Я лечу вниз
В рассказах часто встречается это «но вдруг». Авторы правы: жизнь так полна внезапностей!
А.Чехов, «Смерть чиновника»
Проклятые тачки! Будьте прокляты идиотские мобильные телефоны! Господи, ну, почему именно сейчас? Разве мало было страданий? Почему Ты просто меня не убил? Я не хочу! Слышишь?! Не хочу больше жить. Ни одного! Долбаного дня! На этой гадкой, жестокой земле!
Лика
Когда вам захочется расслабиться, будьте уверены, пора стать как никогда собранным и сильным. Уж послушайте моего совета. Самые ужасные вещи в жизни происходят, когда снаружи тишь да гладь.
Открываю глаза. Тима нет со мной в кровати. Не ушёл же он куда-то посреди ночи? Может быть, ему не спится? Выползаю из-под одеяла на поиски мужа. При резком подъеме темнеет в глазах и кружится голова.
В коридоре темно, как и везде. Включаю свет в туалете, ближайшей комнате к нашей спальне. Боковым зрением замечаю какое-то движение под компьютерным столом. Домашних животных у нас нет.
Оставаясь одна, всегда боялась не людей, а каких-то сверхъестественных проявлений. Страшно, но я двигаюсь в сторону компьютера. Свечу фонариком от мобильного телефона под стол и вижу выглядывающие из-под него ноги в розовых тапочках с меховыми помпончиками. У нас дома таких нет.
Голова начинает кружиться ещё сильнее от ужаса. Я уже не доверяю самой себе. Такого просто не бывает в реальной жизни. Кто стал бы прятаться у нас под столом? Да ещё и в своих домашних тапочках. Ночью. Но ведь это и не сон, только что же проснулась. Остатки рассудка предостерегающе кричат, что я сошла с ума на нервной почве, или это побочный эффект от каких-то таблеток, которые врач прописал пить во время беременности. Моё воображение играет со мной. Это всё ненастоящее. Со мной уже происходило подобное от передозировки димедролом.
Боюсь заглядывать под стол, чтобы увидеть что-то похуже. А вдруг этот кто-то непонятный сейчас выскочит на меня? Срочно нужна помощь. Судорожно набираю номер телефона матери, боюсь, что существо выберется раньше из своего укрытия, чем я дозвонюсь.
— Мама, я схожу с ума. Помолись за меня. Не верю тому, что вижу, но оно не перестает существовать, как я не пытаюсь себе внушить обратное.
Кто бы мог подумать, что в таком странном обличии предстанет во сне случившееся гораздо позже событие, утянувшее меня на самое дно отчаяния. Так, что мне не захочется жить даже ради двоих детей. И как я не догадалась раньше, что означало это предупреждение?
***
— Привет, мальчики. Вы же знаете, что Тиму скоро стукнет тридцатник. Хотелось бы сделать этот день особенным для него. Сможете мне подыграть, чтобы устроить сюрприз? Я договорилась с рестораном, Вам нужно будет прийти туда с женами в семь вечера. До этого у нас запланирован полет на параплане в горах. А в завершение вечера будет большой торт, украшенный в виде обложки журнала «Men's Health» с фотографией Тима. Ну, как такой сценарий? — пишу я друзьям Тима, чьи аккаунты разыскала в соцсети.
— Я — за, — пишет Домовой.
— Круто, — поддакивает Серый.
Я закончила беседу в группе в VK с лучшими друзьями Тима, мысленно себя похвалив за идейность. Даня — ручной ребенок, который днём и ночью висит на моей груди. И совсем крошечный, к тому же. Довольно сложно что-то организовать, когда ты только-только родила, но, слава Богу, всё получилось.
Всё-таки быть стопроцентной матерью и женой куда приятнее, чем жить днем и ночью в офисе. Уходя в декретный отпуск, прощалась со всеми так, словно уже никогда не вернусь обратно. Но если Вы спросите, как прошли мои вторые роды, то я совершенно ничего не помню. Открыла глаза после сна, а рядом Даник. Тим тоже не смог просветить в этом вопросе, сказал, что меня увезли на скорой, а дальше ничего не видел.
Хоть бы погода в день рождения Тима не подвела. Всё-таки осень такая непредсказуемая. А вдруг будет дождь или разыграется ветер, и тогда мой главный подарок останется бесполезным, придется отложить полет. Буду молиться за погоду.
Открывается входная дверь. На тумбочке в прихожей звякают ключи от BMW. Тим сегодня слегка припозднился с работы. В последнее время его новая затея забирает всё больше и больше времени. Но у мужа такие горящие глаза, что я радуюсь его успехам и творческому огоньку. Тим занялся сайтом для студии Алекса и Макса (факультет информационных технологий снова в деле) и съемками контента для его наполнения. Теперь он тоже часть семейного бизнеса.
— Как дела, красавчик? Ужинать будешь? — говорю я, доставая противень с курицей из духовки.
