Тайна на костях 16+ [ Заморожено ]

— Итак, давайте заново. Ваше имя: Амелия Кравчик. Вы свидетель самоубийства Александра Глоболевича. Это произошло, по данным других свидетелей, в 10:44 верно?

— 10:33... Это произошло в районе этого времени. 

— Хм, ладно. Расскажите, как это было, с вашей точки зрения, пожалуйста.

Перед Амелией сидел статный мужчина лет тридцати пяти афроамериканского происхождения. Было странно видеть не белого сотрудника в рядах польских полицейских для неё, но, возможно, он приехал по обмену или что-то такого. По крайне мере, его предназначение волновало сейчас меньше всего. 

На протяжении нескольких часов она сидела в очереди на допрос в участке по поводу самоубийства одного из студентов прямо на экзамене по баллистике. Как же это иронично. Несколько других свидетелей трясло намного сильнее: они просились домой, говорили, что ничего нового не скажут, что им хочется уйти отсюда и забыться. Кравчик же молча сидела на стуле и смотрела куда-то вперёд. 

Её парень, Марек, не оставлял девушку ни на минуту. Крепко сжимал её маленькую ладошку и целовал пальчики. Слишком хотелось увидеть хотя бы мелькающую улыбку на губах Амелии, которая на протяжении нескольких часов почти не двигается.

— Может принести тебе воды? Массаж плеч? Давай походим, ты уже долго сидишь? — но в ответ лишь тишина. — Ами...

Кравчик продолжала смотреть вперёд и на допросе. Какие-то слова она пыталась выдать, но всё равно оставалась в своём мире. Для знакомых было странно увидеть их Амелию в таком состоянии, потому что она никогда так не реагировала на кровавые сцены, смерти. Когда была возможность попасть в морг по учёбе, то даже шутила с патологоанатом над другими студентами с помощью трупов. А тут? Её будто что-то ударило в голову, и она не может оторваться от мыслей.  

Привет, мам! Мы сейчас с Верой у неё дома празднуем день рождения её собаки!..

Осколки воспоминаний врезаются в голову, стоило увидеть лужу крови на полу в кабинете. Глаза помутнели от слёз, так как до боли знакомый голос начал разъедать мысли. Ладони автоматически сжались на коленях, а корпусом согнулась к столу, чтоб сдержать эмоции. 

— Кравчик? Что с вами?

Ами, Ами, смотри! Я похожа на Гринча? А-ха-ха! Лучше сходи за мороженым, а я пока начну делать коржи. 

Золотистые волосы девушки были заплетены в тугую длинную косу. Её образ мелькал перед глазами Амелии, сияющая улыбка не сходила с лица, заставляя сердце сжаться от боли сильнее. Кравчик шмыгнула носом, но спустя несколько минут стала быстро вытирать слёзы с глаз, пытаясь привести себя в порядок. 

В глазах запечатлена была лишь одна картина: на кухне лужа крови, а за тумбочкой видна бледная рука с кольцами, которые носила та самая девушка — Вера. 

— И-извините. Я не знаю, что говорить. Вам всё уже сказали.

— Да, мне самому надело уже четвёртый час слушать одно  и то же, наблюдать какие-то сцены и далее. Но, прошу, надо.

Амелия сидела с опущенной головой, пытаясь хоть как-то вслушаться в слова полицейского, но ничего не получалось. Воспоминания только сильнее захватывали её мозг, заставляя внутри просто кричать от боли. 

— Разрешите, я вас сменю. И сам уже допрошу девушку.

— Спасибо. Я тогда буду в 14-ом, если что-то понадобится.

Был слышен хлопок железной двери, а после неё скрип стула, отодвигающегося от стола. Кравчик вновь тихо шмыгнула носом, не желая всё так же поднимать глаза. Только свои черные ботинки с белыми носками её хоть как-то интересовали. Всё в помещение было чёрно-белым, да и смотреть тут нечего: стены, пол, потолок и стол с парой стульев. В туалете обстановка и то веселее. 

— Амелия Кравчик, значит. Свидетель самоуб...

— Да-да. Сколько это будете повторять? Я устала. Я не хочу вспоминать уже то всё, мне тяжело. 

— Я знаю, — незнакомый полицейский потянулся руками вперёд и коснулся руки Амелии, которую она успела положить на стол. Та почти моментально дёрнулась, подняла взгляд с возмущением, так как какой-то парень посмел коснуться её руки. Хотя гнев сразу пропал, так как та нащупала бумажку в ладони. Она не стала подавать виду, напряглась.

