глава 36
рано утром началась подготовка к съёмкам. дом ещё толком не проснулся, но в коридорах уже шуршали шаги, скрипели двери, кто-то зевал, кто-то молча натягивал форму. многие ходили по дому, как зомби, одинаково сонные, одинаково пустые, будто ожидали чего-то нового, но сами не знали, чего именно.
мы сидели в комнате у кристины и киры. воздух там был тяжёлый, тягучий, как перед грозой. вдруг дверь открылась, внутрь вошла рита. она коротко окликнула меня по имени, и в её голосе не было ни просьбы, ни тепла, только необходимость. я поднялась и вышла за ней.
мы отошли туда, где почти не было людей. рита остановилась, скрестила руки и заговорила ровно:
— на съёмки ты можешь не идти. сегодня приедет адвокат, у тебя будут свои дела.
я кивнула. просто кивнула. скрестила руки на груди и ждала. ждала хоть чего-то. что она скажет, что была не права, что её слова тогда были ужасны, что она перегнула. хоть какого-то человеческого «извини». но этого не было. рита молчала, глядя на меня без выражения.
мы постояли так немного, и я молча ушла обратно в комнату.
сев на кровать рядом с кристиной, я откинулась спиной на стену, чувствуя холод через тонкую ткань футболки.
— а я на съёмки не иду, — между делом сообщила я.
девочки уставились на меня хмуро.
— с чего это? — резко кивнув, спросила кристина.
— адвокат приедет, — спокойно ответила я.
— пффф, — вздохнула виолетта и упала головой на подушку.
разговор не шёл. слова застревали, не находили продолжения. напряжение росло с каждой секундой, с каждым тяжёлым вздохом. сидеть так, в этой вязкой тишине, мне не хотелось, она давила, давила на виски, на грудную клетку.
я поднялась и ушла в сторону кухни, выпить воды, да и просто покинуть это место, выйти из-под этих взглядов.
спускаясь по лестнице на первый этаж, я слышала за собой шаги. чёткие, уверенные. чувствовала на своей спине прожигающий взгляд, но не оборачивалась. не хотела.
дойдя до кухни, я налила себе воды в кружку. чувствовала, человек позади меня стоит и ждёт. просто стоит.
я обернулась, облокотилась поясницей о столешницу, чуть усмехнулась.
передо мной стояла захарова. руки сложены на груди, взгляд прямой, цепкий.
— всё нормально? — спросила она, слегка нахмурив брови.
— конечно, — рвано выдохнула я и поджала губы.
я отвела взгляд в сторону, звонко поставила кружку позади себя и положила ладонь на лоб, прикрывая глаза. они выдавали меня, в такие моменты они всегда выдавали.
— по тебе видно, — заметила кристина и сделала несколько шагов вперёд.
она оказалась слишком близко.
я убрала руку, посмотрела на неё.
— напрягает такая обстановка, — ответила я и тяжело выдохнула.
улыбка на моём лице была, но натянутая, уставшая, чужая, она совсем не подходила моему состоянию.
— из-за чего? — спросила кристина.
я поджала губы, и она тут же поправилась:
— точнее, из-за кого?
я коротко усмехнулась, качнув головой.
— хочешь, я её заткну? землю жевать будет, хочешь? давай я с ней один на один выйду. хочешь, а? лик, хочешь?
она говорила и двигалась ко мне. шаг за шагом. пока не остановилась вплотную.
когда кристина умолкла, я почувствовала, как она нависает надо мной, придавливает. её обе руки упёрлись в столешницу по обе стороны от меня, прямо поверх моих рук. выхода не было. только её лицо, её дыхание.
это положение меня напрягало.
нет, я не боялась, что она сделает что-то резкое, что мне будет больно. я знала, она не ударит. но я не хотела, чтобы она отстранилась. не хотела терять это ощущение близости, даже если оно было опасным.
я отвела взгляд в сторону на долю секунды, потом вернула его обратно.
