50.Конец.
спустя недели три после прибытия трасса была закончена. Эти дни будет проходить шоу «Супер ниндзя». Мы подготавливали всё, а точнее — все подготавливали, а мы с Яриком помогали, когда по-поросят. Бегали, подавали, подносили, слушали инструкции. Ярик был везде: то с Юрой, то со Стасом, то пытался повторить элементы на трассе.
— День икс —
Ведущие стояли на своих местах. Мы с Яриком были на местах там, где судьи — рядом с Юрой и Стасом. Нам дали задачу: приносить воду ведущим и участникам. Мы кивнули и ждали своего часа.
Сегодня проходила старшая возрастная категория. Около
восьми участников упало. Ведущие не понимали, что происходит, и делали ставки на последних четырёх. Мы с Яриком пошли на стенд к ведущим. Там были родные Василий и Роман.
— Ну посмотрите, кто у нас здесь! — воскликнул Василий. — Ника Кокорина и Ярослав Прокудин!
Мы с Яриком помахали в камеру.
— Мы принесли воду для оставшихся участников, если они пройдут, — сказала я и подмигнула в камеру.
Мы с Яриком спустились.
И тут я услышала знакомое имя.
— А сейчас нашу трассу пройдёт Филипп Молляков, — объявил Роман. — В его группе поддержки остались те же: мама, папа, сестра и Анна Седова.
Я замерла. Не ожидала.
Фил. Он здесь. На той же трассе, где когда-то мечтал показать свой результат. А рядом — Аня. Я не видела их почти год. Странное чувство — не боль, не радость, а какая-то лёгкая тяжесть в груди.
Я посмотрела на трибуны и заметила знакомое лицо. Кристина. Она сидела в третьем ряду, с краю. Вся такая ухоженная, с идеальной укладкой, в модной одежде. И я узнала этот образ. Потому что он был моим.
Я ухмыльнулась. Она опять слизала мой образ.
Фил прошёл трассу. Чисто, быстро, без ошибок. А значит, прошёл в полуфинал. Ведущие вкинули несколько шуток про его группу поддержки, про то, как Аня кричала громче всех.
— Ну а теперь, — сказал Василий, делая паузу. — А сейчас нашу трассу будет проходить брат главного судьи — Олег Прокудин! Мы на него ставим большие ставки!
Роман подмигнул в камеру, и все залились смехом. А я молча наблюдала.
Юра отказался от судейства, пока его брат будет проходить трассу. Он отошёл от нас, подошёл к Валерии. Там стояли мама Олега и папа Олега. Ярик посмотрел на меня.
— Ник, извини, но я тоже пойду в группу поддержки, — сказал он.
— Хорошо, Ярик, беги, — кивнула я.
Он убежал. Я осталась одна.
Олег стоял на старте. В чёрной футболке, как всегда. Спокойный, сосредоточенный. Он не смотрел по сторонам. Не искал меня взглядом. Просто ждал команды.
А Кристина так и не спустилась с трибун. Сидела, сложив руки на груди. Я усмехнулась. Он здесь, а она там. Не поддерживает. Не кричит. Просто смотрит.
Олег побежал. Он прошёл трассу блестяще — без ошибок, быстро, красиво. Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Не боль, не радость, не ностальгию. Просто спокойствие.
Ведущие вкинули шутки, поздравили, сказали, что будет перерыв.
Я стояла у ограждения, смотрела, как люди расходятся. И тут ко мне подошли мама и папа Олега. Я узнала их сразу: те же лица, те же глаза. Только старше. Уставшие.
— Ника, — сказала мама Олега. — Ты ли это?
— Здравствуйте, — ответила я.
— Мы тебя не узнали. Ты так изменилась, — сказал папа.
— Спасибо, — я улыбнулась.
Мы помолчали.
— Скучаем по тебе, — сказала мама. — А Ярик без тебя... он скучает.
— Я знаю, — ответила я. — Я тоже по нему скучаю.
— Ты навестила бы нас, — сказал папа.
— Может быть, — ответила я. — Но не сейчас.
Они кивнули. Не стали настаивать.
— Передавай привет Стасу, — сказала мама.
— Передам.
Они ушли. Я осталась стоять у ограждения.
Кристина так и не спустилась. Её место на трибуне было пустым.
Я улыбнулась.
— Никуся! — крикнул Ярик, подбегая. — Ты видела? Олег прошёл!
— Видела, — я погладила его по голове.
— А когда я буду бегать?
— Ещё не скоро, — сказала я. — Но ты обязательно будешь.
— Правда?
— Правда.
Он улыбнулся и взял меня за руку.
После короткого десятиминутного перерыва объявили полуфинал. Теперь двое будут сражаться за место. Кто прошёл в полуфинал: Олег, Фил, Максим и Стёпа. Я стояла у ограждения, держа в руках бутылку воды. Ярик примостился рядом на ступеньке, болтал ногами.
— Сейчас будут бежать Олег и Фил? — спросил он, заглядывая мне в лицо.
