глава 7
войдя в класс, мы увидели много ковриков фиолетового цвета, а в середине комнаты сидела женщина. в воздухе стояла тишина, не напряжённая, а какая-то мягкая, будто специально созданная, чтобы здесь можно было выдохнуть. мы с девочками разместились на свободных местах, и я оказалась между ними, окружённая, но уже не такая зажатая. тело ещё помнило утренний стресс, но рядом с ними казалось, что всё понемногу отпускает.
вилка, сидевшая слева, держала меня за руку почти всё время, мягко гладя мою ладонь. её пальцы двигались медленно, успокаивающе, будто она боялась, что я снова начну трястись или спрячусь в себе. справа сидела лиза, она украдкой поглядывала на меня, будто проверяя: дышу ли я нормально? не развалилась ли снова.
— здравствуйте, меня зовут ирина, — представилась женщина. она сидела в центре, ровная, спокойная, с тем лицом, на котором обычно написано: «я всё вижу, но не давлю». она что-то говорила девочкам, но её голос начал тонуть, как будто отдаляться от меня.
видимо, я и правда начала засыпать.
— ты чего засыпаешь? — мягко тронула меня вилка. её голос вернул меня резко, будто щёлкнул выключателем.
я разлепила глаза с усилием, как будто веки были залиты клеем.
— не знаю… — прошептала я.
— а утром почему так крепко спала? — всё тем же спокойным тоном спросила она.
— я не знаю… — повторила я. правда не знала. просто валилось всё на меня.
— ты пьёшь что-то для сна? — обеспокоенно спросила вилка.
я вздохнула.
— пью таблетки, но они на сон не влияют… и я пью их давно, — тихо сказала ей. она посмотрела на меня с такой смесью жалости и тревоги, что мне стало неловко, будто я призналась в чём-то постыдном.
— лика, — вдруг прозвучал голос ирины.
лёгкое прикосновение лизы к моему плечу заставило меня поднять голову. я медленно посмотрела на терапевтку.
— тогда, когда был рядом мужчина… что вы чувствовали? — спросила она.
— неприязнь… злость, — ответила я, чувствуя, как девочки смотрят на меня.
— а почему так сложно было контактировать с мужчиной? — спокойно продолжила она.
— он меня не хотел слышать. он не хотел понимать меня, — сказала я, чуть раздражённо, потому что это и правда так.
— любой мужчина вызывает чувство опасности? — снова вопрос.
— нет… — я замялась. — наверное. он просто был слишком наглый. мне не понравилось это, — нахмурила брови я.
ирина кивнула, словно подтверждая что-то в своей голове.
— тебя отпугнули его слова? или какие-то поступки? — спросила она мягко, медленно, будто бы опасаясь ранить.
я знала, что она и так прекрасно понимает. но ей нужно было услышать это от меня. это бесило.
вилка сжала мою руку сильнее, поддерживающе.
— он начал агрессировать и… схватил меня за горло, — сухо произнесла я и опустила взгляд в пол. говорить это вслух было мерзко. словно снова пережила.
— он аргументировал это чем-то? — спросила ирина.
я пожала плечами. не хотела говорить.
— может быть, вы просто не хотели его больше слышать? — добавила она, уже немного давя.
и я почувствовала, всё, хватит. я больше не хочу разговаривать.
— он пытался отшутиться, говоря, что это момент танца, — резко вмешалась кристина, её голос был хриплым, разбитым злостью.
я медленно подняла на неё взгляд.
— в таком месте так делать это просто пиздец, — добавила она, активно жестикулируя.
— да, я понимаю ваше негодование, но, может быть, это вы видите в каждом мужчине угрозу? — попыталась сгладить напряжение ирина. — а они не хотят её доставить.
— если бы он мне так сделал, я бы ему ебальник сразу набила, — огрызнулась кристина.
— он вёл себя с ней слишком нагло, это видели все, — попыталась заступиться и виолетта.
— она за себя постоять не может, он это увидел и воспользовался, — всё тем же злым тоном добавила кристина.
после этого разговора я просто отключилась внутри. не хотела больше ни слышать, ни говорить.
я медленно положила голову на плечо вилки. та сразу приобняла меня, притянула ближе, так что я буквально утонула в её тепле. от её объятий мне стало легче. безопаснее.
и когда я почти провалилась в сон, меня резко вырвал громкий звук. будто кто-то хлопнул чем-то по полу много раз. я вздрогнула так сильно, что сердце ухнуло куда-то вниз, и начала оглядываться, не понимая, где нахожусь.