её голубые глаза были холодны, как лёд. и в то же время в них плескался дикий азарт. на губах улыбка, больше похожая на оскал. плечи напряжены, движения резкие, пальцы постукивают по столешнице. её взгляд скользил на мои губы, обратно в глаза. она поджимала губы, сводила их в полуулыбке, тяжело дышала и задавала вопросы, от которых я терялась.
я хотела согласиться. хотела почувствовать защиту. хотела хотя бы раз побыть той, за кого дерутся.
в какой-то момент её руки мягко опустились на мою талию. начали спускаться чуть ниже.
осторожные прикосновения ввели меня в ступор.
я замерла, глядя ей в глаза. потом опустила взгляд на её руку.
оцепенела.
перед глазами вспыхнули воспоминания, резкие, тяжёлые. всё вокруг будто потемнело, сгустилось. меня накрыла тошнота, липкая, мерзкая. противно стало не от кристины, от прошлого. от того, что было не с ней.
и именно тогда в голове вспыхнула другая мысль, отрезвляющая.
для чего всё это? я этого не понимаю.
азарт однажды сменится скукой. кристина уйдёт. а я останусь один на один со своими проблемами. так было всегда. и будет дальше.
я резко вдохнула, возвращаясь в реальность.
— кристин, нет, не надо. я сама могу всё это сделать. мне это просто не нужно. хватит, — попыталась я сказать убедительно.
но голос дрожал. глаза бегали по её лицу, лишь бы не встречаться с этим диким взглядом.
— хватит что? — прохрипела захарова, и улыбка исчезла с её лица.
— хватит делать это, — ответила я, пожав плечами.
я тяжело вздохнула и ловко вывернулась из её хватки, почти инстинктивно, оставив кристину в растерянности. она обернулась ко мне с широко распахнутыми глазами и замерла в том же положении, в каком стояла секунду назад. в её взгляде читалась жалость, неожиданная, непривычная. а я, наверное, выглядела со стороны как загнанный в угол зверь: настороженный, дикий, готовый рвануть в любую сторону.
— мне это всё не нравится, кристин. завязывай, правда, — добавила я и виновато пожала плечами.
в кухню вошла рита. она хотела что-то сказать, я это увидела по тому, как приоткрылись её губы, но не сказала. лишь стояла, смотрела на нас в раздумьях. её взгляд скользил с меня на кристину, с кристины обратно на меня. я не выдержала и быстро ускользнула из комнаты.
съёмки начались. дом наполнился голосами, шагами, техникой, людьми из команды, родственниками, девочками. воздух стал густым, шумным, тяжёлым. я скиталась из комнаты в комнату, будто искала что-то, но сама не знала, что именно. не находила себе места.
— я искала тебя! — окликнула меня запыхавшаяся рита. — собирайся и иди в кабинет. адвокат твоя подъехала почти.
эти слова меня обрадовали. неожиданно, резко, как глоток воздуха.
в комнате я закинула несколько таблеток и запила их водой, что привычно стояла на тумбочке. движения были отточенными, знакомыми. брюки для съёмок, чёрная кофта с капюшоном на голове, распущенные волосы. рассеянный взгляд, после таблеток он всегда становился таким, будто слегка в тумане. всё оставалось привычным, всё шло по одному и тому же кругу.
хотелось выпить. принять запрещённое. покурить. хотелось чем-то заглушить гул внутри. но сделать этого я не могла. от этого становилось тошно. я не могла найти себе места.
войдя в кабинет, я встретилась с любовью розенберг.
она, как обычно, начала разговор спокойно, ровно. от её голоса становилось чуть легче. я отвечала на вопросы, иногда быстро, иногда задумываясь. это отвлекало от зависимости, что пожирала изнутри, от желания, которое скребло под кожей.
— я хотела бы вернуться к разговору о твоей семье, — мягко начала любовь розенберг.
я провела рукой по волосам, взлохматила их и стянула капюшон. рвано выдохнула и уставилась на неё, ожидая продолжения.
— надежда семёновна быстро уехала. у вас с ней был какой-то конфликт? она отказала мне в разговоре.
