31 глава
К вечеру они заказали пиццу, Арсений сходил в магазин за газировкой и, подумав, купил ещё маленький тортик — шоколадный, с кремовыми розочками. Поставил на журнальный столик, воткнул свечи.
— Шестнадцать, — сказал он. — Это почти взрослый возраст.
— Шестнадцать, — подтвердил Антон, глядя на горящие огоньки. — Красиво.
Он загадал желание и задул свечи с первого раза — как в детстве.
— Что загадал? — спросил Арсений.
— Не скажу, — улыбнулся Антон. — А то не сбудется.
Они разрезали торт, разложили пиццу на тарелках, включили телевизор. Шло какое-то старое кино, которое оба уже видели, но оба не против были посмотреть снова.
Антон забрался на диван с ногами, закутался в большой клетчатый плед и придвинулся к отцу вплотную. Арсений накрыл их пледом сверху, и они сидели — тепло, уютно, тихо.
— Помнишь, — сказал Антон, глядя на экран, — когда мне было десять, я тоже хотел отмечать только с тобой?
— Помню, — ответил Арсений. — Ты сказал, что Серёжа слишком громкий.
— Он и сейчас слишком громкий, — улыбнулся Антон. — Но я его люблю. И Диму. И Валентину Петровну. Просто… иногда хочется, чтобы никто не мешал. Только ты.
— Только я, — эхом отозвался Арсений.
Они сидели в тишине, под тёплым пледом, и смотрели, как на экране герои ищут сокровища и находят друг друга. Антон положил голову отцу на плечо, как делал в детстве, когда боялся грозы или плохих снов. Сейчас грозы не было. Было спокойно и хорошо.
— Пап, — сказал Антон, не отрываясь от экрана.
— М?
— Я никогда тебе не говорил, но ты — самый лучший человек на свете.
Арсений замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на сына. Антон смотрел в телевизор, но уголки его губ дрожали в улыбке.
— Я серьёзно, — продолжал он. — Ты самый добрый, самый терпеливый, самый заботливый. Ты всегда знаешь, что сказать, даже когда ничего не говоришь. Ты умеешь слушать. Ты умеешь ждать. Ты никогда не сдаёшься.
— Антош…
— Нет, дай скажу, — Антон поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза. — Я знаю, что со мной было нелегко. Я знаю, что ты ночами не спал, когда я болел. Я знаю, что ты брал дополнительные смены, чтобы купить мне нормальную одежду, а себе донашивал старые свитера. Я знаю, что ты отказывался от свиданий и личной жизни, потому что боялся, что я буду чувствовать себя лишним.
Откуда он знает? Арсений никогда не говорил об этом вслух.
— Ты думаешь, я не замечаю? — Антон улыбнулся, и в его глазах блестели слёзы. — Я всё замечаю, пап. Я просто молчу, потому что не знаю, как сказать, как сильно я тебя люблю. Но сегодня — мой день. И я хочу, чтобы ты знал.
Арсений смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. В груди что-то сжималось, разбухало, не помещалось.
— Ты — самый лучший человек на свете, — повторил Антон. — И я очень надеюсь, что ты это знаешь. Потому что если нет — я буду говорить тебе это каждый день, пока ты не поверишь.
— Я верю, — хрипло сказал Арсений. — Я верю, Антош.
Он обнял сына, притянул к себе, и они сидели обнявшись, укутанные в один плед на двоих, пока на экране тихо шли финальные титры. Торт на столике наполовину съеден, пицца остыла, но никто не обращал на это внимания.
— Знаешь, — сказал Антон, не отрываясь от отцовского плеча. — Когда мне было семь, я загадал на день рождения желание. Я не говорил тебе, какое. Думал, не сбудется.
— А какое? — тихо спросил Арсений.
— Чтобы ты никогда не пожалел, что я у тебя есть. Чтобы я вырос таким человеком, которым ты мог бы гордиться.
Арсений закрыл глаза. По его щеке текла слеза, но Антон делал вид, что не замечает, и это было правильно.
— Я горжусь тобой, — сказал Арсений. — Каждый день. Каждую минуту. С тех пор как тебе было ноль.
Антон уткнулся носом в отцовское плечо и замер. Арсений чувствовал, как его дыхание становится ровнее, как расслабляются напряжённые плечи.
— Я устал, — пробормотал Антон. — Можно я тут посплю?
— Можно, — Арсений поправил плед, укутывая его плотнее. — Спи.
За окном зажигались огни вечернего города. Где-то там, в своих квартирах, ждали новостей Серёжа и Дима, которым Арсений отправил короткое: "Отбой, празднуем завтра. Сегодня — наш день". Где-то там шумела жизнь, спешили машины, бежали люди. А здесь, в маленькой квартире на четвёртом этаже, шестнадцатилетний мальчик спал на плече у своего папы, и оба они были абсолютно, бесконечно счастливы.
Арсений сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Смотрел на экран, где уже шла какая-то другая программа, и думал о том, что шестнадцать лет назад он боялся даже представить такой день. Боялся, что не справится, не потянет, не сможет дать этому ребёнку достаточно любви.
А ребёнок вырос и сказал ему: "Ты — самый лучший человек на свете".
— Спасибо, — прошептал Арсений в темноту. — Спасибо, что ты у меня есть.
Антон вздохнул во сне и улыбнулся.
Наверное, иногда мечты сбываются. Даже те, которые не решаешься загадать.
Конец.