— Нет. Я не голоден.
Так, что-то он без настроения сегодня и в последние дни слишком уж часто без аппетита.
— Что случилось? — оставляю кухонные хлопоты и смотрю Тиму в глаза.
— Ничего, просто устал...
Не нравится мне его выжидательная напряженная пауза с нервным растиранием висков.
— Лия, я хотел тебя попросить... — Садится на диван, даже не переоделся и виновато смотрит на меня. — Пожалуйста, не надо устраивать никаких сюрпризов. Я этого не люблю... и не хочу.
— Это они уже тебе всё растрепали? — Вот же раздражают его «друзья».
Так и знала, что не удержат язык за зубами. Столько лет мы живем с Тимом, а они так и не приняли меня в свой круг. Ну и сказали бы сразу, что против. Зачем весь этот цирк? Я ведь уже заплатила за бронь ресторана.
— Да какая разница, как я об этом узнал. — Тим кричит совсем не пропорционально тому, что происходит. Так можно орать, когда кто-то въехал в зад твоей машины, разбил дорогую вазу, уронил мобильник в канализационный люк, но никак не из-за сюрприза, который тебе хотела устроить жена. — Это мой день рождения. Я имею право решать хоть что-то в этом доме?
— Но Тим, тебе ведь будет тридцать.
Хоть бы не переругаться из-за этого.
— И что это меняет? Может, я хочу просто провести вечер с тобой и детьми. Без посторонних людей.
Это, конечно, мило, но не когда сказано таким тоном, что хочется зажмуриться.
— А параплан? Я уже купила сертификат. Полет с инструктором, — мне совсем грустно уже, что он отвергает все мои старания.
Тим закатывает глаза и теперь смеется. Шизой попахивает.
— Хочешь от меня избавиться, детка? Так сильно тебе надоел? — Тянется обнять меня, целует в лоб и усаживает к себе на колени. — Ладно, на параплане, пожалуй, полетаю.
Блин, ну и какой это теперь сюрприз, если Тим всё знает заранее?
Тридцатый день рождения Тима
Открываю глаза с мыслью о погоде. Фух, слава Богу, небо, словно чистая синяя скатерть, хотя вчера вечером тучи набежали на город, как в апокалиптическом фильме «Послезавтра», сверкали молнии, и всю ночь от порывов ветра гремел металл на крыше дома.
До места полета за городом поездка занимает два часа. Но Тим отказался от трансфера, решил поехать на своем BMW. По дороге пару раз делали остановки — муж нервно курил, делал зарядку для плеч и шеи. Признался, что немного трусит. Мы с Данилом планировали стать группой поддержки, ожидая папочку у подножия горы и снимая памятное видео на телефон. Правда, Тим запретил его выкладывать в соцсети.
Холмы переливались выгоревшим за лето золотом в солнечном свете. Вдоль трассы мелькали бабули, продающие ведрами домашние красные и желтые яблоки. Я приоткрыла окошко, впуская потоки загородного чистого воздуха, смешанного с ароматами полевых трав и пряной опавшей листвы. Всё-таки ранняя теплая осень — лучшее время года. И тепло, и свежо одновременно.
Спокойно и размеренно парить над долиной, расправив купол параплана, вовсе не так страшно, как стремительно падать, выпрыгнув из самолета с парашютом. По словам Тима, смелость нужна лишь в самом начале, чтобы разбежаться с вершины высокого холма вниз. А дальше воздушные потоки наполняют «крылья» за твоей спиной и несут высоко над землей. Данил словно чувствовал, какой это особенный момент и совсем не капризничал.
Дома ждал именинный торт, который я спрятала в морозилке. Но не успели мы сесть в машину и съесть приготовленные заранее бутерброды, как Тим начал странно ерзать на водительском кресле, будто не решаясь мне что-то сказать. Вроде и полет позади, а он всё нервничает. Опять делает остановки. То включит музыку, то выключит. Снял ветровку, открыл окна в салоне. Что такое? Что он дёргается? Всё из-за тридцатилетия, переживает, что добился в жизни не того, чего хотел?
Заехали взять суши на ужин. Пока ждём свой заказ в зале кафе, Тим поворачивается ко мне и теребит свои губы:
— Спасибо за этот чудесный подарок. Мне, правда, очень понравилось. Такие непередаваемые ощущения свободы и легкости. — Почему-то мне кажется, что он не это хотел сказать. Весь напряжённый, мысленно где-то не здесь, вижу по взгляду.
— Рада, что смогла удивить именинника. Хоть раз в жизни, — убираю его нервные пальцы от губ и тянусь чмокнуть.
— Лия, мы же хорошо с тобой провели этот день? Правда? — Так, что-то не к добру эта прелюдия. — Можно я встречусь с пацанами? Хотим немного посидеть. Всё-таки ты права, как-то неудобно получается, что не праздную юбилей.
