Где гаснут фонари

Ринна подошла к отполированной медной пластине, что заменяла зеркало. Хоть и цвета искажались, можно было составить мнение о внешнем виде. Волосы цвета темного дерева волнами струились по плечам, но были не так длинны, как у здешних. Модная легкая челка, прикрывавшая лоб, была совершенно непрактична в лесу: от активных действий летела в разные сторону, что даже прическа напоминала Бурю. Может это и к лучшему иметь свой отличительный знак в месте, где столько внимания им уделялось.

              Подаренное платье действительно село отлично. Эта деталь местного колорита особенно нравилась девушке: её раздражала городская одежда, создатели которой никогда не думали об удобстве. Мелкие карманы или полное их отсутствие, передавленный живот в целях подчеркнуть талию, вся обувь ужасно узкая, от которой не переставал болеть свод стопы. Про изощрённые пытки в виде коротких юбок или каблуков не стоит упоминать вовсе. В таких вещах противоположный пол смотрит на тебя как на кусок мяса. Всё цивилизованное пытается сделать из мужчины – охотника, а из дамы – добычу.

Воздух между телом и тканью казался одновременно чем–то непривычным и само собой разумеющимся. Длина платья оставляла открытыми стопы и часть икры. Короткий рукав без резинок не перетягивал кровоток и позволял свободно двигать руками. Позволять бегать, прыгать и махать руками всем вокруг – вот для чего на самом деле нужна была одежда.

– Нравится? – Элрин улыбалась, видя, как подруга рада новому наряду. Светлые глаза блеснули игриво: на солнце они были как поспевающий сахарный сироп на огне.

– Ничего прекрасней не надевала! – девушка благодарно обняла Элрин и Лиару за плечи, – Спасибо вам огромное!

– Хм, – хмыкнула Тарель, осознавая всю свою важность в этой истории.

– А ты не хмыкай, для тебя особые благодарности, – Ринна освободила из объятий старших, чтобы заключить в них младшую, которая хоть и старалась держаться гордо, была рада теплым объятьям и обхватила новую сестру за шею своими мягкими теплыми руками.

– Ринна, тебе ещё много предстоит узнать, но сейчас нам нужно идти помогать общине, а то мы и так припозднились, – самая рассудительная из них Лиара повела своих игривых подруг к выходу.

– Милая, не скучай! Найди себе занятие по душе, скоро вернёмся и продолжим! – на прощание Элрин приложила два пальца к виску, пока она не скрылась за углом здания девушек. Всё ещё чужая она осталась одна. Не по себе выйти из знакомого уголка навстречу пугающим людям.

Ринна ненавидела людей ещё вчера вечером, а сегодня узнала, что среди них бывают и хорошие. Как никогда раньше было больно разочароваться. Вдруг это большая шутка или всё же сон, что скоро должен превратиться в кошмар, как только переступить порог. Предсказания охотников не сбудутся, тучи сгустятся, а дождь смоет с людей всё доброе, оставив лишь монстров.

"Нет, в последний раз открой своё сердце. Да, ты уже так говорила, но сейчас правда. Навсегда. Если всё получится, больше не придётся закрываться и прятаться, сбегать куда–то далеко. Это стоит того, чтобы попытаться".

Девушка пошла по уже знакомой площади, где костровые уже принесли дрова для нового костра. Он прогорал, но каждый раз загорался снова, и она справится.

Люди вокруг по–прежнему были заняты своими делами. Некоторые из них засматривались на незнакомку, но видя их отличительный знак, повязанный узлом мудреца, приветствовали движением открытой ладони к своей груди. Ринна отвечала тем же, чувствуя себя частью чего–то большого.

Пройдя по площади, около семейных домов девушка заметила знакомое лицо: Тарн сидел небольшим кружком вместе с детьми, которые что–то старательно вылепливали в своих маленьких ладошках. Кто–то из них от усердности высунул язык наружу. Подойдя ближе можно было увидеть ленты в руках и какие–то узлы, что путали пальцы детишкам.

Проходящие мимо люди старались не смотреть на мужчину и его свиту, а те, кто осмелился уронить взгляд, качали головой. Глаза говорили о брезгливости, непонимании. О жалости.

Кто–то невидимый заговорил с ней: "Не нужно тебе с ним встречаться" – озадаченная городская, обернулась. Источник звука так и не явил себя, и она вернула взор на прошлую картину.  

Возможно, Тарн услышал тот же голос, но тот поднял свои большие голубые глаза. Двое встретились взглядами меж проходящих мимо людей. Мимолётно, но этого было достаточно, чтобы тот также быстро опустил очи обратно к аккуратному плетению в руках. Пугливый парень не переставал надеялся, что его никто не заметил. Ринну это умиляло сильнее чем было нужно.

Взволнованный мужчина увидел беспредел, что малыш творил с лентами. Затейник погружал одну из них в свой бездонный ротик. Ответственный за детей постарался выхватить ленту, пока его подопечный не подавился. Избежав первой беды, Тарн неосторожно наткнулся на другую: непоседа громко заревел, мотая своей темной головой. Ринна поняла всю бедственность положение, подлетела к месту происшествия, взяла ребенка и начала качать на руках.

– Ему стоит отложить такие сложные занятия на годок другой, – Ринна улыбнулась своему первому знакомому в этой Долине.

