глава 26
выезжая на задание, мы сели в самый конец, туда, где четыре места в ряд. тесно, зато своей четвёркой, которая собралась как будто сама собой. я с виолеттой в центре, кира и кристина по бокам.
за окном мрачная погода: туман, мелкий, почти незаметный дождь. серость, вязкая и тянущая.
зато в автобусе шум, крики, разговоры, смех. всё вперемешку.
меня постепенно отпускало. а это значило лишь одно: накатывает волна, куда хуже всех оставшихся проблем. я знала, что пройдёт ещё час, может два, и начнутся ломки. куда жёстче, чем были до таблеток.
но пока я чувствовала только смущение. сидела рядом с кристиной и всё чаще ловила себя на том, что прокручиваю в голове вчерашний вечер.
больше всего напрягало другое: это видели многие. а значит, знают уже все.
я же делала вид, что ничего не произошло.
— сейчас съёмка, завтра съёмка и выгон, блять. вот завтра будет самое интересное, — негромко сказала кира.
— вот, вот. я уже представляю, как меня выпрут, — поддержала я её, даже усмехнувшись.
— не выпрут тебя, — толкнула меня виолетта плечом.
— значит, пизды дадут. нормально так, — пожала я плечами.
— пизды дадут всем, не только тебе, поэтому не страшно, — хмыкнула кристина.
— тем более у тебя иммунитет. кто тебя выгнать сможет-то? — вдруг возмутилась кира.
— точно, точно… — кивнула я.
— значит, из нас четверых никого не выгонят, — добавила я с улыбкой и кривой усмешкой.
автобус продолжал ехать. а внутри становилось тяжелее.
настроение медленно уходило.
раньше была пустота и не волновало совсем ничего. а сейчас пустота была другой. вязкой, противной. стало паршиво. бесило то, над чем раньше я могла смеяться.
в итоге мы доехали.
опять заброшка. только в этот раз больница.
выйдя на улицу, мы зашли внутрь. каждый человек из проекта распределили по паре девочек.
рита взяла меня и кристину. словно специально. чтобы я смущалась ещё больше.
— сейчас зайдёте в разные комнаты, они рядом, я покажу, — звонко говорила рита, шагая впереди, пока мы с кристиной медленно плелись за ней.
— только не сразу заходите, а когда команду скажут, — добавила она и остановилась.
— лика направо, кристина налево. удачи, девчат.
мы быстро переглянулись. без слов. словно пожелали друг другу удачи. и разошлись.
— мотор, начали! — крикнул один из операторов.
я медленно вошла в комнату.
окно.
на нём сидела девушка.
в руках острый кусок стекла. левый рукав закатан до локтя, рука вытянута и лежит на колене.
светлые, длинные волосы сначала закрывали эту картину, но когда она вытирала слёзы, я увидела всё.
— ээ, блять, ты чё творишь?! — крикнула я, по-настоящему пугаясь.
я ринулась к ней, видя, как она подносит лезвие к венам.
это актёр. это сцена. это провокация, пыталась убедить себя я.
но триггер сработал.
а ломка дала свои последствия.
— как же меня всё заебало. я на самом деле слабая. никому не нужна. я устала постоянно быть сильной, брать на себя ответственность за всё вокруг, — зло шептала девушка на окне.
задание я знала, надо было помочь человеку.
но я не понимала, в чём суть.
поэтому стояла и смотрела.
— бабушка бы мне помогла… она бы не допустила. но смысл? её всё равно уже нету, — сказала она и кинула на меня взгляд.
— блять… вы чё, сука… я же просила… — прошептала я.
я развернулась к выходу и зло ударила в дверь несколько раз.
— я блять просила, нахуй! это единственное, что я просила не трогать! сука… — прошипела я, закрывая лицо руками и начиная ходить из стороны в сторону.
надо собраться. я провалю задание. всё испорчу. я и так накосячила.
я резко развернулась, собрала остатки сил, пересилила себя и вернулась.
