25 глава
С утра Антон проснулся первым — как всегда. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к тихому дыханию рядом. Папа ещё спал, разметавшись на подушке, его рука тяжело лежала поверх одеяла. Антон осторожно, стараясь не шуметь, подполз ближе и уткнулся носом в отцовское плечо.
Последнее время он боялся спать один. Просто вдруг начинало казаться, что папа уйдёт — на работу, к другим людям, и не вернётся. Папа говорил, что это нормально, что все дети иногда боятся, и никогда не сердился. Просто отодвигался на край кровати, освобождая место. Места было много. Папа говорил, что постель большая, а делить её всё равно не с кем.
— Папа, — шепнул Антон в плечо. — Просыпайся. У меня день рождения.
Арсений не открывая глаз улыбнулся и притянул сына ближе.
— Кто это тут такой теплый? — пробормотал он хрипло.
Антон взвизгнул и начал тормошить отца.
— Я Антон!
— Ого, четыре!— Арсений сделал вид, что очень удивился. — А когда ты успел вырасти? Вчера вроде три было.
— Ночью вырос, — заявил Антон. — Пока ты спал.
Он выбрался из-под одеяла и встал на кровати, гордо выпрямившись. На нём была старая, растянутая футболка Арсения, в которой он спал, — она доходила ему почти до колен. В этой футболке он чувствовал себя в безопасности, даже когда папа был на работе.
— Четыре года — это серьёзно, — сказал Арсений, садясь. — Взрослый человек. Наверное, сегодня можно не есть кашу? Только торт?
— Не-е-ет, — засмеялся Антон. — Кашу надо. Чтоб сильным быть. А потом торт.
— Хорошо, уговорил. — Арсений подхватил сына на руки и понёс на кухню. — Сначала каша.
День тянулся бесконечно долго, как это всегда бывает в дни ожидания. Антон перемерил три костюма: сначала хотел быть человеком-пауком, потом космонавтом, потом просто в синей рубашке. Остановились на синей рубашке, но с наклейкой паутины на воротнике. Компромисс.
В три часа раздался звонок в дверь. Антон рванул к ней.
— Серёжа!
Серёжа вошёл в квартиру, нагруженный пакетами. Из-под мышки у него торчала огромная коробка, из сумки — ещё одна, и ещё он держал букет воздушных шаров в форме цифры четыре.
— С днём рождения! — провозгласил он, прямо на пороге. — Принимай пополнение!
Антон с визгом накинулся на шары. Арсений подхватил падающие коробки.
— Что там? — спросил он с подозрением.
— Железная дорога, — гордо заявил Серёжа. — Немецкая. С туннелями и мостами. Два метра в длину. Я уже договорился с соседями снизу, они не против топота.
— Соседи сверху, наверное, тоже не против, — вздохнул Арсений. — Им сверху не видно.
— Вот видишь! — обрадовался Серёжа. — Идеальный подарок.
Он рухнул на диван, и они с Антоном тут же принялись изучать коробку, не в силах ждать вечера. Арсений смотрел на них и улыбался. Серёжа был всё таким же — шумным, неугомонным, иногда невыносимым. И самым верным человеком, которого он знал.
Дима пришёл ровно в четыре, как и обещал. Ни минутой раньше, ни минутой позже. В руках у него была небольшая, аккуратно упакованная коробка и книга.
— Это мне?
— Тебе, — кивнул Дима.
Антон взял книгу с благоговением, как сокровище. Он открыл первую страницу, провёл пальцем по строчкам.
— А ты мне почитаешь? — спросил он.
— Обязательно, — Дима поправил очки. — Сегодня вечером, после торта.
— Договорились.
Антон унёс книгу в свою комнату и бережно поставил на полку. Арсений и Дима переглянулись.
— Растёт, — тихо сказал Дима.
— Растёт, — согласился Арсений.
Торт был от Валентины Петровны. Она принесла его за час до прихода гостей, смущаясь и отнекиваясь: "Я только испекла, украшать не умею, вы уж сами". Украшать взялся Серёжа.
— Это современное искусство, — заявил Серёжа, вытирая пот со лба. — Дорого и концептуально.
Антон, приглашённый на финальный осмотр, торжественно объявил:
— Красиво. Очень вкусно выглядит. Можно есть?
— Сначала свечка, — Арсений воткнул в торт одну-единственную свечу в форме звезды. — Загадай желание.
Антон зажмурился так сильно, что на переносице собрались складки. Он думал целую минуту — вечность по меркам четырёхлетнего ребёнка. Потом открыл глаза, дунул, и свеча погасла с первого раза.
— Что загадал? — тут же спросил Серёжа.
— Не скажу, — Антон покачал головой. — А то не сбудется.
Он посмотрел на отца. Арсений смотрел в ответ. Им не нужно было говорить. Антон знал, что его желание каким-то образом связано с этим человеком — большим, усталым, пахнущим больницей и домом одновременно. С самым лучшим папой на свете.
— Ну всё, — Серёжа хлопнул в ладоши. — Давай торт! Разрезай! Мне кусок побольше, я заслужил!
— Чем ты заслужил? — поинтересовался Дима.
— Я старался!
Торт разрезали, разложили по тарелкам. Антон получил самый большой кусок, с ягодкой сверху. Он сидел во главе стола — на специальном стульчике, который когда-то привезла сестра Серёжи, — и чувствовал себя королём. Вокруг него были его люди. Его папа. Его Серёжа. Его дядя Дима. И торт.
— Пап, — сказал он, облизывая ложку. — А на пять лет будет ещё больше?
— Ещё больше, — пообещал Арсений.
— И торт больше?
— И торт больше.
— И подарков?
Арсений посмотрел на Серёжу, который уже ковырялся в коробке с железной дорогой, и на Диму, который аккуратно вытирал салфеткой свои очки.
— И подарков, — сказал он. — Но главный подарок у меня уже есть.
Антон не понял, о чём он. Но улыбнулся в ответ, потому что папа улыбался, а значит, всё было правильно.