47
Спустя 6 месяцев. Весна.
Всем привет. Сегодня настал тот день, когда я вернусь в социальные сети. Другой формат. Другая я. Другой никнейм. Всё новое. Я сидела перед зеркалом в своей комнате в Москве, за окном светило солнце, и было такое ощущение, что всё происходящее происходит с кем-то другим. Но это была я. Новая.
Когда Стас вернулся домой — а это было ближе к новому году — он не узнал меня. Стоял в дверях, смотрел и молчал. Потом сказал: «Ты это... ты?» Я засмеялась. А он обнял меня и сказал, что рад, что я теперь счастлива. Что я не ною из-за этих придурков. Его слова. Но я не спорила.
Я и правда не ною.
Я перестала. Я перестала думать о них. Перестала прокручивать в голове их фразы, их взгляды, их молчание. Я просто жила. Училась, гуляла, смеялась с московской компанией. Спала по ночам. Просыпалась без тяжести в груди.
Я изменилась. Не специально — просто время шло, и я менялась. Волосы теперь были другого цвета — не чёрные, не розовые, а тёплый русый с мелированием. Так я давно хотела, но боялась, что «не поймут». Теперь мне плевать. Макияж стал другим — ярче, смелее. Стрелки, красная помада, румяна. Одежда — кожаная куртка, грубые ботинки, широкие штаны. Стиль, который я всегда любила, но носила только дома, боясь осуждения.
Теперь мне плевать на мнение людей. Я слушаю только себя. Я у себя в приоритете.
Я счастлива.
Создав аккаунт с новым ником — просто Nik_, без фамилии, без намёков — я сняла липсинг. Для себя. Для начала. Я открыла для себя других исполнителей. Не тех, под кого я снимала раньше. Более жёсткая, качающая музыка. Новые жесты. На липсинге уже была новая версия меня. Я смотрела на себя на экране и не узнавала. И в этом был кайф.
Выставив видео в тик-ток, я не ожидала ничего. Просто хотела напомнить себе, кто я есть. Но оно залетело в рекомендации. Комментаторы сначала не узнавали меня. Писали: «Кто это?», «Красивая, но не знаю». А потом их осенило. «Это Ника?», «Ника Кокорина?», «Та самая?». Я читала и улыбалась. Не зло. Спокойно.
В старой группе реутовских тоже появились сообщения. Но я не сразу туда зашла. Сначала пролистала комментарии под видео. Те, что были хорошими, я лайкала. Остальные — пропускала. Мне было всё равно.
Зайдя в Телеграм, я нажала на то самое название. Группа, которую я не открывала шесть месяцев, всё ещё существовала. Чат жил своей жизнью, сообщения летали, и я сразу увидела, что они обсуждают меня. Кристина скинула ссылку на моё первое видео — тот самый липсинг под жёсткую музыку, где я была в новом образе, с другим цветом волос, другим макияжем, другим взглядом.
Сообщений было много. Я начала листать.
Аня: «Ребята, вы видели? Эта девушка точь-в-точь Ника. Ну, та, которая была похожа на гадкого утёнка. Помните её? Вечно грустная, вечно в серых толстовках, с кислым лицом».
Фил: «Аня, не надо».
Аня: «Что? Я просто говорю. Посмотрите на неё сейчас. Это не может быть та же самая Ника. Она как будто... преобразилась. Как из гадкого утёнка в лебедя. Неужели это она? Или просто похожая девушка?»
Кристина: «Это она. У неё родинка над губой. Олег подтвердил».
Аня: «Олег, ты смотрел? И что думаешь?»
Олег: «Смотрел».
Аня: «И?»
Олег: «Красиво».
Аня: «Красиво? Ты можешь что-то ещё сказать? Она раньше была... ну, не такая. И вдруг — бац! И стала другой. Я не узнаю её. Олег: «Люди меняются».
Аня: «Но не так же быстро! Шесть месяцев — и из серой мышки в... это. Может, она пластику сделала? Или фильтры?»
Фил: «Аня, хватит».
Аня: «А что? Я имею право удивляться. Мы её не видели полгода, а она тут выложилась... И волосы другие, и одежда, и музыка. Как будто специально, чтобы нас позлить».
Я сидела на кровати, читала её сообщения и усмехалась. Мне было смешно. Даже не обидно — именно смешно. Она говорила про «гадкого утёнка», про «серую мышку», про то, как я «превратилась». И не понимала, что я всегда была такой. Просто раньше боялась показать. Боялась, что они не поймут. Боялась, что будут смеяться. А теперь мне плевать. Теперь я смеюсь над ними.