— дом, блять, работа, ребёнок. нету свободного времени. нету сил никаких, — продолжала играть роль она.
у меня начало жечь глаза. я отвела взгляд в пол, топталась на месте.
— надо защищать себя везде… вокруг одна угроза… надо защищать мать, сестру, себя. мне сколько лет вообще, чтобы блять всё тащить на себе? ответственность… сжирает уже.
она начала плакать.
— ребёнок уже не у меня. бабушки нету. смысл мне жить? — вдруг спросила она, глядя прямо на меня.
— а смысл это делать? это сильный поступок слабого. а ты не слабая, — прохрипела я негромко, приглушённо, даже не глядя на неё.
— а зачем мне быть сильной? для кого? для мамы? она не нуждается в моей защите. она выбрала свой путь. бабушку я не могу больше защитить, она и так уже погибла. может, сестру? её забрали. я не успела, — процедила она сквозь зубы.
— надо забрать её. добиться своего. создать ей лучшие условия, — сухо сказала я.
— кто мне её отдаст? я безответственная. я даже себя спасти не могу! — огрызнулась она.
и вот тогда я начала понимать.
спасти нужно себя.
— ответственная. пять лет воспитывала и дальше сможешь. а тебе помощь не нужна, ты справляешься, — говорила я.
но не ей.
себе.
— мне нужна помощь! я разрываюсь! пытаюсь быть сильной! пытаюсь перевести внимание на окружающих, главное, чтобы не на себя! — закричала она.
— значит, переведи на себя, блять! помоги себе и забери ребёнка! — вспылив, крикнула я.
— а я не хочу её забирать. я агрессивная. я не могу держать себя в руках, как мама. я заберу её, а потом вдруг… бах! сорвусь. на наркотики. или просто изобью, — сказала она.
она сказала то, над чем я думала всегда.
я всегда боялась себя.
всегда.
больше, чем кого-либо. сильнее любых драк и смерти.
я боялась сделать больно тем, кто рядом. так же, как когда-то делали мне.
— справлялась почти пять лет и справишься дальше, — уверенно сказала я, но сухо, глядя в пол и потирая лицо руками.
— самое тяжёлое время уже прошло. дальше легче. она уже взрослая.
я убеждала себя. пыталась в это верить.
— раньше было хорошо… раньше была бабушка… — протянула она, глядя в окно.
она отвернулась. словно специально. словно боялась моей реакции.
— замолчи, — вдруг резко сказала я. голос стал громче, грубее.
— эту тему не заводи. я против.
я подошла ближе и села на подоконник рядом с ней.
свесила ноги, качая ими в воздухе. смотрела вниз, в пол.
было бы лучше, если бы я свесила их наружу. на улицу.
но такой возможности не было.
а жаль. было бы красиво.
— я справлюсь? ты в этом уверена? — спросила девушка, глядя на меня.
— а когда не справлялась? — ответила я вопросом на вопрос и посмотрела ей в глаза.
и заметила, мы похожи.
внешность. волосы. голос.
даже рост. телосложение.
— сейчас не справляюсь… — глухо сказала она.
сердце забилось быстрее. внутри всё похолодело.
я нахмурила брови, рвано выдохнула и покачала головой.
— все справляются. я справляюсь. всё прекрасно. вчера, сегодня, завтра, — сказала я с тяжестью в голосе и лёгкой усмешкой.
и это было смешно.
особенно здесь.
особенно сейчас.
почему я тут?
потому что маме я мешалась.
мешалась тем, что пыталась ей помочь.
на душе обида.
а с губ слетают привычные слова. правильные. позитивные.
те, которые заставляют жить других.
я к ним привыкла.
поэтому мне они не помогают.
— если я справляюсь, тогда почему мне так больно? почему я делаю боль себе и хочу наконец-то закончить это всё? — спрашивала она.
будто я знала ответы на всё в этом мире.