— Сначала другие, — ответила я. — Они в разных парах.
— А Олег победит?
— Посмотрим, — сказала я равнодушно.
Объявили первую пару. Максим и Стёпа. Оба сильные. Я смотрела, как они соревнуются, как борются за секунды. Максим прошёл чисто, быстро. Стёпа упал на канатах. Победил Максим.
— Максим выходит в финал! — объявил Василий. — Вторую путёвку разыграют Олег Прокудин и Филипп Молляков!
Я замерла. Олег и Фил. Вместе. Я посмотрела на трибуны. Аня сидела с родителями Фила, сжимала чью-то руку. Кристина так и не спустилась — маячила где-то наверху. Юра вернулся на судейское место. Ярик подскочил и побежал к группе поддержки Олега. Я осталась одна.
Олег и Фил встали на старт. Фил улыбался, Олег был серьёзен. Он не смотрел по сторонам, не искал меня взглядом. Просто ждал сигнала. Свисток. Они рванули. Сначала шли ровно, почти синхронно. Но на брёвнах Фил замешкался, потерял полсекунды. Олег ушёл вперёд. Олег финишировал первым. Фил отстал, но тоже прошёл.
— Олег Прокудин выходит в финал! — объявил Роман.
Фил подошёл к нему, хлопнул по плечу. Олег кивнул. Ко мне подбежал Ярик.
— Никуся, ты видела? Олег победил! — закричал он.
— Видела, — я погладила его по голове.
— А когда финал?
— Сегодня вечером.
— Я буду болеть за Олега!
— Конечно, — я улыбнулась.
Я посмотрела на табло. Фил не прошёл в финал. Но он не был расстроен. Он стоял с Аней, обнимал её. Я отвернулась.
— Ника, — услышала я позади.
Я обернулась. Передо мной стояла Аня.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответила она.
Она молчала. Я молчала.
— Ты... хорошо выглядишь, — сказала она.
— Спасибо, — ответила я. — Ты тоже.
— Я не думала, что ты будешь здесь.
— А я не думала, что ты заметишь.
Она опустила глаза.
— Ника, я... — она не договорила.
— Фил хорошо пробежал, — перебила я. — Передай ему.
— Передам, — она кивнула.
Мы помолчали.
— Ладно, мне пора, — сказала я. — Воду носить.
— Да, — она отошла.
Я пошла к стенду.
— Ника! — крикнула она вдогонку.
Я обернулась.
— Я рада, что ты в порядке, — сказала она.
Я кивнула и не ответила.
После полуфинала съемки на сегодня закончились. Люди расходились, кто-то обнимался, кто-то устало пил воду, кто-то уже обсуждал завтрашний финал. Я стояла у ограждения, смотрела, как гаснут софиты, и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Ярик убежал к отцу, махал мне откуда-то издалека. Я помахала в ответ.
Ко мне подошел Стас. Он выглядел уставшим, но довольным.
— Ник, тебе важная задача, — сказал он, протягивая мне пачку бумаг. — Вот номера и вот лист, на котором распределены ребята. Пожалуйста, проводи их всех по номерам.
— Хорошо, — я взяла бумаги.
Я посмотрела на список. Много знакомых имен. Участники, их команды, родители, тренеры. Я вздохнула и пошла к выходу.
Первый на очереди был молодой парень лет шестнадцати. Он стоял с отцом, оба взволнованные.
— Ваш номер 12, — сказала я, показывая дорогу. — Проходите.
— Спасибо, — ответил отец и пожал мне руку.
Я кивнула.
Следующими были две девушки. Они что-то обсуждали, смеялись.
— Вам в сторону 23, — сказала я. — По коридору направо.
— Спасибо, — одна из них улыбнулась. — Ты тут работаешь?
— Помогаю брату.
— Круто.
Я разводила людей, пока список не начал пустеть. В коридорах было шумно, кто-то спорил, кто-то звонил, кто-то просто сидел на скамейке и ждал. Я чувствовала усталость, но не жаловалась.
В какой-то момент я подняла голову и увидела Фила. Он стоял у стены, разговаривал с Аней. Она держала его за руку. Фил выглядел огорченным — видимо, переживал из-за проигрыша. Аня что-то говорила, он кивал, но улыбался слабо.
Я хотела пройти мимо, но Фил заметил меня.
— Ника, — позвал он.
Я остановилась.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — он смотрел на меня, и в его глазах было что-то... непонятное.
— Ты хорошо пробежал, — сказала я. — Почти прошёл.
— Почти не считается, — он усмехнулся.
— Но ты молодец.
Аня стояла рядом и молчала. Она переводила взгляд с меня на Фила и обратно.
— Какие у вас номера? — спросила я, чтобы разрядить обстановку.
— 34, — ответил Фил.
— Вам в конец коридора, потом налево.
— Спасибо, — сказал он.
Мы помолчали.
— Ладно, мне пора, — сказала я.
