11 глава
Он встал. Действовал на автопилоте, заложенном годами тренировок. Быстро, но без суеты. Подошёл к Антону, взял его на руки, прижал на секунду.
— Папе нужно ненадолго уйти. С тобой дядя Серёжа будет. Он хороший. Ты не бойся.
Он перепеленал сына, оставил на пеленальном столике свежий подгузник и крем, поставил на кухне бутылочку со смесью в подогреватель. Всё заняло пять минут. Он уже был в брюках и рубашке, натягивал пиджак, когда в дверь позвонили.
Открыл. На пороге — Серёжа. Не в своей обычной яркой толстовке, а в тёмных трениках и футболке, лицо серьёзное, в руках — его собственная, медицинская сумка.
— Всё, я здесь. Инструктаж был в машине по громкой связи, — он кивнул на радионяню на столе. — Иди. Не оглядывайся.
— Смесь в подогревателе, через полчаса..
— Арсений! — Серёжа взял его за плечи и посмотрел прямо в глаза. В его карих глазах не было и тени сомнения. — Я анестезиолог-реаниматолог. Я спасаю жизни, когда пациенты не дышат сами. С твоим сыном я справлюсь. А твои пациенты сейчас не дышат без тебя. Пошёл.
Это была не просьба. Это был приказ. Тот самый, который он сам отдавал в операционной тысячу раз.
Арсений кивнул. Больше слов не было. Он схватил ключи и врачебный чемоданчик, который уже неделю пылился в прихожей, и выскочил за дверь.
Серёжа закрыл дверь, сбросил куртку и подошёл к пеленальному столику. Антон, услышав новые шаги, повернул голову. Его зелёные глаза широко распахнулись, изучая незнакомое лицо.
— Ну что, — тихо сказал Сережа, наклоняясь к нему. — Остались мы с тобой. Давай договоримся: ты мне не устраивай концерт, а я тебе потом самую что-нибудь куплю. И папу твоего быстренько назад приведём. Договорились?
Он осторожно взял мальчика на руки, так же, как видел у Арсения. Антон нахмурился, его губки задрожали, но Серёжа тут же начал медленно ходить по комнате, покачивая его.
За рулём Арсений мчался по знакомым улицам, и странное чувство раздвоенности не отпускало. Одна часть мозга уже прокручивала возможные сценарии операции, другая — видела лицо сына и Серёжу в дверном проёме. Но по мере приближения к больнице профессионализм взял верх. Он заглушил машину, взял чемоданчик и быстрым, уверенным шагом — шагом хирурга Арсения Попова — вошёл через служебный вход в своё царство запаха антисептика и тихого гула жизни на грани.
Он прошёл в предоперационную, его уже ждали. Коллеги кивнули, в их глазах было облегчение. Он быстро вымыл руки, ему помогли надеть стерильный халат.
— Что по пациентам? — спросил он, и его голос в маске звучал твёрдо и ясно, как-будто он и не уходил никуда.
Пока ему докладывали, его пальцы сами собой складывались в знакомые положения. "Золотые руки" помнили своё дело. Мир сузился до операционного поля, до биения мониторов, до тихих команд.
Там, за стенами операционной, был его сын и его друг. А здесь и сейчас была его вторая семья — бригада, и люди, чьи жизни висели на волоске. Он сделал глубокий вдох и взял скальпель.
Операция длилась три часа сорок минут. Это была ювелирная, изматывающая работа — остановить внутреннее кровотечение у молодой женщины с множественными травмами. Мир Арсения сузился до всплеска крови под ярким светом ламп, до тихого гула аппаратов, до лаконичных команд ассистентам. Он не думал. Он действовал. Его тело и разум, отточенные годами, работали в идеальной синхронности. Временами ему казалось, будто он никогда и не уходил.
Когда последний шов был наложен, а жизненные показатели пациента стабилизировались, в операционной повисло тихое, удовлетворённое молчание победы. Арсений отступил от стола, почувствовав внезапную, сокрушительную усталость, которая обрушилась на него, как только отпустило адреналин. Не просто физическая, а какая-то глубинная, до костей.
— Блестяще, Арсений Сергеевич, — тихо сказала старшая операционная сестра, снимая с него запачканный халат.
Он кивнул, поблагодарил бригаду и вышел в пустой, прохладный коридор. Было уже за полдень. Он прислонился к стене, закрыл глаза, и первое, что проступило в темноте под веками, — не лицо пациента, а зелёные глаза Антона, смотрящие на него с пеленального столика утром. И чувство острой, щемящей нехватки.
Он рывком оттолкнулся от стены, почти бегом направился к раздевалке, на ходу доставая телефон. Одно сообщение от Серёжи, отправленное час назад:
"Всё хорошо, покормил. Сейчас спит. Не торопись, но если можешь — захвати поесть.
Арсений выдохнул. Сжатие в груди ослабло. Он быстро переоделся, сложил вещи в шкафчик и почти бегом направился к выходу. По дороге заскочил в больничную столовую, взял два набора с котлетами и гречкой — себе и Серёже.