и самым тяжёлым было то, что она задавала вопросы, которые годами крутились у меня в голове.
несмотря на то, что мне всего семнадцать.
и вся тяжесть жизни ещё впереди.
— боль неизбежна. но страдания – личный выбор каждого, — вдруг сорвалось с моих губ.
неожиданно даже для меня.
цитата.
которую я однажды услышала от самого близкого человека.
не в двадцать. не в сорок.
а в четырнадцать.
тогда-то я и узнала, что жизнь прекрасна лишь у немногих.
а я, с годовалым ребёнком на руках, с бабушкой, которая еле ходит, работая в баре, где мне каждый божий день угрожают, обещая, что с работы до дома я не дойду, а окажусь где-то в лесу, под землёй, поняла, что в это число я точно не войду.
но боль есть у всех.
только страдать я не буду.
никогда.
и тогда я поняла: всё в моих руках. плакать или смеяться.
обижаться или переводить в шутку. драка или разговор.
я всегда выбирала второй вариант. потому что если он существует, значит, первый не так хорош, как кажется.
— ты молодец, — вдруг сказала она.
она отстранилась от стекла, наклонилась вперёд.
уже без слёз. выйдя из роли.
я вскочила с подоконника, встала.
повернулась к ней и подмигнула.
хотела что-то сказать, но рядом раздался громкий грохот.
следом маты. и ещё один тяжёлый, гулкий звук.
— давай, спасибо за разговор, легче мне стало, — улыбнулась я и почти бегом вылетела из комнаты.
пройдя по коридору всего несколько метров, я резко остановилась.
захарова.
её кулак снова и снова бил стену. и без того побитая годами штукатурка сыпалась на пол, отлетая мелкими кусками. на стене уже виднелись красные пятна, следы её рук. костяшки были сбиты, кожа лопнула, но она будто не чувствовала боли.
операторы, видя, что ей плохо, даже не подумали отступить. камеры продолжали снимать. спокойные лица, ровное дыхание, будто перед ними не живой человек, а просто удачный кадр.
— захарова… блять, захарова, дура, — говорила я, осторожно подходя, стараясь не попасть под горячую руку.
я ловко поднырнула ближе, перехватила её запястья.
— всё, всё, хватит, кристюш, — продолжала я, удерживая её.
она дёрнулась, попыталась оттолкнуть меня. я быстро скользнула ближе к стене, закрывая собой поверхность. надеялась, что она опомнится. что не начнёт колотить вместо стены меня.
— потише, ладно? у тебя руки уже разбиты, — проговорила я, держа её ладони в своих.
я смотрела ей в глаза. они метались из стороны в сторону. злые, потерянные, перегруженные.
— меня заебала эта вся хуйня! я хочу всё бросить и уехать нахуй отсюда домой! — заорала она мне прямо в лицо, выдёргивая руки.
я замолчала. дала паузу.
а потом спокойно, медленно, негромко сказала:
— хорошо. собирай вещи и едь домой. продолжай жить так же, как раньше. но не удивляйся, если не доживёшь и до конца этого года. а сдохнешь где-нибудь за углом во время драки.
я говорила осторожно. без злости.
— этого ты желаешь? — спросила я. — или наконец-то придёшь в себя, успокоишься и начнёшь нормально мыслить, а не орать всякую хуйню?
я знала: это эмоции. всё, что она говорит, накопилось и сейчас вырвалось одной волной.
— давай отойдём? — мягко предложила я.
она выглядела потерянной. бегающие глаза, злость на весь мир.
мне стало так её жаль. до сдавленного сердца. хотелось обнять, прижать, привести в чувства. даже страх, что она оттолкнёт или сорвётся ещё сильнее, ушёл куда-то на задний план. осталась только тревога.
кристина долго молчала.
потом кивнула.
осторожно потянув её за руку, я повела её вниз, к выходу. туда, где меньше камер. где почти нет людей. где никто не пытался её провоцировать.