— Да, — он кивнул. — Конечно.
Я пошла дальше. У следующей группы спросила номер, показала дорогу. Работа отвлекала.
Я почти закончила, когда заметила Кристину. Она стояла у выхода, с телефоном в руке. Одна. Без Олега. Я сделала вид, что не заметила, и пошла к последним участникам.
— Ника! — услышала я.
Я обернулась. Кристина подошла ко мне.
— Привет, — сказала она, улыбаясь своей дежурной улыбкой.
— Привет, — ответила я.
— Ты тут работаешь?
— Помогаю брату.
— Круто.
— У тебя какой номер? — спросила я.
— Я не участник, — она усмехнулась. — Я зритель.
— Тогда не по адресу.
Я развернулась и пошла.
— Ника! — снова крикнула она.
Я не обернулась.
Я развела последних участников и вернулась к Стасу.
— Всё? — спросил он.
— Всё.
— Умница.
— Можно я пойду в номер? Устала.
— Давай, отдыхай.
Я пошла к выходу. В коридоре было уже тихо. Я шла и думала о том, как странно всё это. Они здесь. Я здесь. Мы дышим одним воздухом, но не вместе. И это правильно
Время близилось к вечеру. Солнце уже садилось, и коридоры гостиницы наполнились мягким золотистым светом из окон. Я стояла в холле, держа в руках список, который только что мне вручили Юра и Стас.
— Вот тебе список номеров, которые надо обойти и позвать в столовую, — сказал Юра. — А после выполнения сама сходи поужинать.
— Ладно, — ответила я и взяла бумагу.
Я посмотрела на список. Первая комната: Олег Прокудин, Филипп Молляков, Никита Кочнев. Вторая комната: Анна Седова, Лера Воднякова, Милана Горб. Дальше шли другие: третья, четвёртая, пятая — спортсмены, их тренеры, несколько человек из технического персонала. Я вздохнула, запомнила порядок и пошла по этажам.
Лифт был занят, поэтому я поднялась пешком. Первый этаж — холл, ресепшн, выход на улицу. Второй — тренировочный зал, массажная. Третий — жилые номера. Я остановилась у двери 317.
Постучала.
— Открыто, — раздалось изнутри.
Я вошла. В комнате было трое: Олег сидел на кровати, смотрел в телефон, Фил лежал на диване и листал какую-то книгу, а Никита сидел за столом и что-то писал в блокноте.
— Вас зовут ужинать, — сказала я, стараясь говорить ровно.
Фил поднял голову, увидел меня, улыбнулся.
— Привет, Кокорина.
— Привет, — ответила я. — Ужин через полчаса в столовой.
— Спасибо, — сказал Фил.
Никита кивнул. Олег поднял глаза, посмотрел на меня, но ничего не сказал. Его взгляд был тяжёлым, как будто он хотел что-то спросить, но не решался.
Я вышла, не дожидаясь ответа.
Следующая комната — 321. Я постучала.
Дверь открыла Аня. Она была в домашней кофте, волосы собраны в пучок. Увидев меня, она замерла на секунду, потом улыбнулась — натянуто, как будто не знала, как себя вести.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответила она.
— Вас зовут ужинать. Через полчаса в столовой.
— Хорошо, — она кивнула. — Передам девочкам.
Я ждала, что она скажет что-то ещё. Но она молчала.
— Ладно, — я развернулась.
— Ника! — крикнула она вдогонку.
Я обернулась.
— Ты... как?
— Нормально, — ответила я. — А ты?
— Тоже, — она замолчала. — Просто... неожиданно тебя видеть.
— Мир тесен, — я пожала плечами.
Я пошла дальше.
Третья комната — 325. Там были парни из команды Максима, я их не знала, но они вежливо поблагодарили и сказали, что скоро придут. Четвёртая — технический персонал, двое мужчин, которые обсуждали оборудование. Пятая — организаторы, женщина с уставшим лицом и чашкой кофе в руке.
— Спасибо, милая, — сказала она.
Я кивнула и пошла к лифту.
Список был почти пуст. Оставалась ещё одна комната — на четвёртом этаже. Я поднялась.
Коридор был пустым, тихим. Я постучала в дверь 412.
— Войдите, — услышала я.
Я открыла. В комнате была Кристина. Одна. Она сидела у зеркала и красила ресницы.
— Ужин через полчаса, — сказала я.
Она повернулась ко мне. Её лицо вытянулось.
— Ника? — она удивилась.
— Я передаю приглашения, — ответила я.
— А... понятно, — она поставила тушь на стол. — Спасибо.
— Не за что.
Я вышла и закрыла дверь.
В лифте я выдохнула. Устала. Ноги гудели, голова шла кругом.
Я спустилась вниз, сдала список Стасу.
— Всё? — спросил он.
— Всё.
— Молодец. Иди ужинай.
— Я не хочу.
— Надо.
— Завтра.
Он не стал спорить.
Я пошла в номер. Зашла, закрыла дверь, села на кровать. Телефон пиликнул.