я вздохнула. ничего нового. в матери ничего не менялось.
— поругались. что с неё взять? — ответила я, втянув воздух сквозь зубы и отведя взгляд.
— что ты чувствуешь, когда мы говорим о маме? — спокойно спросила любовь.
я резко перевела на неё взгляд. челюсть сжалась, плечи напряглись сами по себе.
— что мне чувствовать? ничего я к ней не чувствую. мне её жаль, любовь анатольевна. очень жаль, — истерично усмехнулась я, не скрывая эмоций.
она замолчала. смотрела пристально, внимательно, будто считывала с меня каждую мелочь. злости во мне не было, только разочарование, грусть, печаль. хотелось плакать где-то далеко, в одиночестве, но не здесь, не при ней.
— я хотела всё изменить, но не могла. я хотела просто помочь, а она решила, что я враг народа. разве этого я заслуживаю? — спросила я, глядя ей в глаза с отчаянием.
я нервно перебирала рукав кофты, ожидая ответа.
— ты заслуживаешь большего. но начать надо с заботы о себе. ты совсем ребёнок, и тебе нужна мама, а не объект, который нужно защищать, — ровно сказала она.
в её голосе было спокойствие, понимание, даже грусть. но легче от слов не стало.
— я просто хотела помочь маме, — тихо произнесла я.
между нами повисло молчание. я оглядывала кабинет в сотый раз, будто в нём могло что-то измениться, будто стены вдруг станут другими. но ничего не менялось. как и вопросы розенберг.
каждый её вопрос был неприятным. каждый заставлял задуматься, нырнуть внутрь себя и вытаскивать по кусочку душу, как рвать ткань с живого.
— что насчёт остальных родственников? — продолжила она. — я слышала от тебя о дяде, который… относился к тебе не подобающе взрослому человеку.
вопрос сорвался с её губ мягко, но ударил так, как не бил ни один мальчишка во время спаррингов.
я невольно зажмурилась. веки сомкнулись резко. кулаки сжались, я стянула рукав кофты, чтобы спрятать ладони. сердце ёкнуло, сжалось, забилось так громко, что я слышала его в ушах.
— я не хочу об этом разговаривать, — произнесла я вслух.
голос был будто не мой. тихий. грубый. чужой.
я поникла. пыталась собраться, но не могла. щёки покраснели от стыда, который вспыхнул с новой силой.
— что ты сейчас чувствуешь? — спросила любовь розенберг уже довольно строго.
я ответила, не открывая глаз:
— мне стыдно. мне очень стыдно. стыдно, так стыдно.
я повторяла это вновь и вновь. снова и снова. слово срывалось с губ, будто заело пластинку. стыд был вокруг меня, внутри меня, рядом со мной. он не заканчивался.
и только тогда любовь розенберг опустила свои руки поверх моих ладоней.
— ты в безопасности. тут, в доме, рядом со мной, рядом с девочками. здесь, в нашем окружении, тебя никто не смеет тронуть, — говорила любовь розенберг уверенно, громко, искренне, выговаривая каждое слово так, будто вбивала его в пространство, в стены, в меня.
я приоткрыла глаза. на неё не смотрела. перед ней мне тоже было стыдно, за свои эмоции, за свою слабость, за то, что не справляюсь так, как должна.
резкий стук и звук открывающейся двери привели меня в чувство быстрее и надёжнее любых слов. я вздрогнула.
в кабинете появилась оксана романовна, следом вошла рита. мы поздоровались. оксана романовна сразу заметила, что я чувствую себя неважно. её взгляд был цепкий, внимательный, оценивающий. она не стала ждать, пока я соберусь, взяла инициативу в свои руки.
сначала вопросы были аккуратные, осторожные, издалека. она будто проверяла почву, наблюдала, насколько я включена, насколько присутствую. но увидев мою заинтересованность и то, что я окончательно пришла в себя, её тон изменился.
— значит, фотография у нас есть. как и свидетели, данные о моменте съёмки доказательств. всё идёт очень даже хорошо, — начала говорить оксана романовна.