— маенький, маенький, ты чего? — услышала голос вилки, которая крепче меня обняла.
я увидела кристину, руки полностью все в красной краске, она яростно била ими по листку бумаги на полу.
— блять… кристина… — прошептала я, пытаясь успокоиться.
— ты спала что ли? ну чего ты так вздрагиваешь… я сама испугалась, — тихо говорила виолетта, целуя меня в макушку.
я видела, как кристина медленно перевела на меня взгляд, этот привычно злой, холодный, какой-то хищный. потом она опустила руки в жёлтую краску и нарисовала солнце.
мне стало не по себе. я отвернулась.
— солнце мы оставляем? — спросила ирина.
— да-да, остаётся, — уверенно ответила кристина и пошла на своё место.
я увидела, как она отпечатывает руки с красной краской на груди, бёдрах, интимных местах. девочки взорвались шумом, когда этот жест повторила и ирина. обсуждая, визжа, хлопая. я даже чуть улыбнулась, реакция была забавной.
но потом снова просто опустила голову на плечо вилки. теперь я не спала, просто смотрела в пустоту.
— лика, я хотела бы позвать тебя, — услышала голос ирины.
я медленно поднялась. ноги будто налились свинцом.
и подошла к ней.
выбрала я синюю краску. тянулась к ней медленно, будто эта баночка могла укусить, но когда пальцы коснулись прохладного пластика, внутри стало спокойнее. я опустила ладонь в густую синеву, краска легла на кожу плотным, холодным слоем, и почему-то это ощущение понравилось. будто я снова контролирую хоть что-то.
я начала рисовать человека. синего, вытянутого, почти призрачного, с длинными волосами и длинной шеей. линии выходили неровные, дрожащие, но я продолжала, глядя на рисунок так, будто он был зеркалом.
— лика, это ты рисуешь кого? себя? — спросила ирина.
я уверенно кивнула, даже не отрывая взгляда от бумаги.
внутри что-то сжималось, но руки двигались будто сами. я добавила ещё две детали: левой ладонью сделала два чётких отпечатка на шее нарисованной себя. кровь внутри похолодела. девочки тихо переглядывались, но никто не вмешивался.
потом я встала. взяла горсть краски, пальцы утонули в ней, и брызнула прямо в лицо рисунка. синий всплеск разлетелся пятнами, будто я нарисовала немой крик.
— руки на шее рисунка… это удушье? — мягко спросила ирина. её голос почти шёл за моей спиной.
— да, — сухо ответила я.
— кто это сделал? — она подошла ближе, но не давила.
— человек, который вызвался помочь, — сказала я коротко, не желая развивать тему, и пошла обратно к своему месту.
вилка сразу обняла меня за плечи, словно закрывая собой. лиза тоже наклонилась ближе, осторожно коснувшись моей руки. их тепло было спасательным, у меня внутри всё дрожало.
— этот человек… это мужчина? — снова спросила ирина.
я замерла. в голове мелькнуло тысяча мыслей, можно ли? нужно ли? стоит ли вообще открывать рот?
но почему-то вылетело первое, что пришло.
— дядя мой, — произнесла я тихо.
и почти сразу уткнулась лицом в плечо вилки, ясно показывая, что тему закрыла.
ирина больше не подходила. только разложила по полу новые листы, большие, чистые, и позвала нас:
— нарисуйте то, что хотите. что чувствуете.
я опустилась на пол. взяла красную краску, потом розовую, потом смешала их пальцами и нарисовала огромное сердце. тёплое, неровное, почти детское. а сверху, в середине, букву «в».
повернулась к виолетте. ждала её реакции.
— ооой, ликааа, маенький, — протянула она пискляво, как будто нарочно, и крепко обняла меня.
я засмеялась, но потом мой взгляд случайно упал на лизу, она выглядела грустной, будто отдалённой. и внутри неприятно кольнуло. я взяла краску снова и прямо поверх «в» дорисовала новую букву. букву «л».
потом встала, подошла к лизе и тихо, но крепко обняла её.
— э, а мы? — громко возмутилась кристина, но без злости, с какой-то насмешливой улыбкой.
— подходите и рисуйте, — сказала я, всё ещё обнимая лизу.
— чё, внатуре? — кристина прищурилась, улыбаясь почти хищно.
— вперёд! — сказала я ей.
она подошла и, не раздумывая, нарисовала букву «к».
