6 глава
Следующим этапом стал визит Димы. Он пришёл вечером, без пафоса, с небольшой бумажной коробкой.
— Это от нас с отделения, — сказал он, ставя коробку на стол. — Не подарки, а необходимый стартовый набор.
В коробке лежали стерильные пелёнки, пачка самых маленьких подгузов, детский крем, влажные салфетки без отдушек, две бутылочки и упаковка адаптированной смеси "на первый случай".
— И вот это, — Дима протянул тонкую брошюру. — Краткий справочник педиатра для пап. Температура, стул, сыпь, колики. Что норма, а когда звонить врачу. Мои контакты на последней странице, обведены красным.
Арсений взял брошюру. Она была лёгкой, но ощущалась в руке как самый ценный учебник.
— Я даже не знаю, как вас всех благодарить, — тихо сказал он.
— Справишься — вот и благодарность, — улыбнулся Дима. — Квартиру смотрел? Где кроватка будет?
— У окна, в моей спальне. Серёжина сестра обещала привезти на выходных.
— Верное решение, сначала в одной комнате. Так спокойнее и для него, и для тебя.
Когда Дима ушёл, Арсений остался один среди привычной тишины своей квартиры. Но теперь тишина была другой. Она была не пустой, а ожидающей. На столе лежала коробка с самым необходимым, в телефоне — стратегический план Серёжи, в голове — чёткие инструкции Димы.
Страх никуда не делся. Он был тут, холодный и рациональный, где-то под рёбрами. Что, если он не справится? Что, если все эти инструкции разлетятся в прах перед реальным живым, плачущим ребёнком?
Он подошёл к окну в спальне, к тому месту, где скоро будет стоять кроватка. Положил руку на прохладное стекло.
— Я боюсь, — снова признался он шёпотом, но уже не пустоте. — Но я научусь.
Он достал телефон, посмотрел на единственное фото — спящего Антона. Мальчик с зелёными глазами, который пока ещё жил в больничном боксе, но уже оброс целой командой здесь, в этом мире.
Осталось совсем немного. Завтра — последняя комиссия. А потом... потом начнётся самое главное.
Последняя комиссия прошла как в тумане. Арсений отвечал на вопросы чётко, почти автоматически, его медицинский опыт и подготовка Димы сделали своё дело. Серьёзные лица членов комиссии постепенно смягчались. И вот прозвучало: "Решение положительное. Оформляем временную опеку на шесть месяцев с последующим переоформлением в постоянную".
Это был не финиш, а лишь стартовая прямая. Но главный барьер был взят.
Через два дня, в пятницу, Арсений выходил из больницы не в белом халате, а в простой одежде, с пустой сумкой-переноской в одной руке и огромным букетом белых хризантем для медсестер детского отделения — в другой. Его сердце колотилось так, будто он бежал марафон.
Дима встретил его у входа в отделение. Он был в халате и держал в руках толстую папку.
— Ну, поехали, папа, — сказал он без тени иронии, и это новое слово отозвалось в Арсении глухим ударом. — Все документы здесь. Одна подпись — и ты идёшь за ним.
Процедура заняла не больше десяти минут. Подписи, печати, ещё одна подпись. И вот медсестра, та самая, добрая и уставшая, принесла Антона. Он был уже одет в крошечный комбинезон и шапочку, которые Арсений принёс накануне — мягкие, серо-голубые, без единого яркого рисунка. Мальчик спал, его лицо было спокойным.
— Наш красавец прощается с нами, — тихо сказала медсестра, передавая сверток Арсению. — Кушайте хорошо и спите спокойно.
Вес в его руках был ничтожным и невероятно значимым одновременно. Арсений замер, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Дима помог ему аккуратно устроить малыша в переноску, поправил одеяло.
— Всё. Ты свободен. Вперёд, к новой жизни.
По коридорам Арсений шёл, ощущая на себе взгляды коллег. Кто-то улыбался, кто-то смотрел с недоумением, кто-то с тихим уважением. Он не смотрел по сторонам. Его мир сузился до тихого посапывания в переноске у его груди.
Машину он поставил у самого выхода. Усадив переноску на заднее сиденье и десять раз проверив, закреплена ли она, он сел за руль. Руки дрожали. Он глубоко вдохнул и посмотрел в зеркало заднего вида. Антон по-прежнему спал.