сначала медленно, взвешенно, но затем всё быстрее, всё увереннее, рассуждая уже вслух, строгим, чуть грубоватым голосом:
— доказательства я отправляю на рассмотрение. в ближайшее время выезжаю на адрес и буду сопровождать органы опеки. факт должен подтвердиться, а следовательно, ребёнка будут изымать из семьи. после этого работать мы будем менее скрытно, но слаженно. приезжать я буду реже, но связь поддерживать надо. в данный момент я могу составить примерный план. всё должно быть готово заранее.
её слова звучали твёрдо, чётко, без сомнений. они собирали меня, как по частям, возвращали в состояние действия. я чувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на силу.
мы провели в кабинете почти весь вечер. я даже не заметила, как за окном стемнело. вместе с оксаной мы составили список самых необходимых доказательств, которые будут учитываться в суде. обсудили, как мне нужно себя вести и что говорить. каждую деталь, каждую мелочь.
план был готов.
я была без сил, но спать совсем не хотелось. наоборот, мотивация открыла во мне второе дыхание. я была готова рвать и метать, лишь бы добиться своего.
повторив всё необходимое, оксана романовна уехала. рита ушла на съёмки. любовь розенберг велела мне отдыхать и не идти на выгон.
лежа в комнате, я смотрела в потолок. белый, ровный, без трещин, в отличие от моей головы.
много раз пожалела, что пропустила церемонию выгона. было странное ощущение, будто я выпала из жизни дома. но дела с адвокатом были важнее. я это понимала.
хотя был и плюс. на церемонии меня не было, а значит, выгонять меня не собираются.
жаль только, что чёрная лента останется при мне. учитывая драку с юлей, а точнее сломанный стул и не моя кровь на полу, лента будет при мне ещё долго.
стук в дверь прервал размышления.
— войдите! — крикнула я без особого энтузиазма, закинув руки под голову.
— лика… как ты? весь вечер сидишь в комнате, — раздался негромкий мужской голос.
я не ожидала его услышать.
поднявшись, я опёрлась спиной о стену и уставилась на михаила.
— мне сказали не идти на выгон, — пожала я плечами. — всё равно там очень скучно, — добавила я и хмыкнула.
он стоял недалеко от кровати, смотрел на меня внимательно.
между нами повисла неловкая, тяжёлая тишина.
— ты что-то хотел? — спросила я, ясно давая понять, что его компания мне не особенно приятна.
— я думал о тебе. волновался, — спокойно произнёс михаил и сделал шаг ко мне.
расстояние между нами сократилось. глаза мои округлились, готовые выпасть от неожиданности.
— миша? — удивлённо спросила я, прочистив горло.
он медленно опустился рядом.
— я серьёзно, — ответил он.
он смотрел мне в глаза пристально, слишком пристально. от этого становилось не по себе. некомфортно до жути.
— знаешь, что я узнал? — вдруг спросил он неожиданно.
на его лице появилась загадочная улыбка.
я сложила руки на груди, показывая, что вся во внимании.
— я знаю, кого сегодня выгонят. хочешь, расскажу? — заманчиво произнёс он.
я коротко кивнула. улыбка сама появилась на моём лице.
— только это секрет… — шёпотом протянул он и наклонился к моему уху.
я замерла. вся во внимании. было действительно интересно. внутри разгорался азарт. хоть я и не попадаю под категорию тех, кого могут выгнать, но всё же неизвестность всегда манит.
— два человека, — прошептал он и замолчал.
я цокнула и закатила глаза. интерес во мне разгорелся ещё сильнее.
и в этот момент раздался громкий звук. я не сразу поняла, что это была дверь.
резко подняв взгляд, я увидела в дверном проёме кристину. она замерла в неестественной позе.
с каждой секундой её лицо становилось мрачнее. брови хмурились всё сильнее, а глаза медленно покрывались тёмной пеленой.
— захарова? ты почему… — начала я, не ожидая увидеть её здесь, но договорить не успела.
