2
встаю, чтобы уйти вместе с солнцем
— Внутри Боруто Ооцуцуки Момошики? Что ж, теперь я понимаю твои опасения, — Орочимару подал сыну чай. — Наступает время, когда Боруто будет очень нужен друг. Если ты будешь рядом, как сам того желаешь, ты сможешь помочь ему справиться со многими трудностями.
— Я ни на секунду не сомневался в том, что хочу быть с ним, — тихо прошептал Мицуки. — Орочимару, скажи...
Юноша так крепко сжал чашку, что стекло под его изящными пальцами заскрипело.
— Почему Седьмой не замечает Боруто? Почему не видит, какой он... настоящий?
Санин тяжело вздохнул.
— Орочимару?
— Он видит. Просто не придает этому такого значения, как ты, потому что для него это естественно.
Мицуки грустно усмехнулся.
— Надо же... Боруто и правда Солнце. Люди видят его каждый день. Оно кажется таким постоянным, натуральным и простым. Его тепло и свет принимают, как должное. Никто не задумывается, через что он проходит сам. Сколько темных дыр. Сколько взрывов внутри. Они видят только то, что на поверхности. Они получают все необходимое, но ничего не отдают взамен. Мне за него становится больно.
— Мицуки...
— Знаешь, только когда я увидел затмение... увидел силу того полубога, что скрывается в нем, я ощутил страх. Я понял, что могу потерять его. Не из-за слабости Боруто. Все не так, как думает Седьмой... Из-за безрассудности. Из-за желания вести за собой сквозь темноту, сгорая без остатка, — он посмотрел на Орочимару, внезапно ощутив холод вдоль позвоночника. — Что случится, когда затмение настанет? Как ты думаешь, Боруто готов к этому?
— Не мне знать об этом. Возможно, Боруто предполагает, что если отец не увидит света, лучше будет поддаться затмению. И, возможно, только тогда он его оценит.
— Почему? — Голос Мицуки звучал тихо и смиренно, но, в то же время, был полон отчаяния. — Седьмой так важен для него, своего сына... За что Хокаге установил на нем слепую зону?
— Послушай, дорогой мой... Когда-то Узумаки Наруто был полнейшим неудачником. Некому было верить в него. И тогда он решил поверить в себя сам. Деревня, что ущемляла ребенка, вдруг подарила ему любовь и друзей. Говорят, один грешник, раскаявшийся в своих злодеяниях, стоит сотни праведников. Коноха — грешник, причинивший ему страдания. И она искупила свои грехи. Поэтому она стала оплотом для его дальнейшей жизни. Вот, почему он готов положить жизнь на ее защиту.
— Как и Учиха Саске?
Губы Орочимару тронула загадочная улыбка.
— Учиха Саске... Когда-то он предал Коноху, чтобы отомстить своему брату. Потом пытался разрушить ее. Уничтожить связи. Коноха была важна для Наруто, а Наруто был важен для Саске. И всегда будет важен, — санин внимательно посмотрел в глаза Мицуки, — Послушай... для Саске не так важны деревня и жена, и даже собственная дочь...
— Что же... по-настоящему важно для него? — Растерянно проговорил Мицуки.
— Седьмой Хокаге. Он — солнце для Саске. Лучи Наруто проникли в самую глубокую тьму его души. Вернули к жизни. Когда кого-то любишь, хочешь защитить не только объект своих чувств. Но и то, что дорого этому объекту. В случае Наруто — это Коноха. Мир шиноби. Он признает семьей всю деревню. Узумаки так и остался для Саске солнцем... недосягаемым.
Мицуки тяжело сглотнул.
— Почему же Седьмой... разделил свое сердце?
— Любовь это роскошь. Помнишь? — Орочимару тяжело вздохнул. — Однажды, Саске признался в своих чувствах к Наруто... Но тот, кого он любил, стремился быть героем и защитником. Поэтому он так рвался вернуть Саске в деревню... Наруто считает Коноху чуть ли не артефактом привязанностей и любви. Артефактом, который следует держать в полной безопасности.
— Если в деревне Саске... значит, он сможет защитить самое дорогое.
Орочимару кивнул.
— Однако, Хокаге не в силах увидеть духа шиноби в нынешнем поколении из-за той самой безопасности. Услышав о страданиях Каваки и одиночестве, он вспомнил себя. А воспоминания о самом себе, заставили его вспомнить Саске. Потому что он всегда сопоставлял себя с ним...
От комка в горле, Мицуки стал тяжелее дышать.
— Они важны друг другу... Это их приоритет. Но их семьи...
— Я не возьму на себя наглость сказать, что они не испытывают любви и привязанности к домашним. Но те чувства, что они испытывают друг к другу... То, на что они поставили запрет — вот, что для них важно. Несокрушимые узы. Знаешь, мне кажется... ни один, ни другой не протянут друг без друга. Желая защитить мир, в котором есть место для каждого из них, они отпустили свои личные эмоции.
— Боруто и Сарада любят своих отцов. Но для этих великих шиноби...
— Нет ничего важнее друг друга, — Орочимару поднялся с кресла и забрал пустую чашку из рук Мицуки.
Мальчик слегка покачнулся от чувства, клонящего в сон.
— Чай с успокоительным. Тебе следует отдохнуть и восстановить силы, — Произнес тихо Орочимару. — То, что я тебе сказал... Не распространяйся об этом. Думаю, буду трижды за это проклят.
— Тогда... Зачем ты рассказал мне?
— Солнце обжигает самое близкое. А то, что на расстоянии, согревает. Мицуки, если Боруто не примет твоих чувств... Боюсь, ты сгоришь. Я не хочу, чтобы ты жаждал погибнуть ради Солнца так, как этого жаждет Саске. И он уже не ждет ничего другого. Я решил предостеречь тебя.
— Неужели... они не сожалеют о том, что не соединились друг с другом?
— Кто знает, Мицуки. Кто знает...