MERMAID'S CHARMS 🏈 SOULMATE AU

!(этот шрифт — описание утра этого дня.
этот шрифт — описание вечера того же дня)!

THE KILLERS — MR. BRIGHTSIDE

Заходящие лучи солнца, которое все еще печет, но не обжигает, ласково лелеют морскую гладь, расслабленно волнующуюся в их свете. Маленький щенок-дворняжка бежит по мокрому песку, разгоняя кучки рыбок, которых к берегу прибивают слабые волны. Невдалеке виднеется фигура. Это парень. На нем и вокруг него все черное: черные джинсы, черный капюшон, полностью покрывающий голову, черные кеды. И даже мысли его чернее черного. Щенок-дворняжка скачет вокруг него, скулит, лает, будто призывая поиграть с ним. Но парень не двигается. Все вокруг будто потеряло краски, начиная с того момента, когда он последний раз был здесь. Когда простился со своей родственной душой, сидя прямо на этом месте — напротив старого, разваливающегося трейлера. Голова парня опущена вниз, он перебирает песок дрожащими пальцами, отросшая челка свисает на глаза, прилипая ко лбу. Перед ним море волнуется. Малейший трепет вдалеке. Это рябь бежит по морскому простору. Солнце уже почти заходит за горизонт, давая возможность ночи поглотить все вокруг, но все еще напоследок обдавая его кожу нежными поцелуями своих лучей. И все вокруг замирает. Кажется, даже резвый щенок, недавно прыгавший вокруг да около, затихает. Над парнем облака, эти розово-лиловые облака которые вьются так высоко-высоко, но все равно давят, и чайки, как стервятники, кружащиеся над трупом, сейчас «вальсирует» над ним. Он и вправду походил на трупа последние две недели. В его веках гуляли молнии, побледневшая кожа стала синеть, ровным счетом также, как и губы, и при любом движении кости стали хрустеть, будто у скелета из класса биологии.

Он решил, что не может так больше.

Вспоминая, как очутился здесь, на пляже, в ту ночь две недели назад. Как бежал сломя голову к лежащей на песке фигуре, а, добежав, осознал, что это Тайлер. Держа в последний раз его тело в своих руках, в конечном счете лишь чувствуя, как вместо него сквозь пальцы просачивается морская пена.

Он вспоминает, как, мысленно оставаясь на том месте, ноги несли его тело совершенно в другую сторону. Дома его будет ждать не выключенный свет в гостиной и лежащая там на диване Лора, которая так долго думала о их ссоре с Джошем. Она не могла представить, как ему было тяжело все это время, что ее не было дома. А все из-за чего? Из-за того, что она скорбела по мужу и что все в этом доме напоминало о нем?
Вскоре усталость побеждает клубок запутавшихся мыслей, веки тяжелеют, и Лора крепко засыпает.

Джош сам не верит тому, что делает, набирая конкретный номер и надеясь, что этот человек будет дома.

Парень топчется на пороге, надеясь, что Джош прочтет его мысли и сам откроет дверь. Потому что сам он робеет, как девчонка, ненавидя осознавать это. Он нажимает на звонок, вскоре Джошуа тянет ручку двери вниз, впуская Брендона в дом.

— Привет, — он нервничает, и это видно по тому, как он оттягивает рукава своей тельняшки, — Джош, что случилось? Почему не подходишь к телефону?

— Мне нужно было рассказать кому-нибудь все, что накопилось. Прости, что не отвечал.

Брендон чувствует, как замирает его сердце. Да, он, кажется, все еще что-то чувствует к Джошу. Но это чувство погасло, пока он не видел его. Он стоит тут, прямо напротив, такой потрепанный, с отросшей челкой, уже видной щетиной и грустными глазами. И что-то подсказывает ему, что-то случилось.

— Знаешь, ну ты видел того парня, с которым я часто проводил время, да? Он еще работал в библиотеке.

— Ммм, ну да. Как же его?

— Тайлер Джозеф.

— Ах, да.

— Так вот, — голос Джоша уже дрожит, и пора бы уже закончить это все, но он продолжает рассказывать. — Кхм, знаю, это прозвучит так, будто я сошел с ума, но... черт, как же это сформулировать?

— Да говори прямо!

— Он... русал, — Джош выдыхает на последнем слове. Сказать это далось ему нелегко. — Ну знаешь... рыбий хвост и чешуя по всему телу.

— Стой, погоди, что?

— Нет, Ури, просто выслушай.

— И, кхм, у него есть настоящие жабры?