«Кокорина, ты сегодня герой. Спасибо», — написал Фил.
Я не ответила.
Я легла, укрылась одеялом. За окном темнело.
— Спокойной ночи, — прошептала я.
———
Утро. Нужно было идти на завтрак. В коридоре было шумно — спортсмены и тренеры уже спешили в столовую. Сегодня снимались средняя и младшая категории. Я слышала, как внизу кто-то говорил о трассе, о новых препятствиях, о том, кто сегодня бежит. Я не вслушивалась.
Я надела то самое серое худи с принтом крыльев, серые широкие штаны и собрала волосы в неаккуратный пучок, выпустив несколько прядей. Косметику не наносила — не хотелось. Я вышла из номера и спустилась в столовую.
Я оглядела зал. Народу было много, но я сразу увидела эту группу: Аня, Фил, Олег и Кристина. Они сидели за большим столом, что-то обсуждали, смеялись. Кристина что-то рассказывала, жестикулировала. Аня кивала. Фил улыбался. Олег молчал. Я отвела взгляд.
Я подошла к стенду с едой. Взяла зелёный чай с мятой и какую-то лёгкую кашу — овсянку с ягодами. Посмотрела на свободные места. Было свободно около окна, подальше от них. Я пошла туда, села, поставила поднос. За окном уже вовсю светило солнце, и в его лучах пылинки танцевали в воздухе.
Я достала телефон и стала залипать в тик-токе, листая ленту, не вдумываясь в смысл видео. Картинки мелькали одна за другой, и это помогало не думать. Я пила чай, иногда откусывала кашу и смотрела, как люди за другими столиками общаются, смеются, обсуждают что-то важное. В моём мире было только видео, чай и тишина.
Ко мне никто не подходил. Я никого не звала. Спустя некоторое время я доела кашу, выпила чай, сдала поднос и вышла из столовой. На улице было свежо. Я подставила лицо солнцу и пошла к трассе.
Я чувствовала, как идут за мной. Шаги. Несколько пар. Я не оборачивалась, но знала — это Аня, Филипп, Кристина и Олег. Они шли на расстоянии, не окликали. Может, ждали, что я обернусь. Может, просто по пути.
Я ускорила шаг. Они тоже.
— Ника! — крикнул Фил.
Я остановилась. Обернулась.
Они стояли в нескольких метрах. Аня смотрела в сторону, Кристина улыбалась своей дежурной улыбкой, Фил выглядел растерянным. Олег молчал.
— Чего? — спросила я.
— Ты на трассу? — спросил Фил.
— Да.
— Мы тоже, — сказала Аня.
— Идёмте вместе? — предложила Кристина.
— Я быстрее хожу, — ответила я и развернулась.
— Ника! — снова крикнул Фил.
Я не остановилась.
Они догнали меня через минуту. Шли рядом, но никто не говорил. Я смотрела прямо перед собой, они — кто куда.
— Ты сегодня в той толстовке, — сказала Аня.
— Да.
— Помню её.
— Я знаю.
— Ты выглядишь хорошо, — сказала Кристина.
— Спасибо, — ответила я.
Олег молчал.
Мы дошли до трассы. Я отошла в сторону судей, они — к трибунам.
— Ника, удачи, — сказал Фил.
— Мне не нужна удача, я не бегу, — ответила я.
— Тогда просто держись.
Я кивнула.
Съемки прошли быстро. Большинство участников падало — то на канатах, то на кольцах, то на бревне. Кто-то срывался в самом начале, кто-то не допрыгивал до финиша, кто-то просто замирал на середине и сдавался. Я стояла у ограждения, подавала воду, помогала организаторам, иногда просто смотрела. Ярик бегал вокруг, иногда подбегал ко мне, что-то рассказывал, но я не вслушивалась. Устала. Глаза слипались, ноги гудели, голова была тяжёлой. Я смотрела на часы и считала минуты до конца.
— Ярик, я в номер, — сказала я.
— А ужин? — спросил он, вытирая пот со лба.
— Потом.
— Не пропускай! — крикнул он вслед.
— Ладно.
Я ушла. В номере скинула кроссовки, упала на кровать. Полежала с закрытыми глазами несколько минут, но уснуть не получилось. В голове крутились обрывки забегов, лица участников, крики ведущих. Я встала, умылась холодной водой, переоделась в то же худи — серое, с крыльями. Волосы снова собрала в пучок. Посмотрела в зеркало. Уставшая, но ничего. Сойдёт.
Я спустилась в столовую. Было уже поздно, народу почти не было. Только несколько тренеров, пара судей, редкие участники. Уставшая, я поплелась на ужин. Взяла пару картошин, какой-то салат и сок ягодный. Поставила всё на поднос и направилась к своему любимому столику у окна — туда, где сидела утром.
Я села, начала есть. Картошка была тёплой, салат — свежим, сок — сладким. Я ела медленно, смотрела в окно. За стеклом темнело, фонари уже зажглись, и их жёлтый свет падал на мокрый от вечерней росы асфальт.