за ней остальные девочки. каждая добавляла свою. буквы росли, сердцу почти не хватало места. лишь юля решила, что это занятие не для неё, а поэтому продолжила смотреть на меня презрительно.
а я смотрела на этот рисунок как на что-то живое. правда красивое. правда наше, общее.
подойдя, я в самом центре, поверх всего, нарисовала большую букву «е».
— е? — спросила кто-то из девочек.
— сестрёнка её, — спокойно ответила кира.
и вопросов больше не было.
после занятия мы попрощались с ириной и разошлись по комнатам, отмываться и переодеваться. я долго тёрла руки от краски, синяя всё никак не сходила. будто впиталась. будто осталась со мной.
после душа я сидела на кровати, в юбке, рубашке и с брошью. волосы мокрые, я вытирала их полотенцем, когда дверь резко распахнулась, и влетела сияющая, радостная виолетта.
я отодвинулась, похлопала ладонью по кровати, приглашая, и она тут же прыгнула, как будто именно этого ждала весь день.
— а может ты к нам на этаж пойдёшь ночевать? — спросила вилка, растягивая улыбку.
— с чего это? — удивилась я.
— поболтаем хоть! я про тебя ничего и не знаю толком! — возмутилась она, видно, что нарочито.
— а может это ты возьмёшь все вещи и будешь спать на третьем? — выгнула я бровь.
— ооо, я только за! — радостно выкрикнула вилка и протянула мне руку.
я дала ей пять.
— всё, пойдём, — она схватила меня за руку и потянула из комнаты.
— у тебя чего волосы мокрые, эу! заболеешь же, — воскликнула амина, когда мы вышли на улицу к стульям.
— это всё вилка! — сказала я наигранно возмущённо, отчего мы все трое рассмеялись.
мы подошли к стульям. я села между кирой и вилкой. и вот тогда веселье будто растворилось. стало тихо, напряжённо. эти минуты всегда ломали всех.
кто-то из нас уйдёт сегодня.
— прошла пятая неделя учёбы в школе пацанок, которая была для вас по-настоящему сложной, — сказала строго лаура альбертовна.
— большинство девушек провели колоссальную работу над собой, — добавила татьяна полякова.
мы начали хлопать, но никто не улыбался по-настоящему.
— и мы не могли это не отметить. но… — сказала татьяна и замолчала. намеренно. тяжело.
— не всё так однозначно, — продолжила она.
одна за другой девочки получали замечания. кто-то опускал голову, кто-то сдерживал слёзы. я слушала и переживала за каждую, правда за каждую. и радовалась, когда хвалили кого-то из наших.
и вдруг моё имя.
— лика… я хотела бы поговорить о вас, — сказала лаура альбертовна.
я подняла на неё взгляд медленно, будто он был тяжёлым.
— ваша неделя началась потрясающе. мы не могли оставить без внимания, как вы пытались помочь каждой девушке во время срывов, и у вас, к нашему удивлению, это прекрасно получалось, — говорила мария владимировна.
а я слушала и чувствовала, как щёки медленно теплеют от стыда и благодарности одновременно.
— но я заметила, что в погоне помочь остальным вы начали забывать о себе. ваш сон на уроках, ваша неявка в начале сегодняшнего дня, нервный срыв во время танца… — мария покачала головой. — это всё ужасно сказывается на нашем мнении по поводу вас.
я опустила глаза.
— да, я знаю… — тихо сказала я.
— по какой причине это происходит? — спросила мария третьякова, мягко глядя на меня. её голос был спокойный, приглушённый, будто она боялась задеть что-то во мне ещё сильнее. я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— у меня все мысли в другом, простите... я просто... срываюсь из-за этого, — выдавила я, едва поднимая глаза. внутри было ощущение, будто я держу крышку на кипящем чайнике, и она вот-вот сорвётся.
— из-за сестры? — мягко уточнила мария.
я уверенно, почти резко кивнула.
— да... да, — повторила я, чувствуя, как на секунду голос дрогнул. но я тут же зажала это дрожание внутри.
молчание повисло над нами, и вдруг лаура альбертовна произнесла:
— а я хотела бы задать другой, более важный вопрос.
я подняла на неё взгляд. её лицо было строгим, сосредоточенным, как будто она видела то, что я сама пыталась спрятать даже от себя.
— что с вашей рукой, лика? — спросила она. спросила так, будто знала ответ заранее. будто уже всё прочла по моему лицу.