— Нет, они предпочитают плавать с аквалангами — отжимают у дайверов.

— Очень смешно.

— Ну тогда переставай задавать тупые вопросы и выслушай! — Джош прислоняется к стене, чтобы устойчиво стоять на ногах. — Я помню, как две недели назад поссорился с матерью по приходу домой. Я так разозлился, что убежал в свою комнату и через окно выбрался на улицу. Я бежал на пляж, к Тайлеру, потому что наверняка знал, что он не будет ничего спрашивать, и просто разрешит остаться. И даже и не подозревал, что, придя туда, найду его тело, лежащее на песке и... разрубленное на пополам, — глаза Джоша опущены, но ему и не нужно смотреть на Брендона, чтобы убедиться в его реакции. От услышанного Ури зажимает рот рукой, чтобы не выдать лишнего звука, нахмуренные брови способствовали тому, что лоб его смялся в складки; в носу начало неприятно покалывать, а глаза заслезились. — Ему отрубили его хвост, оставив медленно умирать. Вскоре он растворился. Я не знаю, почему, но он буквально превратился в морскую пену, как в гребанной сказке Андерсена.

— Джош, я...

— Я в порядке. Да, не считая нервозности, вечной мигрени и бессонницы; мне уже конкретно больно, и я думаю: это уже та стадия, когда моральная боль перерастает в физическую. Я чувствую, что словно едва могу дышать. Понимаешь?

— Как будто ты тонешь?

— ... И больше нет желания всплывать на поверхность, — Джош устало потирает лоб.

Брендон скатывается по стене вниз, вспоминая, как в детстве приходил к Джошу, который в шутку отбирал его игрушки, чтобы посмотреть на эти большие оленьи глазки, захохотать, а потом предложить пойти поиграть в настолки.
Эти слова заставили мурашки пробежаться по коже Ури.

— Так... если ты тонешь... и пытаешься держать свой рот закрытым до того самого... последнего момента. Что если ты выберешь не открывать рот, не пропускать воду? — он старается удержать себя от того, чтобы не набить морду этому эгоистичному идиоту, уже понимая, к чему он ведет.

— Ты все равно откроешь рот, это рефлекс, — пожимает плечами Джош.

— Но, что если ты задержишь дыхание, пока этот рефлекс не одержит верх? У тебя же будет больше времени, так ведь?

— Не так уж и много.

— Но больше, чтобы бороться за то, чтобы всплыть.

— Думаю, да...

— Больше времени, чтобы быть спасенным.

— Больше времени, чтобы чувствовать мучительную боль, ведь инстинкт не пропустить воду в твой рот такой сильный, что ты не откроешь его, пока не почувствуешь, что твоя голова взрывается.

— Если речь идет о выживании, то... разве немного мучений не стоят того?

— Ну а что если все становится только хуже? Что если мучения сейчас, и потом, и еще чертовски долгое время? — молвит Джош; он опускает голову. Ему то ли стыдно смотреть в глаза Брендона, то ли больно и невыносимо сдерживать эмоции. Что-то из двух — Ури не может понять. И когда тот приподнимает свои очи на него, тогда все становится ясным. — А позже, когда ты позволяешь воде проникнуть в твой рот... вот когда проходит вся боль.

Сейчас Брендон читает в глазах Джоша плохие намерения, перемешавшиеся с неправильными решениями и слезной пеленой.

— Прости меня, Брендон. За все дерьмо, что я тебе говорил, прости за то, как вел себя. Жаль, что я понял это так поздно, но я недостоин такого друга. Прости, я хочу убить себя сегодня. Я уже написал записку маме, и я хочу, чтобы ты притворился, что не знал этого всего.

И Джош просто крепко обнимает Брендона.

— Сделаешь это для меня?

Брендон теряется, но уже через несколько секунд прижимает друга к себе. Сквозь свое собственное дыхание Джош слышит всхлип.

Парень еще сидит на берегу, а щенок-дворняжка уже не скачет вокруг, а жалобно скулит, будто предчувствуя приближение чего-то плохого.

И вот он уже стоит напротив трейлера. В последний раз зажимает сигарету губами, делает затяжку и, бросив ее на песок, тушит подошвой промокших кед. Джош не хочет входить — боится, если быть честным. Боится не застать Тайлера, тихо сидящего за кухонным столом, давящегося своим чаем ромашки. Но вот навязчивый дождь начинает накрапывать, и единственным спасением является крыша дряхлого трейлера. Джош в надежде заглядывает под коврик на крыльце и достает запасные ключи. Но дверь поддается сама, распахиваясь под весом тела парня. Он не удивлен, потому что Тайлер постоянно забывал закрыть ее. А впрочем чего ему бояться? Что у него украдут старый стационарный телефон? Или вынесут развалившийся диван? Ему в принципе терять нечего.