— я уеду домой, — негромко сказала она, сидя на бордюре и опустив голову.
сердце сжалось резко, болезненно.
страх. настоящий. что она правда всё решила. что остановить её я не смогу. что она уедет и мы больше никогда не встретимся.
я опустилась рядом, коснулась её плечом.
— и что потом? — спокойно спросила я, глядя на неё.
она медленно повернула голову. взгляд задумчивый, тяжёлый.
— зачем рваться туда, откуда ты пыталась сбежать? — спросила я.
она молчала. потом усмехнулась горько, отвернулась, уставилась в пол.
— говоришь, как психолог ебаный, — глупо сказала она.
— зато правду говорю, — пожала я плечами.
мы посидели ещё немного.
я поднялась.
— ну, пойдём? — спросила я с лёгкой улыбкой.
— куда пойдём? — растерянно спросила она.
— ты пойдёшь на задание, а я постою где-нибудь рядом, — ответила я непринуждённо, будто это обычное дело.
— не пойду, — твёрдо сказала она.
я протянула руку.
замерла.
наши взгляды встретились. мы обе не понимали, что делаем. но отступать было нельзя.
она медленно вложила свою ладонь в мою и поднялась.
я разжала пальцы, взяла её под руку и повела обратно.
— ты помогла мне, я помогаю тебе, — сказала я, не сдержав улыбки, вспомнив наш танец.
кристина ничего не ответила.
но шла. увереннее. спокойнее.
как только операторы увидели нас, камеры тут же включились.
— иди, — кивнула я, остановившись у входа в комнату.
я не пошла с ней. боялась смутить её ещё больше.
кристина отстранилась и не очень довольно поплелась на задание.
я смотрела ей вслед с улыбкой. радовалась хотя бы тому, что она идёт, а не разносит эту и так потрёпанную жизнью больницу.
я отошла и, как всегда, уселась на подоконник. мне нравилось смотреть сверху вниз. адреналин от мысли, что в любой момент можно сделать пару шагов и оказаться где-то далеко, накрывал волной. тревога перекрывала все остальные мысли.
— лика, дорогая, почему ты сидишь на подоконнике? ты окончила своё задание? — с переживанием спросила любовь анатольевна, подходя ко мне.
я быстро спрыгнула, выпрямилась.
— окончила. я просто жду… кристину, — спокойно ответила я.
— как прошло твоё испытание? — спросила она внимательно.
— нормально, только вот… — я замялась. — я ведь просила не затрагивать несколько тем. почему сейчас я слышала это всё?
голос дрогнул.
— милая… — медленно начала любовь розенберг. — я хочу помочь тебе проработать внутренние чувства, которые ты решила закрыть внутри.
— я просила не говорить про бабушку. мне тяжело это слушать и обсуждать, — сказала я резче, чем хотела.
— твоя бабушка была для тебя очень ценным человеком. я понимаю, но советую тебе всё же открыться, прочувствовать и отпустить, — спокойно сказала она.
— есть темы, которые я не готова обсуждать и прорабатывать, — уже раздражённо ответила я.
она положила руки на мои.
— я поняла тебя. я тебя услышала, лика. если ты не готова, мы не будем. хорошо?
я кивнула.
— спасибо, — негромко сказала я.
— дожидайся кристину, я подойду к другим девушкам, — сказала она и ушла.
через минут десять кристина вернулась. раздражённая, уставшая, поникшая. села на подоконник рядом со мной, уставилась вниз.
— всё хорошо? — спросила я.
— да, — коротко ответила она.
я не стала расспрашивать. не успокаивала. просто сидела рядом. мы молчали. и в этом молчании не было напряжения.
мы успокаивались так, как умели.
— спасибо, — глухо сказала она.
— за что? — удивилась я.
— за то, что пыталась мне помочь, — пожала она плечами.
— я должна была, — хмыкнула я.
— нет, не должна была, —— возмутилась она. — но помогла.
