я не хочу сожалеть
ты моя работа над ошибками
— Орочимару, ты говорил мне, что я — твоё дитя, поэтому ты хочешь заботиться обо мне. Защищать меня всеми силами, но при этом не лишать собственной воли.
Голос Мицуки прошелестел в сумрачной тишине, подобно журчанию ручья. Он обернулся к родителю, блеснув золотом глаз во мгле.
— Верно, — едва заметная улыбка задела тонкие губы санина.
Он уместился в кресле, не торопя юного отрока к продолжению разговора.
— А был ли у тебя кто-то, совершенно чужой... к кому ты испытывал отцовские чувства?
Орочимару прикрыл лиловые веки, с интересом оглядывая сына.
— С какой целью интересуешься? Хотя... дай угадаю. Этот мальчик... Каваки? Он стал ценным субъектом для Седьмого. И тебя взволновал этот вопрос?
На несколько мгновений Мицуки растерялся, но, как обычно, не придал этому чувству особого значения. Его привычка быть так по-детски откровенным, мешалась с ранней мудростью и утонченной осторожностью — это в первую очередь вызывало гордость и восторг его создателя.
— Ты как всегда проницателен, — ласково прошелестел голос Мицуки, — Седьмой с Каваки... очень близок в общении. Я наблюдал за ними... я чувствую эту разницу в отношении Седьмого... к Боруто. И я волнуюсь за... свое Солнце.
Мицуки заметил, что его пальцы плотно сжимают объемные рукава. Он отпустил ткань, мысленно пытаясь проанализировать, что заставило его так вцепиться...
— Боруто этого, кажется, не замечает. А может, не хочет замечать. Думаю, если он будет обращать внимание на это... Он не будет вести себя как обычно. Я бы хотел понять, почему Седьмой...
— Мицуки, довольно. Я понял ход твоих мыслей. И скажу прямо... Я понимаю Хокаге, — Орочимару улыбнулся.
Медовые глаза сына сощурились.
— Учиха Саске — лучший друг и соперник Узумаки Наруто. Этот ребенок... Он вызвал ветер перемен в моем сознании. Тогда во мне впервые проснулось нечто, что принято называть отцовством. Я думал, что это я использую его для своих экспериментов... И гораздо позднее осознал, что он сам избрал меня в учителя. Будучи желторотым юнцом Саске сумел одолеть меня. Он практически лишил меня жизни... И снова возродил. Саске... всегда был чрезвычайно способным шиноби. Он хотел стать сильным. Его цели, страсть к изучению техник, всё или ничего — это напомнило меня в юности. Отчаяние вперемешку с амбициями.
Орочимару поднялся, оправил полы одежд и прошелся по комнате.
— Думаю, Каваки напомнил Наруто его самого... Зрелость — лучший возраст, чтобы находить учеников подстать себе. Заводить детей. Вкладывать в эти новые росточки всю душу. Думаю, ментальная связь соединила их. Кровь — это сильная вещь, гены — потрясающие инструменты, которые производят, порой, невообразимые вещи... Однако духовная связь — то, что, пожалуй, зовётся чем-то кармическим, посланным свыше... дает настоящую силу. Даже не признавая это сплетение сердец вслух, они чувствуют это, — Орочимару с улыбкой взглянул на Мицуки, — Именно это я чувствовал с Саске... в конечном итоге. Однако в полную силу я ощущаю это с тобой. Ветер перемен. Связь. Чувство внутреннего перерождения. До тебя было множество эксперементов, однако... лишь тебя я хочу по-настоящему называть своим ребенком-гением. В тебе, помимо потрясающего генофонда, есть душа. Она стремится к познанию. К свету. Это делает меня... счастливым. Первый Мицуки уже вырос. Он очень помог мне, вселил надежду... А ты оправдал их все. Поэтому я хочу оберегать тебя. Хочу видеть, как ты двигаешься дальше.
Бледный юноша вдруг ощутил, как бешено сердце заколотилось в его груди. Он опустил взгляд на свои тонкие пальцы, а затем медленно поднял голову.
— Спасибо... тебе большое.
— Не благодари, мое дорогое дитя, — Орочимару подошел к сыну и коснулся его затылка тонкими пальцами. — Я не хочу, чтобы ты волновался за Боруто так сильно... У него есть кое-что, чего нет у Каваки. Твердолобость Седьмого и дурацкое слово, которое он вставляет во все предложения. Именно это никогда не даст их связи разорваться. А чтобы не порвалась наша связь... каждый раз, когда ты приближаешься к Солнцу, помни, что можешь обжечься.
Мицуки слабо улыбнулся.
— Прости... Твоей просьбы я исполнить не смогу.
Орочимару нахмурился.
— Скажи... ты ведь говорил — ты мой родитель. Пол не важен. Верно?
Санин вдруг нервно сглотнул.
— Ты... ты намекаешь на то, что...
— Я прямо говорю. Я вижу себя только рядом с Боруто. Я хочу защитить его. Заботиться о нем. Я читал, что именно это значит... Любить.
— Любовь для шиноби слишком большая роскошь, Мицуки. Знаешь, для того, чтобы суметь защитить то, что тебе дорого, ты выбираешь силу и амбиции, а не чувства... Например, Саске и...
Орочимару укусил себя за губу. Мицуки склонил голову набок.
— Саске и...?
— Мицуки, давай отложим этот разговор...