И вот Джош ступает за порог. Сквозняк гуляет по скрипучему паркету, в воздухе пахнет сыростью и пылью (ужасное сочетание на самом-то деле). Джош снует на кухню, и, как можно было уже догадаться, не находит никого. Кажется, там даже еще пахнет ромашковым чаем и дешевым одеколоном Тайлера. Старая улулеле с порванной струной валяется на кухонном столе. Маленькое окно под самым потолком открыто нараспашку, и по комнате разбросаны какие-то бумаги. Видимо, разлетелись из-за сквозняка. Джош наклоняется, чтобы собрать их с пола. Там много черновиков с нотами (кажется, Тайлер писал музыку в свободное время) и маленькие зарисовки в помятой тетради. Честно признаться, Джош отдал бы все на свете, чтобы увидеть, как его длинные пальцы перебирают струны гитары, и услышать его голос снова. Парень просматривает бумаги, собирая их в стопку, и натыкается на один эскиз. С губ срывается тихое «ого», Джош откладывает все остальное и падает на стул, который издает протяжный скрип. На листочке нарисован он. Сидящий за столом и прокручивающий в руке карандаш. Его глаза сосредоточены, опущены в книгу. И Джоша осеняет.

Это было восьмое октября. День, когда Брендон потащил Джоша в библиотеку, чтобы сделать какое-то глупое задание по литературе. Там он наткнулся на Тайлера и не мог перестать думать о нем, читая заданную книгу. Дан помнит, как подошел к столу Джозефа, желая попросить карандаш и увидел, как тот что-то черкает в своей тетради. Видимо, Тайлер рисовал его. Джош не мог поверить, и с губ слетел тихий хохот. Щеки покрылись легким румянцем, и он принялся рассматривать рисунок. Изумительно, как у Тайлера получилось точно передать черты лица Дана. И тот решил забрать рисунок.

— Я думаю, это будет честно.

И Джош сворачивается на кровати Тайлера, сжимая в руках мятое одеяло и вдыхая запах. Грустно. Больно. Как будто тебе выстрелили в грудь, а пуля прошла насквозь, и осталась лишь дырка, пропускающая легкий ветер. Он больше не может там находится. Срывается с места и выбегает из трейлера. Оглядывается вокруг — никого. Даже назойливые чайки куда-то запропастились. Капризный бриз с берега как будто подталкивает Дана к воде. Джош кричит в сторону моря, легкие заполняются густым туманом, вьющимся вокруг. Никто не ответит. Туман как будто рикошетом отбрасывает крик обратно.

Еще утром Джош разговаривал с Брендоном, надеялся, что друг поймет его, что не осудит и просто отпустит. Тот был совершенно против. Когда Дан обнял его, хотелось сжать его так крепко, чтобы он никуда не смог уйти. Чтобы даже и пошевелиться не смог. Но Брендон был слишком слаб в тот момент, он сломался и зарыдал, не сдерживаясь. Хотелось провалиться под землю, чтобы Джош не видел этого всего. Ури рванул с места, забежал в ванную и грохнулся на пол, подпирая дверь. Он думал о том, чтобы рассказать все Джошуа. Все. О том, что он чувствует сердцем, что был сильно влюблен в него. И пускай у него нет клеймо, и Джош любит Тайлера. Плевать. Может, это поможет. Может, Джош переосмыслит все. Может, еще немного останется в живых.

Брендон, слышит шаги за дверью. Джош поворачивает ручку, но комната заперта. Тогда парень садится на пол, как и Брендон, подпирая дверь спиной.

— Послушай, Ури, я уже все решил. Я знаю, это сложно понять, но ничто уже не сможет меня переубе...

— Джош, ты мне нравишься, — быстро говорит Брендон, хоть он уже и не уверен в этом на все сто. Они стали много времени проводить вместе с Эшли последнее время. Она даже смеется над его шутками и, кажется, даже наслаждается их совместным времяпровождением.

— Я тебе... что?! — Джош резко оборачивается, надеясь увидеть лицо Брендона, но дверь в ванную по прежнему заперта.

— Да, я скрывал это долгое время. И, видимо, у меня это хорошо получалось... — Брендон хмурит брови и опирается головой о стену. Он тихо выдыхает. — Будто камень с плеч... — Джош почувствовал, как что-то кольнуло внутри. «Это неправильно, так не должно быть» — твердил внутренний голос. Джош понимал, что не чувствует того же, что не сможет ответить взаимностью. И все это глупо. Зачем Брендон вообще сказал это? — Джош? — а за дверью тишина.