одно резкое движение и кристина уже возле кровати. она схватила мишу за кофту и силой подняла его на ноги. замахнулась.
— захарова! кристина, крис, боже, бляять! — начала повторять я, пытаясь перехватить её внимание, вырвать из этого бешеного, слепого состояния.
я кое-как схватила её, пока она отбивалась, и смогла втиснуться между ними.
— миша, выйди! — крикнула я громко.
повторять дважды не пришлось. он исчез почти сразу.
я повернулась к кристине и протянула руки, чтобы положить их ей на плечи.
— кристина, ну что случилось-то, блять? — спросила я почти спокойно, устало, с протяжным вздохом.
она смотрела прямо. глаза её были бешеные, дикие. она тяжело дышала, сжимала кулаки, стискивала зубы.
— кристина, пожалуйста… — начала я.
она перебила меня не словом, движением. её руки оказались чуть выше моей груди, и она грубо оттолкнула меня. я ударилась о стену, не сильно, но воздух из лёгких выбило, дышать стало труднее.
я смотрела на неё широко раскрытыми глазами, наблюдала, как она подходит ближе. пытается сдержаться и не может.
её рука замахнулась и зависла над моей головой, почти у лица.
по привычке я отвела взгляд и чуть повернула голову в сторону. удара я не боялась. но рефлекс сработал быстрее мыслей.
я вернула взгляд к её лицу и опешила. не знала, что сказать, что сделать, какие эмоции позволить себе.
её рука медленно опустилась.
— че ты с ним забыла, а? — выкрикнула захарова.
— мы разговаривали, — пожала плечами я.
— лапал он тебя? — вдруг сорвалось с её губ.
она, кажется, и сама не ожидала от себя такого вопроса.
я поджала губы, нахмурила брови, не от злости. от отвращения. стало противно от одной мысли, что он мог бы меня трогать. воспоминания вспыхнули внезапно, как вспышка света в темноте. тошнота подступила к горлу, встала комом.
а потом ужас. ужас от того, что захарова вообще могла подумать обо мне такое.
и следом злость.
всё перемешалось во мне с новой силой. всё, что я держала внутри, начало рваться наружу.
я сложила руки на груди и сама облокотилась на стену, не как жертва, а как тот, кто будет провоцировать. кто будет жечь.
я усмехнулась, качнула головой, метнула на кристину взгляд и улыбнулась.
— почему бы и нет? — с полным спокойствием повела я бровями. — вроде бы я свободная девушка, которой и такое можно.
я пожала плечами, будто размышляла вслух, так это или нет.
потом прищурилась, глядя ей прямо в глаза.
она стояла красная, как рак. в ней бушевал огонь. мои слова были бензином.
и я знала, скажу ещё одно слово, и она сорвётся.
— ой, кристиночка, а ты что, против что-ли? — едким голосом, медленно протягивая каждое слово, произнесла я, захлопала ресницами и улыбнулась шире.
— против, блять, — хрипловатым шёпотом ответила захарова.
от этого тихого, сдавленного тона по моей коже побежали мурашки.
а когда она шагнула ко мне, схватила за плечи и вжала в стену, улыбка исчезла с моего лица.
— захарова… — удивлённо прошептала я, замерев.
говорить дальше я не могла.
она смотрела на меня всего долю секунды и её губы накрыли мои.
я почувствовала её тепло. она была слишком горячей, словно вся эта злость, весь этот огонь перешёл в кожу.
поцелуй был жадным, требовательным, будто мы нуждались в этом все эти недели. да нет, всю жизнь.
когда её руки медленно переместились мне на талию, скользнули по спине, зарылись в волосы, я перестала мыслить. полностью.
щёки мои пылали. я сама подалась ближе к захаровой, прижалась к ней, растворилась в этом долгожданном поцелуе, о котором боялась даже подумать.
и если бы я знала, сколько эмоций он принесёт, я бы мечтала об этом день и ночь.