Перед ней сидел молодой мужчина, возраст его около двадцати пяти, точно сказать нельзя, может и меньше. Вместо полицейской формы он был в обычном чёрном костюме: рубашка белая, пиджак, брюки. Из-под рукава на левой руке можно было увидеть солидные серые часы. Его серые глаза смотри прямо в глаза Амелии, которая продолжала рассматривать своего нового собеседника.

— Вернёмся к делу? Я хочу, чтоб вы всё рассказали. А потом вас, Амелия, мы отпустим. Начните, пожалуйста, с того момента, как вы стояли в ожидании у кабинета. Видели ли жертву? Как он себя вёл? Хотя жертвой его сложно назвать. Знали, что у него проблемы в семье?

— Да, я... я всё расскажу. 

Как будто под гипнозом Амелия рассказала всё, что помнила. Все воспоминания моментально ушли из головы, наступило любопытство, которое пожирало раздумья: скорее бы прочитать или посмотреть, что на той бумажке. Кто он? Разве знакомы?

— Спасибо. Мы закончили. — сотрудник поднялся с места и подошёл к двери. Парень собирался уже было открыть дверь, но один нюанс заставил его остановиться. — Ох, как я невежлив, простите. Вы говорили с Томасом. Томас Янковский. 

***

Амелия схватила за плечи Марека, испуганного из-за её поведения. Она уже несколько часов ходила по квартире туда-сюда. После допроса её будто укусила муха-энергетик, предавшая ей бешенное количество энергии. Глаза горели то ли идеей, то ли страхом или ещё чем-то смешанным со многими эмоциями.

— Это не могло быть! Могло, нет! Чёрт, как это вообще произошло?

— Что, Амелия, что? Ты уже битый час не можешь мне нормально объяснить проблемы. Пожалуйста, успокойся. 

Каминский взял за руку девушку и медленно чмокнул её в лоб, надеясь, что хоть как-то поможет. Он обнял и прижал к себе, поглаживал короткие волосы. Парень как будто чувствовал, что именно в эту секунду Амелия заплачет. Она сильно сжала его кофту, слёзы моментально потекли по её щекам, девушку не успевала шмыгать носом и тёрлась об одежду Марека.

— Ну-ну, мелкая, ты чего? 

— Вера...

— Что Вера?

Девушка громко выдохнула и отпрянула от него. Ами подошла к комоду и достала оттуда коробку. Она протянула её Мареку. В неё лежали многочисленные фотографии Ами с златовласой девушкой, которую и звали Вера, парные браслеты, другие побрякушки и прочее. Потом Амелия сорвала несколько плакатов со стены, под которыми были иные фотографии вместе с разными пометками, записями из газет и далее, как обычно показывают в фильмах, когда что-то расследуют.

— Амелия, это же... ты так и не убрала? 

— Подожди, Марек. Помнишь я говорила, что её убийца слишком странный? Он без мотива её убил. 

— Было сказано, что он серийный. Обычно их жертвы не особо и связаны, ну или не знакомы с ними. Ами, полиция уже...

— Нет! Прошло почти три года с её смерти, а суда так и не было последнего. Он до сих пор сидит и ждёт выговора. Это странно! И не мог её убить, не мог: порядочный хирург же. 

— Многие серийные вели тихую семейную жизнь. — Марек пожал плечами, не понимая, что от него хотят. — Амелия, пожалуйста. Ты переутомилась.

— Я говорила с его братом!

— Что? 

— Каспер Янковский убил Веру, но он почему-то до сих пор не сидит. Что-то не мешает. Я расследовала, желая узнать правду, так как она моя лучшая подруга. А тот полицейский, Томас Янковский, его брат. Он хочет узнать правду, чтоб брата спасти! Томас мне отдал записку, где назначил встречу. Вот. Завтра в три часа в парке. Я говорила, что он не убийца. Мы найдём настоящего и тогда справедливость!...

— Подожди, что? Он назначил тебе встречу? Амелия, он мог назваться кем угодно. Даже бейджика не было. Пожалуйста, не дури. 

Амелия закрыла лицо руками и замотала головой. Она вспомнила, как когда-то Вера ей говорила тоже самое на какие-то глупые идеи, после чего получала от неё леща,  а там и поцелуй в щёку, а-ля "возвращаем мысли способом Мазур". 

Никто не сможет уже отговорить Кравчик от этой идеи. Выяснить правду. И прямо сейчас появился прямой билет до неё на чёрно-бордовой машине. 

— Садись. Здесь могут быть лишние уши. Если боишься, то можешь отправить номер машины родственникам, но никто тебя не украдёт и не убьёт. Только правда, которую мы хотим узнать. Если готова, то дверь открыта.