Глаза слипались. Я почти заканчивала ужин, когда около моего стола появилась та самая группа.
— Можно к тебе подсесть? — спросил Фил.
— Садитесь, — ответила я, даже не поднимая головы.
Они сели. Кристина рядом с Олегом, Аня рядом с Филом. Я продолжала есть, не глядя на них.
— Ты сегодня много работала, — сказала Аня.
— Да, — ответила я, жуя картошку.
— Устала? — спросил Фил.
— Очень.
— Мы видели, как ты воду носила, — сказала Кристина.
— Работа такая, — я пожала плечами.
Аня всё кидала на меня взгляд. Я чувствовала его — то острый, то растерянный. Она смотрела на мою толстовку, на мои руки, на то, как я ем. Потом переводила взгляд на Кристину, потом снова на меня. Сравнивала. Я делала вид, что не замечаю.
Кристина анализировала мой образ. Я видела, как её глаза скользят по моему худи, по пучку, по кроссовкам. Она улыбалась своей дежурной улыбкой, но я знала — она запоминает каждую деталь. Чтобы потом скопировать.
Олег молчал. Смотрел в сторону.
— Ты сегодня в той же толстовке, — заметила Аня.
— Да.
— Помню её.
— Я знаю.
— Ты выглядишь хорошо, — сказала Кристина.
— Спасибо, — ответила я.
— Такая... уставшая, но милая, — добавила она.
— Спасибо, — повторила я.
— Ты всё так же культурно отвечаешь, — заметил Фил.
— Меня так воспитали, — я усмехнулась.
Мы помолчали.
— Ты не обижаешься на нас? — спросила Аня.
— Я не держу зла, — ответила я.
— Честно? — спросил Фил.
— Честно.
Кристина переглянулась с Аней. Олег поднял голову, посмотрел на меня, но ничего не сказал.
— Ты изменилась, — сказала Аня.
— Я знаю.
— В лучшую сторону, — добавил Фил.
— Спасибо, — я улыбнулась.
Я доела, выпила сок.
— Ладно, — сказала я. — Мне пора. Завтра рано вставать.
— Ника, — позвал Олег.
— Что? — я посмотрела на него.
— Ты...
— Что?
— Ничего, — он опустил глаза. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Я встала, убрала поднос и вышла из столовой.
Не оглядывалась.
Завтра финал. А сегодня — просто ночь.
Я пошла в номер.
Когда я собиралась ложиться спать, в мой номер постучали. Я уже успела переодеться в пижаму, умыться, расчесать волосы и теперь сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в телефон. За окном было темно, и весь день уже остался позади. Я устала — не только физически, но и морально. От того, что видела их, от того, что они сидели напротив меня за ужином, от того, что держала лицо, когда внутри всё кипело. Я хотела только одного — лечь и уснуть.
Стук повторился. Тихий, неуверенный.
— Кому что надо от меня? — спросила я вслух, но ответа не было.
Я вздохнула, встала, накинула халат поверх пижамы и пошла к двери. Открыла.
На пороге стояла Аня. В своей голубой пижаме, с распущенными волосами, без макияжа. Она выглядела уставшей, растерянной. Не такой, как днём. Не такой, как за ужином. Глаза у неё были красные, будто она только что плакала.
— Ник, мы можем поговорить? — спросила она тихо, почти шёпотом.
Я смотрела на неё несколько секунд. Хотелось сказать «нет», закрыть дверь и лечь спать. Но что-то меня остановило. Её голос. Её глаза. Она была настоящей. Не той Аней, которая колко шутила, не той, которая смотрела с превосходством. А просто — растерянной девушкой, которая что-то потеряла и хочет вернуть.
— Ладно, — сказала я. — Заходи.
Она зашла. Остановилась у порога, не зная, куда сесть. Я села на кровать, она — на стул у окна, на самый край, будто боялась, что я выгоню её в любую секунду.
— Закрой дверь, — сказала я.
Она встала, закрыла. Вернулась на место, сложила руки на коленях.
Мы молчали. Было неловко. Я не знала, зачем она пришла. Она, кажется, тоже.
— Ну? — спросила я, когда тишина стала слишком тяжёлой.
— Ника, я... — она замялась, теребя край пижамы. — Я хотела извиниться. По-настоящему. Не для галочки.
— За что? — спросила я.
— За всё, — её голос дрогнул. — За то, что отвернулась от тебя. За то, что не заступилась. За то, что выбрала Кристину. За то, что позволила себе говорить о тебе гадости. За то, что... — она замолчала, опустила голову. — За то, что потеряла тебя.
— Ты меня не теряла, — сказала я. — Я сама ушла.
— Но мы сделали так, что ты ушла, — она подняла глаза. В них блестели слёзы. — Я сделала. Я была злой. Завидовала тебе. Ты была лучше. Добрее. Искреннее. А я... я не умела так. Мне казалось, что если я буду с Кристиной, я стану такой же лёгкой, как она. Но я не стала. Я стала злее.
