23 глава
Антону шёл третий год. Он превратился из капризного карапуза в любознательного, общительного малыша с невероятно серьёзным взглядом и внутренним стержнем.
Арсений чувствовал себя спокойно и уверенно. Антон уже не вцеплялся в его ногу при виде незнакомцев, а мог сам, пусть и из-за отцовской спины, сказать "здравствуйте".
Идиллию нарушила она. Девушка, лет двадцати пяти, в ярком спортивном костюме, с идеально уложенными волосами, несмотря на пробежку. Она заметила их у пруда, когда Антон, сосредоточенно нахмурившись, кидал хлеб уткам, а Арсений страховал его, держа за капюшон куртки.
— Какой серьёзный мужчина! — прозвучал звонкий, слишком бодрый голос. — Уже кормит сам!
Арсений вежливо кивнул, стараясь не продолжать диалог. Но девушка не уходила. Она присела на корточки рядом с Антоном.
— А как тебя зовут?
— Антон, — нехотя ответил мальчик, не отрывая глаз от важного дела.
— Антон, молодец! А папу как зовут? — Она бросила игривый взгляд на Арсения.
Арсений почувствовал знакомый лёгкий дискомфорт. Он взял Антона за руку.
— Пойдём, сынок, утки уже сытые.
Но девушка встала и пошла рядом, будто это было само собой разумеющимся.
— Вы так часто здесь гуляете? Я вас вижу уже не в первый раз. Всегда восхищаюсь, какие вы… слаженные. Редко увидишь папу, который так вовлечён.
Её комплименты были похожи на мелкий, но настырный дождь. Арсений старался отвечать односложно, ускоряя шаг. Антон, однако, замедлялся. Он чувствовал напряжение отца и настороженно косился на незнакомку.
Когда они дошли до карусели, девушка всё ещё была рядом.
— О, можно я с вами? Я тоже обожаю карусели! — заявила она, как-будто они были старыми приятелями.
Арсений уже открыл рот, чтобы вежливо, но твёрдо отказать, но Антон опередил его. Он встал между отцом и девушкой, выпрямившись во весь свой небольшой рост, и, глядя ей прямо в колени, чётко заявил:
— Папа мой. И карусель моя.
Девушка смущённо рассмеялась.
— Ой, какой ревнивый! Я же просто хочу подружиться.
— Не надо, — отрезал Антон и потянул отца к синей лошадке. — Папа, поехали.
Арсений, скрывая улыбку, посадил сына на карусель. Он надеялся, что это будет концом. Но когда карусель остановилась, девушка ждала их у выхода. На её лице была уже не просто игривая улыбка, а что-то более целеустремлённое.
— Знаете, — начала она, игнорируя мрачный взгляд Антона, — я вижу, вы замечательный отец. Но мальчику всё равно нужна женская забота. Ласка, понимаете? Я бы могла… стать для него хорошей подругой. А для вас — поддержкой.
Её слова повисли в воздухе, наглые и бесцеремонные. Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки от раздражения. Он собирался сказать что-то резкое, но снова опередил.
Антон, который всё это слушал, молча сполз с лошадки, подошёл к девушке вплотную и… просто упёрся лбом в её ногу. Он не толкал, не дрался. Он просто всем своим видом показывал: "Уйди".
Девушка отшатнулась, смущённая и наконец-то понявшая, что её план провалился с треском.
Арсений воспользовался паузой. Он взял Антона на руки, и его голос, наконец, обрёл нужную твёрдость, холодную и не оставляющую сомнений:
— Нам не нужна "подруга". Нам нужен покой. И, пожалуйста, не беспокойте больше моего сына. Хорошего дня.
Он развернулся и пошёл прочь, оставив девушку в одиночестве на площадке. Антон, сидя у него на руках, обернулся и ещё раз строго посмотрел ей вслед.
Под елью, собирая шишки, Арсений спросил:
— Ты что, её прогнал?
— Она чужая, — философски заметил Антон, вкладывая в слово весь смысл вселенной. — Наша — только мы.
— И дядя Серёжа? — улыбнулся Арсений.
— Дядя Серёжа — свой, — великодушно разрешил Антон. — А та тётя — нет. Надоела.
Арсений рассмеялся и обнял сына. Этот маленький человечек с обострённым чувством справедливости и границ был его лучшим щитом и самым честным советчиком. Он не просто ревновал. Он защищал их мир, их маленькую, идеально сбалансированную вселенную для двоих. И Арсений был бесконечно благодарен ему за эту ясность, которую не смогли нарушить даже самые настойчивые чужие люди.