Кристина: «Аня, может, не надо? Она же наша подруга».
Аня: «Была. Полгода назад. А теперь кто она? Мы её не знаем».
Фил: «Может, это мы её не знали».
Аня: «Фил, ты опять за своё?»
Фил: «Я просто говорю. Если она изменилась — значит, так ей нужно. Не лезь».
Аня замолчала. Я представила её лицо — красное, злое, недовольное. Но мне было всё равно.
Я вышла из чата, зашла в Тик-Ток и сняла новый тренд. Всё это время я ходила на танцы. Каждую неделю, без пропусков. Движения стали плавными, уверенными. Я чувствовала своё тело, своё дыхание, свою силу. На видео я двигалась легко, свободно, как будто танцевала для себя. Потому что так и было.
Я выложила третье видео с моей любимой московской компанией. Нарезка из наших ночёвок. Света с маской для волос, Лиза и Денис, которые спорили, чья очередь заказывать пиццу. Я, смеющаяся, без макияжа, в пижаме. Они, обнимающие меня, когда мне было плохо. Они, которые помогли мне в трудную минуту. Которые не дали мне сломаться.
Я подписала видео: «Спасибо вам за всё. Вы — моя семья».
Комментарии посыпались сразу. Кто-то писал про танцы, кто-то про друзей, кто-то просто ставил сердечки. Я читала и улыбалась. Мне было тепло.
Я выключила телефон. Легла на кровать. За окном было темно.
Я вспомнила Анины слова: «гадкий утёнок». И усмехнулась. Она думала, что это оскорбление. А я знала, что это — комплимент. Потому что гадкий утёнок стал лебедем. Не для них. Для себя.
Я закрыла глаза.
Всё правильно. Я там, где должна быть. С теми, кто меня любит. И мне не нужно больше доказывать, что я чего-то стою.
Я спустилась на кухню, чтобы попить со Стасом чай и обсудить всё, что накопилось. Заодно — всех, кто остался там, в Реутове. Хотелось просто поговорить, посмеяться, вспомнить, какой я была. Но когда я вошла в проём, Стас сидел за столом с телефоном в руке и с кем-то разговаривал. Я подошла ближе и увидела экран. Там были Юра, Николай и Ярик — мой любимый Ярик.
Я замерла.
Мне стало так стыдно, что я чуть не развернулась и не убежала обратно в комнату. Я не писала ему, не звонила, исчезла на полгода. А он, наверное, ждал, спрашивал у Стаса, где я, плакал, думал, что я его бросила. Я виновато опустила глаза, но всё равно подошла к Стасу и появилась за его спиной.
— Привет, Прокудины, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Ярик, Николай и Юра замерли. Ярик смотрел на меня широко раскрытыми глазами, закусил губу. Я пообещала ему, что позвоню, и он кивнул. Поболтали немного — о погоде, о школе, о пустяках. Потом я вышла из кадра и поднялась к себе в комнату.
Я хотела почитать эту клоунаду. Посмотреть, что они там пишут. Как обсуждают мою новую жизнь, танцы, образ. Мне было любопытно. Сначала я зашла в тик-ток — пролистала комментарии под видео, поставила несколько лайков. Потом открыла телеграм и нажала на ту самую группу.
Сообщения летали. Я начала читать с того места, где остановилась.
Аня: «Вы видели её новое видео? Танцы, пластика. Откуда это? Раньше она даже на физру еле ходила. Я думаю, она связалась с плохой компанией. Кто-то на неё плохо влияет. Иначе как объяснить такую резкую перемену? Она как будто себя не контролирует».
Кристина: «Я тоже заметила. Она стала другой. Раньше была скромнее. А теперь эти танцы, эти движения... Мне кажется, она пытается привлечь внимание. Не знаю, чьё. Может, наше. Или Олега. Но выглядит это... ну, ты понимаешь».
Фил: «Я не понимаю, в чём проблема. Она танцует. Выглядит красиво. Улыбается. Что плохого?»
Аня: «То, что она изменилась не в ту сторону. Она стала высокомерной. Посмотри на её глаза — как будто она нас всех презирает. Раньше она была добрее. А теперь... не знаю. Как будто ей всё равно».
Фил: «Может, ей и правда всё равно? Мы её обидели. Она уехала. Зачем ей теперь на нас смотреть по-другому?»
Аня: «Фил, ты её защищаешь. Хотя она даже не поздоровалась с нами нормально. Просто написала "привет" и ушла».
Фил: «Она поздоровалась».
Кристина: «Это было не "привет". Это было что-то холодное. Как будто она нас не узнаёт».
Фил: «Может, она просто выросла».
Олег молчал. