Пролог
Сколько себя помню, я вечно борюсь с вредными привычками и зависимостями. Отец говорил, что жить нужно так, чтобы в старости было чем похвастаться перед завистливыми соседками-бабушками. И всю жизнь я пользовалась этим высказыванием.
До тринадцати лет я беспощадно поедала свои ногти, будто это самая вкусная конфета в моей жизни. Никто не мог меня остановить. Как бы ни билась с этим мама, совершенно ничего не выходило.
В четырнадцать мировоззрение маленькой девочки с шортами в звездочку и большой фарфоровой куклой в руках изменилось настолько, что люди морщились и воротили нос при виде меня.
Мама погибла в тяжелейшей автокатастрофе. Отец впал в глубокую депрессию, и я вместе с ним. Только вот утешали мы себя по-разному. Бедный папа замыкался в своей комнате и часами пересматривал фотографии мамы, сделанные при жизни. Я стояла под дверью их комнаты и слушала, как снова и снова играет мамина любимая пластинка. Я не стучала. Он не открывал.
Я же нашла ужасную компанию. На тот момент я не понимала этого.
Что происходит в таких подростковых группах? Да, именно то, о чем вы подумали. Каждую пятницу мы собирались в домах друг друга, когда родители были в отъездах. Иногда встретиться было негде. Поэтому мы всей толпой шагали на кладбище. Мне было все равно где, главное не рядом с могилой мамы. Самый старший из компании - Рэн – (а по совместительству и мальчик, который нравился не только мне, но и другим девчонкам) покупал много бутылок с легким алкоголем по типу пива, вина и ликера. Мы вместе выпивали это, разговаривали по душам. Тогда я не заботилась о том, как это скажется на моем организме, на успеваемости в школе, я, мать твою, даже не думала об отце.
В пятнадцать лет я выкурила свою первую сигарету. Если скажу, что мне очень понравилось – я совру. На самом деле, сделав первую затяжку, я начала задыхаться и громко-громко кашлять. Выкурив целую сигарету, я немного привыкла. А потом это стало для меня ежедневным ритуалом. Я нашла свой любимый вкус в сигаретах - он не раздражал, не разъедал легкие.
В семнадцать же я решила, что жизнь невыносима. Тогда в мой еще совсем юный мозг ворвалась гениальная мысль: а что если попробовать наркотики? Я обещала себе, что никакой зависимости не будет, что смогу перебороть желание и только попробую.
Как говорят люди – наши мысли материальны. В тот же вечер на очередной «сходке» с друзьями Рен привел друга - Дэвида. Ему было столько же, сколько и Рену – 25 лет. Да, может немного староваты для семнадцатилетней меня, но мне было плевать. Дэвид занимался крупными поставками наркотиков. Как и почему его судьба сложилась таким образом, он не говорил. Зато давал нам свою травку. После этого мне было не до душевных разговоров и сплетен, которые так любила распускать компания. Первая затяжка обожгла горло, но через минуту случилось что-то странное. Боль по маме, которая жила в груди все три года, вдруг отодвинулась куда-то далеко. Не исчезла, просто перестала давить. Я откинулась на спинку лавочки и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать полной грудью.
Когда я отошла от эйфории, то поняла, что ничего страшного не наделала: за мной не гнались копы, я не разделась до гола перед всеми, не начала дебоширить. Просто сидела и молчала. Мне было хорошо.
Сдержала ли я обещание, данное самой себе? Конечно нет. Каждую пятницу доза увеличивалась. Я могла скуривать по четыре косяка за раз. Даже когда мне было плохо после дозы, все ещё тянуло к этой гадости, как ребенка к конфете. Так и развилась моя зависимость.
Дальше все слилось в одну серую линию. Годы как один день. Работа – дом – доза, работа – дом – доза. Иногда попытки остановиться – на день, два, на неделю. Потом снова срыв, потому что без этого слишком тревожно.
Сейчас я уже взрослая 23-летняя девушка. Казалось бы, пора прекратить, побаловались и хватит. Но я же лучше знаю, правильно?
Вместо того, чтобы пойти в колледж, я решила устроиться официанткой в кафе в моем районе, старалась откладывать зарплату и чаевые, чтобы накопить на съемную комнату - слишком уж хотелось съехать от отца, чья депрессия так и не прекратилась. Комната была маленькой, с ободранными обоями в мелкий цветочек и вечно текущим краном. Но она была моей. Никто не стучал в дверь, никто не интересовался, где я была. Только спокойствие, одиночество.
Не подумайте, я не сука, которая день поплакала о кончине матери и решила забыться. Наоборот, я часто вижу сны про маму, многие песни напоминают о ней. Есть грусть, есть тоска, но в более спокойной форме. Ничего уже не вернуть, поэтому живем пока что как есть.
Чем ты думала, спросите вы? Ответ – не знаю, сердцем, наверное.
Очередная пятница.
Очередная доза.
Я сидела в своей комнате – да, накопила таки, съехала – и слушала дождь за окном. Вкус на языке знакомый, горьковатый. Тело расслабляется, мысли текут медленно, как смола.
А потом что-то пошло не так…
Я не сразу поняла, что задыхаюсь. Что сердце колотится где-то в горле, а перед глазами – сначала искры, а потом холодная и мрачная темнота.
Последняя мысль была короткой: «И это все?»
А дальше – тишина.
А потом – ветер. Чужой, холодный. И чей-то голос, будто из-под толщи воды:
– Мы заждались тебя, Дьявол.