А вот и подвох. И не то, что я очень против, просто обидно, что Тим обманул меня, как малолетку. Сказал, что не хочет видеть посторонних людей. А на деле просто был недоволен моей идеей сюрприза. Ему нужен банальный мальчишник? Так и надо было сразу говорить, а не сочинять красивые сказочки.
Прищуриваю глаза и не сдерживаюсь:
— Ты же говорил, что не хочешь в этот день посторонних?
— Да, но я передумал. Тогда такое настроение было, — он пожимает плечами и засовывает руки в карманы брюк.
— Столько лет мы вместе, а тебе до сих пор веселее тусоваться без меня. Ну что ж, отрывайся. Домой меня с Даней завези, — разворачиваюсь и ухожу к машине. Пусть один ждёт свои суши.
Тим разозлился не на шутку. Он никуда не пошел, демонстративно сидел за компом в наушниках и глушил виски с колой, не притронувшись к именинному торту. Я зажгла свечу в виде числа тридцать, но Тим вырвал её и, даже не затушив, бросил на ламинат со словами: «Мы что в детском саду?»
«Черный лес» с кисло-сладкой вишневой начинкой и взбитыми сливками был рассчитан на целую толпу его друзей, ведь заказ сделала месяц назад. Осилить столько сладкого мы с Паулиной не в состоянии. Позвонила маме, предложила угостить их парой-тройкой кусочков, если она сама заедет на ними.
Мама не стала заходить домой, чтобы не тревожить разъяренного Тима и спящего Даню. Уже стемнело. Посидела в её машине около часа, выплакалась, а потом вернулась, не припоминая, когда вышла замуж за сидящего передо мной оборотня. У Тима вышибло все пробки, его дико заклинило:
— А вот у меня нет папочки с мамочкой, чтобы побежать жаловаться на свою фиговую судьбу!
Он строил отвратительные гримасы, кривлялся и обвинял меня в том, что испортила всю его жизнь с самого дня знакомства, превратила в «дерьмо» (слово от «любящего» мужа). Впервые за тридцать лет в меня летела нецензурная брань, хлыстающаяся хуже пощечин. Внутри всё опустилось, руки и голос предательски тряслись. Дети проснулись. Было стыдно перед соседями за наши крики.
И это вся его благодарность за годы любви, прощения и героического терпения? Боже, всё из-за дурацкого несостоявшегося мальчишника? Да кто дернул меня за язык ему перечить? Пусть бы шёл на все четыре стороны.
Тим вышел на балкон, который за годы совместной жизни мы так и не застеклили. С кем-то говорил по телефону сквозь плач. А ведь он не проронил ни одной слезинки даже на похоронах матери. Неужели сейчас всё гораздо хуже? Я его действительно настолько достала за эти годы?
Тревожное предчувствие поднималось от солнечного сплетения к самому горлу. Он так пьян, что может сделать непоправимую ошибку, или, не дай Бог, произойдет несчастный случай. Хлипкие ограждения на балконе едва доходят мне до пояса, а Тим значительно выше ростом.
Вышла на балкон, чтобы завести Тима обратно, но он грубо отмахнулся: «Отвали! Ну... кому говорю!»
Он никогда со мной так хамски не разговаривал.
Позвонила Алексу в поисках помощи. Просто не знала, как справиться с таким незнакомым мне ранее Тимом.
Выйдя из комнаты, обнаружила лишь наспех скинутые домашние шорты и майку. Тим куда-то умчался из дома. В таком состоянии?
В слезах выбежала во двор, проводя глазами поисково-спасательные работы. Но Тима здесь не было. Лишь бы он не садился за руль. Боже, да что же это такое?
Тяжелые капли дождя начали вбивать в землю с силой пыль, закрутившуюся в воздухе порывами ветра, усмиряя и превращая её в отвратительную осеннюю грязь. Ливень хлестал меня по щекам, размывал картинку перед глазами, проникал под тонкую ткань домашней футболки, грязь въедалась в голые ноги, хлюпала в кроссовках.
Мозг напомнил, что я нужна детям, да и эта беготня не дает никаких результатов. Простыть кормящей матери будет самым эгоистичным поступком. Дома ждали не менее напуганные Паулина и Данил на её руках. Бедные дети.
Какой же ошибкой было позволять счастью настолько поглотить меня, чтобы потерять начисто бдительность, слепо верить, что другому человеку так же хорошо со мной, как и мне с ним. Правда жестоко лупила наотмашь каждым гадким и разъедающим сердце словом, услышанным сегодня.
Последние полгода казались самыми лучшими, наслаждалась каждым днем, своей беременностью, первыми днями сына. Все годы брака была какая-то беготня, но стоило замедлиться, вдохнуть жизнь полной грудью, всё иллюзорное разбилось и разлетается, оголяя истинную суть вещей. Тим со мной нечестен, несчастен и винит во всех своих провалах одну меня.
Я не спала, дежурила у окна до самого грязно-серого рассвета. Всё ждала увидеть фигуру Тима.