по моим ощущениям прошла вечность. на деле всего несколько минут, но внутри это тянулось бесконечно, растягивалось, как резина. мы отстранились друг от друга, потому что воздуха катастрофически не хватало. жадно хватали его ртом, тяжело дышали, будто только что пробежали марафон.
захарова не отрывала взгляда от моего лица. стояла хмурая, всё ещё горячая, опершись рукой о двухэтажную кровать. грудь её часто вздымалась, дыхание было сбивчивым.
я невольно начала поправлять волосы, всегда делала так, когда нервничала.
— тебе понятно? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась кристина и снова склонилась надо мной.
— а я с первого раза не понимаю, — ответила я и не смогла сдержать улыбку.
она рассмеялась и наконец отвела взгляд.
— блять, лика, какая же ты… — сквозь смех проговорила захарова, будто подбирая слова.
— какая? противная? язвительная? — начала перечислять я, перебирая все возможные прилагательные.
— язва ты, — зашипела она, перебив меня.
— а ты жестокая… — тихо произнесла я, почти шёпотом, но так, чтобы она услышала.
— жестокая… — повторила кристина и вздохнула. — но не с тобой же, — добавила ворчливо.
я взглянула на неё с упрёком, выгнула брови и сложила руки на груди.
— ладно, ладно… проёб поняла, закрыли тему, — отмахнулась захарова, повышая голос, будто отрезая разговор.
дверь внезапно распахнулась, и в комнату ураганом влетела виолетта, следом кира. обе запыхавшиеся, только от бега, а не как мы, от поцелуя.
они остановились, уставились на нас, переглянулись и заулыбались.
— блять, суки вы, — прошипела я, кашляя и отворачиваясь.
я чувствовала, как пылают щёки. взъерошенная, смущённая, с губами, по которым, наверное, было отчётливо понятно, чем мы тут занимались, я не знала, куда себя деть.
— с родителями прощаться идёте? только вас ждём, — сквозь усмешки всё-таки сказала кира.
— ой, всё, идите, — махнула я рукой и отвернулась.
я хотела лечь обратно, спрятаться, исчезнуть, но захарова схватила меня за запястье. её хватка была аккуратной, лёгкой, почти невесомой.
я встретилась с ней взглядом, ожидая объяснений.
— с мамой моей прощаться пойдём, — произнесла она.
это был не вопрос.
она потащила меня на улицу, к автобусу, где уже собралась толпа родителей. и… алиса с дианой стояли с чемоданами в руках.
— серьёзно? — удивилась я, глядя на тех, кого выгнали.
— минус две крысы с корабля, нормально, — шепнула виолетта мне на ухо, не сдерживая смеха.
я невольно усмехнулась. её слова позабавили.
прощаясь, желая удачи, я старалась подбодрить остальных. держалась немного в стороне от девочек, что обнимались с родителями и лаурой альбертовной.
— лика, дорогая, а ты чего поникла? — с улыбкой протянула лаура альбертовна, подходя ко мне.
её слова привлекли ко мне внимание и родителей, и девочек.
— лика, девочка моя, я за вас с кристиной молиться буду. чтобы всё хорошо было, чтобы смогли всё… ты умной будь, держитесь вместе, — говорила тётя жанна, взяв меня за руки и переводя взгляд то на меня, то на захарову.
я встретилась глазами с кристиной и мне стало ужасно смешно. настолько, что я едва не рассмеялась прямо в лицо серьёзной тёте жанне.
— а лика у нас молодец девчонка, всё порешала, всех успокоила! — громко крикнула мама ангелины, имя которой я так и не запомнила.
она подошла ко мне и крепко обняла.
я рассмеялась, отвечая на объятия. было одновременно приятно и смешно. этот выгон получился тёплым, самым тёплым из всех предыдущих.
дрожа от холода, мы вернулись в дом.
пока группа операторов не уехала, я пыталась взглядом найти михаила, чтобы извиниться, объясниться. я боялась последствий. не знала, что он может устроить.
сколько бы я ни бродила по дому, его нигде не было.
в коридоре я столкнулась только с юлей.