Я смотрела на неё и не перебивала.
— Я скучала по тебе, — сказала она, вытирая щёку рукавом пижамы. — По нашим разговорам. По тому, как мы смеялись до утра. По тик-токам, которые мы снимали. По твоему голосу. По тому, как ты называла меня «Анька».
— Анька, — тихо сказала я.
Она всхлипнула.
— Я скучала по тебе так, что не могла спать. Я заходила на твою страницу, смотрела видео и плакала. А потом выключала телефон и ненавидела себя за слабость.
— Слабость — это чувствовать, — сказала я. — Слабость — это делать вид, что ничего не было.
— Я делала вид, — она кивнула. — Полгода. Каждый день. Говорила себе, что ты враг, что ты нас бросила, что ты эгоистка. Но это была не ты. Это была я. Я эгоистка. Я не умела любить так, как ты.
— Аня, — я встала, подошла к ней, села на корточки, заглянула в глаза. — Что ты хочешь от меня услышать?
— Что ты меня прощаешь, — прошептала она. — Что мы снова можем быть подругами. Что ты не забыла меня.
— Я не забыла, — сказала я. — Но и забыть не смогу. Ты меня предала. Не раз.
— Знаю, — она плакала уже в голос. — Знаю. И мне стыдно. Мне так стыдно, что я не знаю, как жить с этим.
Я молчала. Смотрела на неё. На её мокрые щёки, на её дрожащие губы. И вдруг поняла — я устала злиться. Устала держать эту стену. Устала быть сильной.
— Ань, — я взяла её за руку. — Я прощаю тебя.
Она подняла на меня мокрые от слёз глаза.
— Правда?
— Правда.
— Не ври.
— Не вру, — я улыбнулась. — Но ты должна кое-что понять.
— Что?
— Я не буду такой, как раньше. Я изменилась. И дружба со мной теперь будет другой.
— Любой, — она сжала мою руку. — Любой. Лишь бы ты была рядом.
Я села на кровать рядом с ней. Мы сидели, держась за руки, как в старые времена. И я чувствовала, как внутри тает лёд. Не тот, что защищал меня. А тот, что мешал дышать.
— Ты дура, Анька, — сказала я.
— Знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы.
— Я тоже дура.
— Ты нет. Ты всегда была умной.
— Умные тоже ошибаются.
Мы замолчали. Тишина была другой. Не тяжёлой, не давящей. А тёплой.
— Ты останешься? — спросила я.
— Можно?
— Давай, — я похлопала по кровати.
Она скинула тапки и забралась с ногами. Я укрыла нас одеялом.
— Ника, — сказала она.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — ответила я. — Я тебя тоже.
Она улыбнулась.
— А ты правда простила? Не жалеешь?
— Не жалею, — сказала я. — Но если ты ещё раз меня предашь...
— Не предам.
— То я превращусь в монстра.
— Ты не сможешь, — засмеялась она.
— Смогу.
— Не сможешь. Ты слишком добрая.
Я засмеялась.
Мы лежали в темноте, как раньше, и болтали ни о чём. О старом, о новом, о том, что будет завтра. Она рассказывала про Фила, я — про танцы. В какой-то момент она уснула, положив голову мне на плечо. Я посмотрела на её спокойное лицо.
— Спи, Анька, — прошептала я.
Она не ответила.
Я выключила свет.
За окном горели фонари.
Я простила. И мне стало легче.
Утро началось прекрасно. Мы с Аней собирались под музыку — я включила весенний плейлист, и мы прыгали по комнате в такт, пытаясь одновременно чистить зубы, наносить тушь и не наступить друг другу на ноги. В комнате пахло цветами и чем-то сладким, за окном вовсю светило солнце, и я впервые за долгое время чувствовала себя лёгкой. Не той, которую предали. Не той, которая убежала. А той, которая вернулась.
— Ника, давай сегодня в парных образах? — предложила Аня, выходя из ванной с полотенцем на голове.
— Давай, — согласилась я, не думая ни секунды.
Мы открыли шкафы и начали перебирать вещи. Я выбрала белый топ на тонких бретельках и широкие льняные штаны цвета лаванды — те самые, что купила в Москве, когда решила, что больше не буду прятаться в чёрном. Аня достала такой же — только её топ был с кружевными рукавами, а штаны чуть темнее. Мы надели, покрутились перед зеркалом, поправили друг другу воротники.
— Мы как сестры, — сказала она.
— Как подруги, — поправила я.
— Одно и то же.
Я заплела ей косу, она мне — низкий хвост. Нанесли лёгкий макияж, подвели глаза, добавили блеска. И смотрели на себя в зеркало — две девушки, которые выглядят одинаково, но чувствуют по-разному.
— Ты уверена? — спросила Аня перед выходом.
— В чём?
— Что мы идём вместе. Что ты не передумаешь.