Брендон поднимается на ноги и открывает дверь.

А Джоша и след простыл.

Брендон хотел бы найти его. Сказать, что он ни на что не надеятся. Просто желает, чтобы Джош не делал этого с собой. Но уже поздно. Он ушел. И если б только Ури знал, куда он может пойти, где его любимые места. Но он не знает. И безумно корит себя за это. И за то, что так мало времени проводил со своим лучшим другом. Не знал, что у него на сердце.

Брендон замер на несколько секунд, смотря в конец пустого коридора. Его вдруг по нарастающей окутала злость. Он запустил руки в волосы и начал рвать их. И тут же тишина разорвалась истошным криком и воплями. От обиды на лице его появилась такая гримаса, что он бы ужаснулся, если б увидел себя в зеркале. Эти чувства будто охватили его тело. И он начал судорожно думать о том, где в их захолустье можно покончить с собой. Порезать вены можно, конечно, где угодно. Высоких зданий в Гэтлине нет. Да и вешаться он вряд ли будет. В их городе просто негде это сделать.

— Думай, думай... думай!

И вот его осеняет.

Да, Джош понимал, что поступил ужасно. Но, может, когда его не станет, Брендону будет легче переносить все это, если он будет ненавидеть его.

С этой мыслью Джош опустился на землю, сжимая в руке рисунок Тайлера. Волны разбивались об утес, чайки галдели в небе, будто пытаясь остановить то, что должно произойти.

Стоя на самом краю, он вспоминает о маме.

— Знаешь, я так боялся умереть с мыслью «Наконец-то!» И в итоге так и произойдет... Прости, мам.

И, казалось, вот сейчас он должен прыгнуть. Чего же он медлит? Что, передумал? Или боится?

Но он стоит так еще несколько секунд, вдыхает свежий воздух. Снимает толстовку, и дает холодному, протрезвляющему ветру полностью обдать свою грудь. Он промерз до костей, и морской бриз подталкивает прыгнуть с утеса, да и время его пришло. Но что-то еще держит его здесь. Он достает рисунок Тайлера, последний раз глядит на него, безмолвно улыбается и...

— Стой!

... и шагает с обрыва.

Брендон, бежавший сюда сломя голову, опоздал лишь на несколько секунд. Он видит, как тело его друга летит с утеса, а за ним следует привязанный к ноге камень. Джош касается поверхности воды. Брендон знает, что после достижения предельной скорости падения удар о воду мало чем отличается от удара об асфальт. И он срывается с места, бежит несколько метров до воды и прыгает в нее в надежде все исправить. Он ныряет. Слезы катятся по щекам Брендона, будто в море и так мало соленой воды, он не перестает грести. Но тщетно. Все тщетно. Волны вновь выталкивают его на берег, а ветер, дующий с суши, снова заталкивает в воду. И Брендон оказывает в западне.

Эшли прибегает в назначенное место после звонка Брендона и лишь одной просьбы: «П-пожалуйста, приходи сейчас на пляж». Вокруг толпы людей в форме, берег огорожен. Девушка немного опешила, оглядывая всю эту суматоху, стараясь разглядеть Ури.

— Брендон! — Франджипани подбегает и нежно касается его плеча. Тусклый блеск луны освещает его лицо, и в ее свете сверкают слезы на его щеках. Он сидит на краю машины скорой помощи, укутавшись в плед и устремив свой взгляд в одну точку.

— Он, блять, сиганул с обрыва, — парень говорит это настолько тихо, что приходится повторить, чтобы Эшли услышала.

— Кто?

Брендон поднимает на нее глаза, она волнительно хмурит брови и сжимает его плечо.

— Джош.

Всю дорогу ребята не проронили ни слова. Лишь изредка слышалось, как Брендон шмыгает носом. Эшли же была в шоке. Шла и смотрела в одну точку. Когда они подошли к ее дому, то встали напротив друг друга и просто молчали. Наконец Франджипани достала из сумочки ключи дрожащими руками, но тут же выронила их. И Брендон спокойно присел, чтобы поднять их.

— М-можешь остаться? Мама не дома, и я не хочу оставаться одна.