я замерла. дыхание застряло в груди. я даже не сразу поняла, что перестала моргать. отвечать было страшно, казалось, что любое слово выдаст меня.
— я обожглась, — соврала я, чуть приподняв подбородок, будто уверенность могла сделать ложь правдой.
— вы обожглись или вас обожгли? — уточнила лаура альбертовна. её взгляд стал острее, почти колющим. она не давила, но отступать перед этим взглядом было некуда.
мне пришлось снова лгать.
— я обожглась сама, — повторила я.
— и как это произошло? — спросила она.
я снова вздохнула и, как реплику в спектакле, произнесла тот же текст, который уже рассказывала даше:
— юля неудобно поставила стакан рядом со мной за завтраком... а я не заметила этого. и получилась такая ситуация.
лаура альбертовна выслушала меня внимательно, но её выражение не смягчилось.
— я бы хотела верить в то, что это случайность. но я повторюсь, что буллинга в нашем коллективе я не понесу. и одна из участниц уже прочувствовала это на себе, — громко произнесла лаура альбертовна.
в её голосе не было злости, только жёсткость и прямота. но, когда она сказала «одна из участниц», я невольно перевела взгляд на кристину. наши глаза встретились. в её взгляде было что-то вроде колкого осуждения. не ярость, просто вопрос: «а ты чего на меня смотришь?» или «не вздумай на меня спихивать». я отвела глаза.
— лика, вы слишком закрытая, — продолжала мария владимировна, чуть наклоняясь ко мне, будто хотела, чтобы услышала только я одна. — я никогда не видела ваших слез. а на самом деле это плохо... ведь вы бежите от своих проблем.
эти слова ударили неожиданно глубоко. будто она вскрыла то, что я столько лет закатывала внутрь, до хруста.
— я понимаю... но я не могу ничего с собой поделать. это сложно для меня. я не могу себе этого позволить, — попыталась объяснить я. слова выходили хрипло, с трудом.
— не можете позволить эмоций? — уточнила лаура.
— может и так, — пожала плечами я, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри будто кто-то распутывал тугой узел.
лаура и мария обменялись коротким взглядом. потом мария сказала мягче:
— несмотря на всё, мы признательны вам за помощь другим. за поддержку, которая, возможно, была им необходима, чтобы справиться с эмоциями.
я вцепилась пальцами в край стула. мне казалось странным слышать похвалу после такого разговора. но лаура альбертовна уже говорила:
— лика... подойдите к александру. вы заслуживаете белую ленту.
я подняла на неё широко распахнутые глаза, слишком широко, будто это была не похвала, а что-то неожиданно личное. внутри проскочила дрожь. тёплая, щемящая.
я поднялась и медленно пошла к александру. он ждал меня с привычно спокойным выражением лица. когда он наклонился, чтобы прикрепить под мою брошь белую ленту, его руки были аккуратные, точные. он не спешил, будто уважал сам момент.
— спасибо, — сказала я, тихо, но искренне. и вернулась на своё место.
мария третьякова посмотрела на меня напоследок почти по-матерински:
— но я попрошу вас постараться открыться. меньше думать о других и больше внимания обращать на себя, лика. для вас это необходимо... пока вы себя не потеряли.
я кивала, снова и снова:
— да, я знаю. хорошо.
дальше всё шло своим чередом. девочки получали похвалы, выговоры, у кого как. я нервничала за вилку, сердце ёкало, когда называли её имя. но когда стало ясно, что вилку оставляют, меня будто отпустило. я искренне выдохнула. с кристиной было всё то же, я боялась за неё, несмотря на недавний взгляд, но всё равно была рада, что она остаётся.
и вот настал итог.
— на этой неделе остаются все, — произнесла лаура альбертовна.
и в тот же миг напряжение сорвалось, будто резинка, натянутая слишком сильно.
— и да, девочки, я благодарю всех вас. спокойной ночи, — добавила она.
мы встали почти одновременно, как одна большая группа. спустя пару секунд мы уже направлялись в дом, каждая в комнату, каждая с собственными мыслями, переживаниями и облегчением, что эта ночь закончилась так.
когда я была в своей комнате и надевала привычную одежду для сна, выданные розовые пижамные штаны и свою белую толстовку с капюшоном, в комнату буквально ворвалась вилка. не постучала, не задержалась в дверях, просто вошла, как ураган, с вещами, подушкой и одеялом в руках.