— Аня, — я взяла её за руку. — Я простила тебя. Не за красивые глаза, а потому что ты моя подруга. Даже после всего.
— Я тебя не заслуживаю.
— Не начинай.
Мы вышли из комнаты, взялись за руки и пошли в столовую.
Я знаю, что кто-то скажет: «Ты дура», «Схавала всё говно, которое они тебе сделали», «Они тебя предали, а ты к ним вернулась». Извините, но я не могла её не простить. Я слишком люблю её. Слишком долго мы были вместе, слишком много пережили, чтобы вычеркнуть друг друга из жизни. Я не забыла. Но я простила. И это моё право.
В столовой мы появились с улыбкой до ушей, держась за руки. Люди оглядывались, кто-то улыбался, кто-то удивлялся. Фил сидел за нашим столиком, пил кофе и смотрел в телефон. Увидел нас — поперхнулся.
— Вы чего? — спросил он.
— Мы красивые, — ответила Аня.
— И парные, — добавила я.
Фил покачал головой, но улыбнулся. Я села напротив него, Аня — рядом.
— Где Олег? — спросила я.
— Разминается. Сегодня финал.
— А Кристина?
— Не знаю, — Фил пожал плечами. — Мы не вместе. Мы... вообще не общаемся.
Я удивилась, но не стала спрашивать.
— Ника, — сказал Фил, глядя на меня. — Я рад, что вы помирились.
— Я тоже, — ответила я.
— Аня, ты молодец, — добавил он.
— Я знаю, — она улыбнулась.
Мы заказали завтрак. Я ела овсянку с ягодами, Аня — сырники, Фил — яичницу. Болтали о всякой ерунде, смеялись. Я чувствовала себя почти счастливой. Не той, которая была год назад. Другой. Но счастливой.
— Ника, — услышала я голос.
Я подняла голову. Передо мной стоял Олег. В чёрной футболке, с повязанным на лоб бинтом. Уставший, но спокойный.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил он.
Он посмотрел на Аню, на Фила, потом снова на меня.
— Ты сегодня красивая, — сказал он.
— Спасибо.
— Удачи в финале, Олег, — сказала Аня.
— Спасибо, — он кивнул.
Он хотел что-то ещё сказать, но передумал. Развернулся и ушёл.
— Странный он, — сказал Фил.
— Всегда был странным, — ответила я.
Мы доели, вышли из столовой и пошли к трассе. Аня держала меня за руку. Фил шёл рядом.
— Ника, — сказала она.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — ответила я. — Я тебя тоже.
Солнце светило, трасса блестела, и начинался новый день. Тот, в котором мы снова вместе. Не как раньше. Но вместе. И этого было достаточно.
Олег выиграл в финале. Как всегда, мы были не удивлены. Он прошёл трассу чисто, быстро, без единой ошибки. Я стояла у ограждения, сжимая в руках бутылку воды, и смотрела, как он поднимается на пьедестал, как ему вешают медаль, как он поднимает кубок над головой. Он не улыбался — он редко улыбался. Но в его глазах я увидела спокойствие. Он сделал то, что должен был.
Аня рядом со мной кричала и хлопала. Фил свистел. Ярик бегал вокруг и размахивал флажком. А я просто стояла и смотрела. Он нашёл меня взглядом. Кивнул. Я кивнула в ответ.
После этого прошел месяц. Мы все должны были возвращаться по своим городам. Я — в Москву, к Стасу, к новой жизни. Аня — в Реутов, к родителям и к своей привычной рутине. Фил — туда же. Олег — тоже. Но этот месяц был необычным.
За этот месяц мы с Олегом сблизились. Не так, как раньше — когда я боялась каждого его слова, когда ждала сообщений и гадала, почему он молчит. Нет. Теперь всё было по-другому. Мы гуляли по вечерам, болтали ни о чём, иногда просто сидели на лавочке у пруда и смотрели на воду. Он не был таким закрытым, как раньше. А может, я перестала бояться его молчания.
И вообще с ребятами мы снова стали дружить. Аня приходила ко мне в номер каждый вечер, мы пили чай, сплетничали, смеялись. Фил иногда присоединялся, приносил шоколадные конфеты и спорил с нами о музыке. Было легко. Было тепло. Было как в те времена, когда всё только начиналось.
Кристина психанула и уехала. Сказала, что не хочет больше здесь оставаться, что все против неё, что никто её не ценит. Аня потом рассказала, как она собирала вещи, как хлопала дверями, как пыталась забрать Олега с собой. Но Олег не пошёл. Он остался. С нами.
Я была счастлива, что я тут, с ними. Не потому, что они меня простили или я их. А потому, что мы наконец-то перестали врать друг другу.
Последний вечер в Минеральных Водах был тёплым. Мы сидели на веранде, пили лимонад, смотрели на закат. Ярик бегал вокруг и ловил светлячков. Аня и Фил обнимались, перешёптывались. Олег сидел рядом со мной. Ближе, чем обычно.