Брендон вновь взглянул на нее, попутно вставляя ключи в замочную скважину, и незаметно кивнул. Они вошли в дом, Ури запер дверь. Прошло несколько секунд. И в этот момент Эшли будто сломалась. На глаза резко навернулись слезы, в носу мерзко защипало, и брови нахмурились на переносице. Ноги подкосились, но Брендон вовремя приобнял ее, и когда она схватилась за него, словно за спасательный круг, он прижал ее к себе, будто, если отпустит, то оба они утонут.

Они поднялись в комнату Эшли, рухнули на кровать и, кажется, пролежали в обнимку всю ночь. Эшли не скрывала, что плакала, прижимаясь к груди Брендона, а тот лишь тихо смотрел в потолок, не издавая ни звука и чувствуя, как по вискам текут слезы.

Лишь под утро Эшли успокоилась. Она приподнялась немного на локтях.

— Я намочила всю твою футболку, — она пыталась хоть как-то отвлечься, тыкая Брендона в живот, прямо там, где виднелось большое мокрое пятно.

— Да, кажется, она вся пропиталась твоими слезами, — Брендон грустно приподнял уголок губ и тоже привстал на локтях.

— Прости.

— Да ничего. Все в порядке.

И Эшли снова прижалась к его груди, наплевав на мокрую футболку. И, нахмурив брови, сказала:

— А что ты чувствуешь, когда тонешь? Ты знаешь?

— Ну, первые несколько секунд человек испытывает панику. Беспорядочное движение руками и ногами не приносит результата, тонущий человек не в состоянии позвать на помощь, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Затем он сдается и тонет, когда мышцы уже не в силах бороться, пребывая в сознании еще около минуты. В конце концов, человек инстинктивно пытается сделать еще один глоток воздуха, из-за чего захлебывается водой и, кашляя, набирает еще больше воды, которая вызывает спазм гортани. За считанные секунды вода заполняет дыхательные пути, возникает ощущение горения, после чего начинают разрываться легкие. Недостаток кислорода приводит к потере сознания, и человек умирает, — в его голосе не слышалась ни одна эмоция. Он выдал это быстро, словно робот, все продолжая смотреть в потолок и почти не моргая. 

— Да ты ходячая энциклопедия, — Эшли игралась с краишком его футболки, разглядывая свои пальцы.

— Я виноват в случившемся.

— Что? — Эшли приподнимается и смотрит прямо в его глаза.

— Он сказал мне, что сделает с собой. Я пытался переубедить его, но, видимо, старался не слишком сильно. А потом... он убежал от меня. И если бы я поспешил, то успел бы спасти его...

— Т-ты знал? — Эшли обомлела от его слов.

— Да. И я мог остановить это. Мне так жаль. Это все моя вина, — Брендон закрыл глаза ладонью, кажется, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, и пытался отвернуться, но Эшли взяла его за запястье, и сказала:

— Послушай, Брендон, — он хотел встать, но она не дала ему этого сделать. — Послушай! Если Джош хотел убить себя, даже если бы ты успел вовремя, и он не прыгнул сегодня, скорее всего, он сделал бы это завтра или через неделю. Или когда-либо еще. Когда тебе больно, твоя психика не устойчива. Чувства завладевают телом, и когда  приходит какая-то мысль, она может стать настолько навязчивой, что ты не сможешь противиться ей. Джошу нужна была профессиональная помощь. Послушай, это не твоя вина.

— Но... я мог переубедить его.

И Эшли уже ничего не говорит. Она медленно приподнимается, обоими руками берется за дужки его очков, откладывая их на тумбочку возле кровати. Брендон опешил, глаза его смотрели испуганно-вопросительно. Взгляд Эшли же был, напротив, спокойный, неспешный. Она медленно приблизилась и накрыла его губы своими. Брендон почувствовал, как по шее пробежались мурашки. Его руки нашли свое место на ее щеках, придерживая ее лицо между его ладоней. Это было нужно им двоим. Этот поцелуй был очень нежным. Их губы не двигались, замерли в одном положении, едва касаясь друг друга. Горячее дыхание обожгло кожу Брендона, и он почувствовал что-то мокрое на своей щеке. Он отстраняется, берет ее лицо в свои ладони и нежно проводит губами по тем местами, где сейчас текут слезы.

a u t h o r n o t e

прошло уже полтора года хахахах. знаю, это не смешно, не бейте. но я бесконечно счастлива, что я подняла жопу и наконец написала это.

А ТЕПЕРЬ ВАЖНО! ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА. НО! БУДЕТ ЕЩЕ ЭПИЛОГ!!!

подождете еще годик его?

ладно, это уже шутка. я постараюсь написать его как можно скорее. и обещаю, что там стекла не будет)) обещаю.