4 глава
Когда он вышел из палаты, его лицо было серьёзным, но в голубых глазах, впервые за последние сутки, не было смятения. Был путь. Сложный, неизведанный, сумасшедший. Но путь.
Дима, делавший записи на соседнем посту, поднял на него взгляд. Он ничего не спросил. Он просто увидел выражение на лице друга и медленно, одобрительно кивнул. Сказать было нечего. Всё было ясно.
Решение, принятое у кроватки, оказалось лишь первым, самым лёгким шагом. Следующие дни превратились для Арсения в бесконечный марафон между операционной, кабинетами заведующей и опеки. Мир взрослых, с его печатями, справками и бесконечными "а вы подумали?", контрастировал с тихим миром Антона, который просто ел, спал и иногда, когда Арсений приходил, открывал свои зелёные глаза.
Дима стал его главным советчиком и навигатором. Он знал все подводные камни и нужных людей.
— Вот, — Дима положил перед Арсением на стол в ординаторской исписанный листок. — Пошаговая инструкция. От заявления в опеку до суда. Я поговорил с Марией Ивановной из отдела кадров, она поможет с характеристикой. И главное — справка от меня, как от педиатра, что ты психологически устойчив, обеспечен и, главное, что с тобой ребёнку будет лучше, чем в системе. Это весомый аргумент.
— Спасибо, Дима, — Арсений смотрел на список, чувствуя, как от одного его вида накатывает усталость. — Не представляю, как бы я один…
— Не один ты, — перебил его Дима, и в его улыбке появилась хитринка. — Кстати, о помощи. Ты же понимаешь, что даже с идеальными документами, когда ты заберёшь его домой, начнётся ад? Особенно в первые месяцы. Ты не сможешь быть на двух дежурствах подряд. Тебе понадобится сменщик. Няня. Друг.
В этот момент в ординаторскую буквально впорхнул, сбивая с ног, Сергей. Сергей Борисович , или просто Серёжа, анестезиолог-реаниматолог. Низкий, подвижный, с добрыми карими глазами и тёмными волосами, собранными в небрежный хвостик, он был глотком свежего воздуха в любой, даже самой мрачной обстановке.
— Арс! Слышал, ты историю творишь! — Сережа грохнул свой планшет на стол и уселся на стул. — Усыновляешь того самого малыша? Правда? Это же круто до безумия!
— Пока не усыновляю, оформляю опеку. Это быстрее. А потом, может быть… — начал Арсений, но Сережа его не слушал, его уже захлестывало волнение.
— Так я ж тебе в помощь! Ты ж знаешь, я с детьми лажу! Племянников своих обожаю! Я тебе и погулять с ним могу, и покормить, когда ты на срочной операции! У меня график-то плавающий, я подстроюсь! О, можно я коляску буду выбирать? Я в этом разбираюсь! — Он говорил быстро, и его глаза горели таким искренним восторгом, что у Арсения отлегло от сердца.
— Серёж, это же серьёзно. Это не на пару раз. Это может быть в три ночи, когда у него режутся зубы, а меня вызывают на экстренную…
— Арсений Сергеевич, — Сережа вдруг стал серьёзен, и его голос потерял привычную лёгкость. — Ты меня из реанимации после того провала с медикаментами вытащил. Не дал карьере накрыться. Ты для меня не просто друг. Ты… ну, брат, что ли. И если у тебя появляется сын, то у меня, значит, появляется племянник. Семья — она на то и семья, чтобы помогать. Я в деле. Точка.