— Ника, — сказал он, когда остальные ушли собирать вещи.
— М? — я повернулась к нему.
Он смотрел на меня. Долго. Внимательно.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты будешь моей?
Я замерла. Сердце забилось быстрее. В груди разлилось тепло — не то, от которого бросает в жар, а то, от которого хочется улыбаться и плакать одновременно.
— Ты серьёзно? — спросила я.
— Никогда не был серьёзнее.
Я смотрела на него. На его спокойное лицо, на его тёплые глаза, на его руки, которые он протянул ко мне.
— А как же Москва? Реутов? Расстояние?
— Это неважно, — сказал он. — Я приеду. Ты приедешь. Мы будем вместе. Не каждый день, но будем.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что я снова уеду?
— Нет, — он покачал головой. — Ты уехала один раз. Я не дам тебе уехать снова.
Я улыбнулась.
— Ты не можешь меня удержать.
— Могу, — сказал он. — Мне достаточно сказать, что я тебя люблю. И ты останешься.
— Самоуверенно.
— Это не самоуверенность. Это знание.
Я молчала. Он ждал.
— Да, — сказала я наконец. — Я буду твоей.
Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую я так любила. И обнял меня. Крепко. По-настоящему.
Аня и Фил вернулись через минуту, увидели нас, переглянулись и ничего не сказали. Только улыбнулись.
— Ну наконец-то, — прошептала Аня.
Фил кивнул.
Мы пошли в номер. Я держала Олега за руку. Было тепло. Было правильно.
Завтра мы уезжаем в разные города. Но это не конец. Это начало.
— Я люблю тебя, Олег, — сказала я.
— И я тебя, Ника.
Мы зашли в лифт. Двери закрылись.
Месяц был не зря. Ни один день.
_____________
Конец.
За этот год произошло много событий. Честно говоря, если бы мне сказали в начале, что всё так обернётся, я бы не поверила. Слишком много всего. Слишком больно. Слишком ярко.
Первая любовь. Она случилась внезапно, как летний ливень. Я не была готова, но она пришла — и я утонула. В его молчании, в его глазах, в его редких улыбках. Я была счастлива. Глупо, по-детски, безоглядно. Я думала, что это навсегда. Что мы пройдём через всё вместе. Что он будет моим плечом, моей опорой, моим домом. Я ошибалась.
Потом разрыв. Не громкий, не со скандалами. Тихий. Болезненный. Он просто выбрал другую. Не потому, что она лучше. А потому, что я была далеко. Потому что ей было удобно. Потому что я устала бороться, а она просто была рядом. Я не винила его. И не виню. Просто приняла. И уехала.
Я уехала. В Москву. К брату. К новой жизни. Я удалила социальные сети, исчезла из их поля зрения, перестала напоминать о себе. Я танцевала. Училась. Улыбалась. И потихоньку становилась собой — настоящей, без масок и без страха.
Я думала, что всё кончено. Что они остались в прошлом, а я — в настоящем. Но жизнь любит сюрпризы.
Счастливый конец. Он не был мгновенным. Он пришёл не как фейерверк, а как рассвет — медленно, нежно, постепенно. Мы встретились снова. Не планировали, не искали встреч. Просто оказались в одном месте, в одно время. Он посмотрел на меня иначе. Не как на ту девочку, которая плакала в подушку. А как на женщину, которая стала сильнее.
Он сказал: «Я люблю тебя. Будь моей». И я сказала «да». Не потому, что забыла прошлое. А потому, что решила дать шанс будущему.
Мы вместе. Не идеально, не сказочно. Но по-настоящему. Мы ссоримся, миримся, строим планы. Я в Москве, он в Реутове. Но расстояние теперь не пугает. Мы знаем, что всё преодолеем.
Аня снова моя подруга. Не та, что раньше, но настоящая. Мы не скрываем обид, не боимся говорить правду. Иногда ссоримся, но быстро миримся. Потому что мы слишком много потеряли, чтобы терять снова.
Кристина уехала. Навсегда. Мы не общаемся. И это правильно. Иногда люди приходят в нашу жизнь, чтобы научить нас чему-то. Она научила меня не доверять слепо. И за это спасибо.
Ярик вырос. Он уже не тот малыш, который плакал, когда я уезжала. Он стал серьёзнее, но всё так же любит пирожные и обнимашки. Я часто приезжаю к нему. Мы гуляем, играем, говорим по ночам. Он мой самый верный друг. Маленький, но надёжный.
Стас... Стас всегда рядом. Он не говорит лишних слов, не лезет в душу. Он просто есть. И этого достаточно.
Первая любовь. Разрыв. Счастливый конец. Это не просто слова. Это мой год. Мой путь. Моя жизнь.
Я не жалею ни о чём. Даже о боли. Даже о слезах. Потому что они сделали меня сильнее.
Мы вместе. Я и он. Она и он. Они и мы.
И это — мой счастливый конец.
Ника Кокорина.
Финал.
________________________________
конец