– Если приглашать на урок одного, то не успеваешь оглянуться, как матери решат заняться обучением всех своих кровинок, – Тарн повернул голову в сторону старшего из группы: ребенок тихо вырисовывал узоры лент между своих пальцев. У него были необыкновенно умные глаза, какие нечасто увидишь даже у взрослых.  "Наверняка его родители им гордятся" – из мыслей её вытянул возобновившийся плачь. Ринна решила применить свою последнюю попытку: девушка начала напевать крохе на ухо свою особенную мелодию. Тарн замер, не смея пошевелиться и спугнуть певчую птицу своим вниманием. Только мимолетное дуновение донёсло до него строки: 

– Спи, мой хороший, закрой свои глазки,

Пусть тебя ветер качает слегка.

В каждом дыхании – тёплые сказки,

В каждом мгновении – я рядом, пока.

Ринна закончила петь, когда малыш утих: глазки слиплись. Может краситель лент, а может её песня возымела такое убаюкивающее действие.

– Никогда не слышал подобной песни… Прости, что подслушал, – Тарн посмотрел на девушку снизу вверх. В чуть дрожащем голосе было слышно, как он старательно подбирал слова.

– Ничего страшного, я рада, что она пригодилась. Это моя бабушка мне её пела… – она быстро замолчала и немного сникла. Парень, прочитавший всё по её языку тела, не стал настаивать или продолжать говорить. Перевёл торопливо взгляд и переключил внимание на одного из своих учеников под рукой.

Крупное дитё было тяжело долго держать на руках, а положить – значит разбудить. Из этого безвыходного положения её спасла мать ребёнка: покатая женщина в желтоватом переднике своими крепкими руками взяла сонное создание.

– Хулигану пора выпить свою порцию молока дома. Всё, нам пора, поблагодарите тётю и дядю. Не забудьте попрощаться! – держа в одной руке чадо, а в другой – плетенную сетку с рыбой, неторопливо поковыляла в сторону дома. Добрая часть детей, что сидела за вязанием узлов, встала, провела маленькими кулачками по груди и побежала вслед за удаляющейся матерью.

– Сильная женщина, – проговорила ей вслед Ринна.

– Удивительная! – с нескрываемым восторгом проговорил Тарн, – Столько детей после её то первых родов… – но этот раз уже осёкся сам. Его собеседница решила последовать примеру раннее и не углубляться в тему, но мужчина продолжил сам.

– Ребёнок не хотел пинать живот изнутри, когда уже подходил для этого срок. Все местные знахари твердили, что родится мертвым, сколько слёз пролила бедная, – травник покачал головой, смотря на землю.

– Что же тогда произошло? – после начатой истории Ринне слишком хотелось узнать продолжение, чтобы тактично промолчать. Как человек, переживший такую боль, способен не терять надежды.

– Читая книжку, что принёс торговец с гор, узнал о старой траве, – продолжил Тарн, глядя куда‑то в сторону, будто снова видел тот день. – Её называли «тёплым корнем». Она растёт только на северных склонах, где солнце почти не бывает. В книге говорилось, что она будит тех, кто слишком глубоко уснул… Попытаться стоило, и я… я отправился в путь, – смущенный под взглядом девушки он помедлил, подбирая слова.

– Найти этот корень оказалось той ещё задачкой… Вернулся, а женщина тогда уже не плакала, – тихо сказал он, направляя слова куда–то глубже. – Это – самое страшное. Человек ещё жив, но стал лишь оболочкой себя прошлого, – он провёл рукой по траве рядом с собой, будто сквозь неё смотрел в прошлое.

– Я её отлично понимаю… Мои дни до этого сводились к такому же существованию, – Ринна села рядом Тарном на колени, который проник слишком глубоко внутрь с себя. Она хотела прикоснуться к кудрям его головы, ощутить плотные завитки в своих пальцах, ласково пригладить и сказать тихое: "Я здесь". 

Пальцы тянулись своими кончиками к макушке, медленно и осторожно… Но мужчина проснулся от своего недолго сна. Наверняка он подумал, что грезил не несколько мгновений, а добрый час, потому засуетился. Выдернутые из глубоких дум, глаза пуговками забегали вокруг, а пальцы зарыскали по земле, сгребая в карманы разбросанные детьми ленты.

– Мне уже давно пора! Все молодцы, бегите домой, – Тарн подлетел с места, быстрым жестом дотронулся двумя пальцами виска, не глядя в глаза Ринне, скрылся за углом ближайшего дома.

Девушка чувствовала, что должна пойти за ним. Заглянув за угл, она убедилась: его след простыл, будто никогда тут не был. Лишь видение, каковым он, наверное, был для большинства жителей. Обернувшись на место, где Тарн сидел ранее, увидела лишь придавленную сверху зеленую траву.

Взляд Ринны упал на отличную от общей фактуры земли деталь: рука осторожно приблизилась к чему–то светлее цвета травы. Пальцы выудили зеленую ленту, оставленную при побеге странным человеком с огненной головой.

К месту находки подбежал любимец Тарна – мальчик с умными глазами. Он видел вопрос, спрятанный в глубине её очей. Казалось, что он учился этому у мудреца Эрема, которому его дар нужен был подсвечивать потаённые пороки. "Что он будет с ним делать?" Вместо ответа послышался встречный вопрос.

– Ты не знаешь, что он сделал, да? – такие резкие строки звучали практически равнодушно из его уст. Мальцу была интереснее травинка, которую он изучал пальцами ног.

– Что я должна знать?

– Если бы знала, не говорила о нём лишний раз. Тарн смотрит на тебя так, как глядят на тех, кого боятся потерять. Лучше тебе не знать, хотя кто знает. Может поймёшь, – он умчался, не дав ни одного ответа. Такие взрослые речи из уст дитя пускали волну мурашек по коже.