я повернулась к ней. она ко мне. взгляды встретились.
— а как я могла иначе? оставить тебя? — спросила я.
— могла бы уйти. забить, — пожала плечами кристина.
— я так не умею. по-другому не умею, — искренне сказала я.
в её глазах что-то мелькнуло. будто она резко пришла в себя.
— идём, — сухо сказала захарова, спрыгнула и пошла в другую комнату.
мы выстроились в ряд перед любовью розенберг.
— мотор, начали! — крикнул оператор.
— нелегко было столкнуться с собой… — говорила она.
и говорила дальше. и дальше.
— я прощаюсь с вами, девушки. хорошего вам вечера, — наконец сказала она.
мы сели в автобус. разговоры, смех, усталость. все делились. всем было и весело, и грустно одновременно.
дома, после душа, в чистой одежде, ближе к ужину, мы снова собрались в одной комнате.
на одной кровати я, по бокам лера и кристина. на другой виолетта, по бокам кира и амина.
— не ну давайте по-честному, — лера в который раз повернулась к нам, обводя всех взглядом, — кто, по-вашему, должен быть уже за забором этим?
— алиса. диана, — нахмурив брови и медленно качая головой из стороны в сторону, повторила виолетта.
она всегда говорила про них плохо. я догадывалась почему, но так резко и однозначно к ним не относилась.
— ладно диана, — протянула я, — а алиса-то почему?
— у неё всё нормально. никаких проблем, никаких изменений. она тупо молчит, — раздражённо бурчала виолетта, скрестив руки.
— пчёлка, — негромко хмыкнула кира.
— пчёлка?! — я резко повернулась к ней, удивлённо подняв брови.
— да, — кивнула она. — что ей тут делать? всё, на что она способна, она уже сделала. она слабая. смысл её тянуть?
— она не слабая, — ответила я почти сразу, — и проблемы у неё есть.
мнение киры я не разделяла.
— ну а кто тогда? — вдруг спросила она, внимательно глядя на меня.
— не знаю, — пожала плечами я.
— юля? — негромко предположила кристина.
— мутная она. не нравится мне, — покачала я головой, но точного ответа так и не дала.
в дверь несколько раз быстро постучали, и в комнату заглянула даша, наш куратор, или, как мы её между собой называли, вожатая.
— девчат, я вроде бы всем уже сказала. я сейчас уеду в магазин. вам что-то взять? — спросила она, оглядывая нас.
— сладенького чего-то, — тихо протянула виолетта.
мы тут же начали её поддерживать.
— сладкое на выходных. завтра съёмки в доме, найдут, и отхватим все, — даша отрицательно покачала головой.
— тогда на своё усмотрение, — махнула рукой кира.
— хорошо. я уехала. без происшествий, пожалуйста, — попросила даша.
— конечно, конечно, — закивала я.
и она ушла.
— бабы, вы чё насчёт настюхи думаете? — лера тут же вернула старую тему.
— слабовата, — сухо отрезала кристина.
— нормальная вроде бы. каждый тут слабый, — я повернулась к ней. — были бы сильными, не скатились бы во всё это говно.
кристина пожала плечами и отмахнулась, не споря, но и не соглашаясь.
— знала бы ты, как она там про тебя говорила, — резко бросила кира с усмешкой.
— говорила и говорила. конфликт был. вы там все говорили, — усмехнулась я. — и ты, кира, кстати, тоже не отставала.
— молчу, — с улыбкой ответила она, подняв обе руки вверх.
в этот момент дверь распахнулась.
— тёлки, срочно! — закричала настя, влетая в комнату.
следом за ней зашли юля, алиса и диана.
— да? что? — спросила я, оглядывая их.
они все были возбуждённые, взъерошенные, на взводе. мы напряглись, выпрямились, оторвали спины от стен.
— там алкашку привезли, спиздим? — выпалила юля.
комнату мгновенно накрыла мёртвая тишина.