— остановись, — сухо попросила я, когда она прошла мимо.
она замерла. хмурая, недовольная.
— для чего матери моей всякую хуйню начала рассказывать? — спросила я, глядя на неё.
в моём взгляде не было злости. я действительно хотела услышать ответ.
она молчала долго. слишком долго. будто собиралась с мыслями.
а потом вдруг заговорила неожиданно:
— а ты хули всем пиздишь, что я крыса среди нас? кого я там сливала?
она всё больше заводилась.
— я? не говорила я такого, — усмехнулась я, скорее истерично.
я правда такого не говорила. но юля звучала убедительно, слишком убедительно.
— пизди побольше, — огрызнулась она.
я подняла руки в воздух и коротко рассмеялась.
— всё, всё, иди гуляй, — сквозь смех сказала я и ушла в сторону кухни.
внутри всё ещё кипело, злость, смех, недосказанность. и этот день, казалось, всё не заканчивался.
сидя за столом, среди девочек, слушая их разговоры, я вдруг осознала простую вещь, теперь нас десять человек. меньше. тише. свободнее. эта мысль странно согрела.
спать хотелось ужасно, до ломоты в висках, до тяжёлых век. хотя, если честно, я почти ничего и не делала за этот день. просто слишком много эмоций, слишком много мыслей.
атмосфера на кухне была спокойной. девочки разговаривали между собой, смеялись, перебивали друг друга. мне наперебой рассказывали смешные моменты, которые я пропустила. я улыбалась, задавала короткие вопросы, кивала, представляла, как это всё выглядело.
в какой-то момент я почувствовала, как чья-то рука мягко опустилась мне на колено.
я сначала опустила взгляд вниз, будто проверяя, не показалось ли. потом перевела глаза выше и встретилась с захаровой.
— устала? — шепнула она мне на ухо.
от её дыхания по коже пробежала лёгкая дрожь.
я молча кивнула, нарочно сделав лицо как можно печальнее.
— пойдём тогда, — кивнула она головой и встала первой.
я пошла за ней.
в комнате было тише, уютнее. захарова без лишних слов разлеглась на моей кровати, будто так и должно быть. я ушла в душ, смыла с себя день, шум, разговоры, чужие взгляды. сделала все нужные процедуры, перебирала баночки, тюбики, привычные мелочи.
кристине тоже досталось.
— стой спокойно, — пробормотала я, выдавливая немного крема на пальцы.
я аккуратно мазала ей лицо, показывала разные баночки и кисти, рассказывала, что для чего нужно. она слушала, кивала, терпеливо сидела, не спорила.
в какой-то момент я сама оказалась головой у неё на коленях. это вышло как-то естественно, без слов.
я бурно рассказывала ей один момент с работы, который почему-то особенно запомнился.
— нас всегда на смене было пятеро, — начала я, глядя куда-то в потолок. — две девочки и три пацана. мы с тимом были на баре, а они офиками. весело с ними было, столько моментов…
я даже рукой махнула в воздухе, вспоминая.
— я ещё одно вспомнила, — оживилась я. — мы, короче, были на смене…
и снова начала рассказывать.
слова лились быстро, иногда сбивались, иногда перескакивали с одного на другое. я рассказывала всё подряд, что вспоминалось, что крутилось в голове, что хотелось сказать.
мы смеялись. шутили. обсуждали всех и всё.
захарова аккуратно проводила рукой по моим волосам, особенно в те моменты, когда я начинала говорить слишком быстро, почти тараторить. её пальцы медленно перебирали пряди, успокаивали.
она смотрела мне в глаза. кивала. действительно слушала.
я впервые видела её такой тихой, покорной, внимательной. без оскала, без колкостей.
и впервые чувствовала себя такой живой, настоящей, не играющей роль.
спасибо за прочтение главы до конца! я взяла себя в руки, плохой период уже заканчивается. постараюсь выпускать главы как можно чаще)) я очень благодарна вам за тёплые слова поддержки, спасибо! люблю вас!! обнимаю каждого!!!