её в порядок.
— я предлагаю сдвинуть несколько кроватей — сказала виолетта, посмотрев на меня.
я кивнула.
так мы и сделали.
наши две кровати стояли в углу, рядом друг с другом.
— всё, жрать пойдёмте готовить — кивнула лера, позвав всех на улицу.
вечером, когда уже окончательно стемнело, мы сидели на улице прямо на земле.
развели костёр.
поставили котелок с водой.
варили картошку и грели тушёнку.
холод пробирал до костей.
я слегка дрожала, сидя ближе к огню и подкидывая в костёр куски дерева, чтобы пламя не потухло.
искры поднимались вверх и исчезали в темноте.
рядом молча присела кира.
несколько минут она вообще ничего не говорила.
просто сидела рядом.
— ты как? — негромко спросила она, глядя не на меня, а куда-то в тёмную даль.
— пойдёт — сухо ответила я и снова подкинула дрова в огонь.
— врёшь?
теперь она уже повернулась ко мне.
я продолжала смотреть на огонь, но боковым зрением всё равно замечала её взгляд.
тяжёлый.
внимательный.
— я не хочу поднимать эту тему — спокойно ответила я.
сил говорить об этом больше не было.
совсем.
кира молча протянула руку и закинула её мне на плечи.
в знак поддержки.
я никак не отреагировала.
не отстранилась.
но и не придвинулась ближе.
просто сидела, глядя в огонь и не понимая, как вообще реагировать на чужую заботу.
— мы куртки принесли, кто там замёрз? — громко крикнула настя.
её голос раздался где-то со стороны дома, перекрывая треск костра и разговоры девочек.
я машинально подняла голову, уже собираясь ответить, но слова так и застряли где-то внутри.
рядом с настей стояла кристина.
в руках у неё была куртка. не её куртка. моя.
она смотрела не просто на меня.
взгляд её медленно скользил с моего лица на руку киры, лежавшую у меня на плечах, а потом обратно.
и выражение лица у неё было странное.
слишком смешанное.
там было всё сразу: раздражение, злость, обида и что-то ещё, от чего внутри у меня неприятно сжалось.
словно специально, будто почувствовав этот взгляд, кира обняла меня крепче.
её рука сильнее притянула меня к себе за плечи.
я ничего на это не сказала.
лишь медленно поднялась на ноги, чувствуя, как от холода неприятно ломит тело.
сделала несколько шагов навстречу к ним.
кристина всё так же стояла неподвижно.
— я замёрзла — негромко сказала я.
голос прозвучал спокойно, но внутри всё почему-то напряглось.
в руках у захаровой была только одна куртка.
она долго смотрела мне прямо в глаза.
слишком долго.
ничего не делала.
не двигалась.
только взгляд её становился всё темнее и тяжелее.
огонь от костра отражался в её глазах, делая их почти чёрными в этой ночи.
— кристина... — тихо начала я, желая хоть что-то сказать.
объяснить.
остановить то, что она уже явно успела себе надумать.
но договорить она мне не дала.
молча подошла ближе и резко накинула куртку мне на плечи.
пальцы её задели мою шею.
случайно.
или нет.
я не поняла.
а потом она тут же развернулась и пошла обратно к дому.
не сказав ни слова.
я так и осталась стоять на месте, глядя ей вслед.
на её напряжённую спину.
на быстрый шаг.
на то, как она даже не обернулась.
внутри неприятно кольнуло.
я уже сделала шаг вперёд, собираясь пойти за ней.
остановить.
догнать.
но в этот момент меня удержали за плечо.
виолетта.
— держи, твоё.
она протянула мне банку с тушёнкой, в которой уже была перемешана горячая варёная картошка.
от еды шёл пар.
я молча посмотрела сначала на банку в её руках, потом перевела взгляд обратно туда, где в темноте скрылась кристина.
тишина между нами с виолеттой длилась несколько секунд.
виолетта смотрела внимательно.
будто и без слов понимала, о чём я сейчас думаю.
— не иди за ней. хотя бы не сейчас — негромко посоветовала она.
я поджала губы, крепче запахивая куртку на плечах.
от неё всё ещё пахло кристиной.
сигаретами.
холодом улицы.
и её духами.
я опустила взгляд в землю, тяжело выдыхая.
а внутри всё равно оставалось это дурацкое желание встать и пойти за ней.
спасибо за прочтение главы до конца! как вам глава? жду ваше мнение в комментариях. всё обязательно прочту и дам обратную связь))