— не, не, не, — замотала я головой, нахмурившись.
— да давайте, похуй, аккуратно же, — пыталась уговорить алиса.
я перевела взгляд на виолетту. по поджатым губам и хмурым бровям было ясно, ей это тоже не по душе.
— эу, успокойтесь, — начала повышать голос амина. — в прошлый раз не хватило вам?
— нет, ты чё, прям совсем немного. аккуратно и тихо, — не унималась настя.
я обвела взглядом всех.
— зачем? в понедельник мало вам было?
— это другое, блять. ты не понимаешь, — зашипела юля.
— вы хотите опять спалиться и потерять кого-то на выгоне? — спросила я громко, уже раздражённо.
— да чё ты, давай, — кивнула мне кристина.
— у тебя чёрная лента, — негромко сказала я, не злясь, а переживая.
— ничего не будет, — отмахнулась она.
— кто с нами? — громко спросила диана.
кристина и кира встали с кроватей.
юля и настя радостно загудели.
— лер, сиди, пожалуйста. не надо, — тихо попросила я.
— и так, — сквозь зубы процедила она.
— с нами вы? — спросила кира.
— нет, — уверенно ответила я.
— вот и пожалеете, — усмехнулась кристина.
они вышли, не раздумывая, оставляя нас четверых в комнате.
мы переглянулись, почти одновременно выругались и тяжело выдохнули.
— в понедельник кристина не пила. её разнесёт конкретно. а значит пострадает лиза, настя, либо… — лера не договорила.
— лика, — одними губами сказала виолетта, поднимая на меня взгляд.
— лика… — повторила лера и вздохнула.
— неее, нахуй. не позволю, — почти крикнула амина.
— главное, чтобы лизе или насте не прилетело, — устало сказала я и буквально уронила голову на подушку, закрывая лицо руками.
— спалятся и пизда кристине. у неё чёрная лента, — в моём голосе звучало отчаяние. — второй раз не простят.
— она это знает и всё равно идёт. значит, ей тут не место, — вспыхнула лера.
я медленно села.
— она ведётся на давление. если бы не девочки, она бы и не вспомнила, — возразила я, защищая кристину.
— эу, ей не пятнадцать. ей двадцать семь, — всплеснула руками амина.
двадцать семь.
это число эхом ударилось в голове.
двадцать семь.
двадцать семь…
двадцать семь и семнадцать.
двадцать семь и семнадцать…
— я пойду посмотрю, чё они там творят, — тяжело вздохнула лера и вышла.
— с тобой я, — кивнула амина и закрыла за собой дверь.
я медленно перевела взгляд на виолетту.
она смотрела на меня растерянно. почти испуганно.
— совсем забыла сказать, — виновато произнесла она, отводя глаза.
— двадцать семь? — почти шёпотом повторила я.
— двадцать семь, — кивнула она.
я закрыла лицо руками, надавливая на глаза, потирая лоб.
— так и знала, — хмыкнула виолетта.
— знала что? — почти сквозь зубы спросила я, не поднимая головы.
— что тебе она небезразлична.
я подняла взгляд.
небезразлична?
она?
мне?
спорить не стала. но и согласиться не могла.
— у тебя был такой опыт? — спросила виолетта, поднимаясь.
я коротко покачала головой.
она села рядом, лицом ко мне, поджав ноги, повторяя мою позу.
— сразу видно. уже вторую неделю отрицаешь. не можешь понять, что чувствуешь к ней.
в её голосе не было осуждения.
и именно это сейчас было самым важным.
— ничего не получится, — глухо сказала я, откидываясь к стене.
— у них с мишель была разница в пять лет, — словно между прочим сказала она.
— вот именно, что пять, а не девять! — выкрикнула я.
очень сильно извиняюсь, что главы иногда выходят не каждый день. сейчас у меня учёба, много других дел, сил иногда совсем нет, как и времени. прошу понять и простить. я буду стараться вас радовать. ♡