я, стоя к ней полубоком, замерла на секунду, а потом воскликнула:
— ну наконец-то!
вилка шумно бросила вещи на соседнюю от меня кровать, будто метила территорию. села на неё, закинув ногу на ногу, и ухмыльнулась так, будто заранее знала, что будет дальше.
— сегодня спать ты не будешь, — усмехнулась она, глядя прямо на меня, будто бросая вызов.
— оох, ну конечно, — закатила глаза я, притворно раздражённо, хотя внутри уже начинался смешок.
дверь снова отворилась, на этот раз спокойно, без штурма, и в комнату вошла даша. в руках у неё что-то было, и прежде чем я успела спросить, она кинула в меня флакон капель для глаз.
я поймала его одной рукой, моргнув.
— чтобы не ходила, как обкуренная, — бросила в догонку даша, и это прозвучало не как замечание, а как что-то, что сказала бы старшая сестра: с заботой и лёгким стёбом.
я не удержалась от улыбки.
— спасибо, — ответила я, уже расслабленно.
— и на ужин бегом! — цокнула даша, глядя на меня сверху вниз, будто я её мелкая подопечная. — и так одни кости да кожа.
она вышла, закрыв за собой дверь.
я вздохнула, посмотрела на вилку, сложив руки на груди:
— заправляй кровать и пойдём быстрей уже, — ворчала я, стоя возле двери, будто я тут самая ответственная.
— ну так ты бы помогла! — возмутилась вилка.
и тут же, не дав мне даже моргнуть, она кинула в меня одеяло. я поймала его чисто на рефлексах, и тут же простынь прилетела мне на голову.
— вилка, блядь! — выругалась я, пытаясь распутаться и одновременно не уронить ничего на пол. простынь путалась в волосах, одеяло сползало с руки, идеальный хаос.
в этот момент в дверях раздалось:
— бабы, ну че за дела, только вас... БЛЯТЬ!
голос был громкий, удивлённый до истерики, и я мгновенно узнала его.
резко сдёрнув простыню с головы, уронив одеяло, я увидела, как в проходе стоит кира. стояла так, будто увидела привидение: глаза огромные, плечи напряжённые, дыхание сбившееся. похоже, она собиралась позвать нас на ужин, и зашла очень не вовремя.
я на долю секунды перевела взгляд на вилку. и всё.
смех ударил в меня как волна. резкий, дикий, неконтролируемый. вилка тут же впала в истерику следом, её смех всегда был громче и заразнее, чем мой.
а кира... кира, похоже, испугалась не хило. настолько, что сразу сорвалась вперёд.
— кира, блять! — закричала я, понимая по её выражению лица, что она идёт мстить.
— пизда тебе, беги нахуй! — заорала кира, схватив одеяло, которое я только что бросила на кровать, и побежала на меня с видом бешеной собаки.
— мне?! это тебе щас будет! — крикнула я, и почти автоматически накинула ей на голову простыню, что всё ещё держала. она дёрнулась, вслепую махнула рукой, и во второй момент я почувствовала, как она тоже накрывает меня одеялом.
мы обе ничего не видели. обе барахтались, как два идиота, запутавшиеся в белье.
и, конечно, через секунду мы с диким грохотом рухнули на пол.
— рука, кира, рука! — орала я на всю комнату, чтобы во время нашей борьбы на полу, она не задела больную руку.
— да не трогаю я твою руку! — крикнула она мне в ответ.
— ну ебаный случай, где... — услышала я знакомый голос от дверей.
я чуть приподняла голову, как зомби из-под земли, и увидела кристину, которая застыла, а потом разорвалась от смеха.
— че это нахуй? — крикнула она.
я стянула одеяло с головы и так и осталась лежать на полу, уже не в силах остановить смех.
кира поднялась первой, откинула простынь с лица и, указывая на меня пальцем, выкрикнула:
— я захожу, а она как смерть стоит нахуй!
это добило меня. я начала хохотать ещё сильнее, пока кира не протянула мне руку.
я взяла её, поднялась, шмыгнула носом и попыталась хоть немного успокоиться.
кристина лишь махнула рукой:
— всё, потом обсудим. жрать идём, а? — проворчала она, открывая дверь и выходя.
мы с вилкой продолжали на ходу обсуждать произошедшее, перебивая друг друга смехом, изображая лица друг друга, повторяя фразы, и побежали вслед за кристиной.
ребятки, поставьте звёздочки, пожалуйста, чтобы я понимала, интересно ли вам читать )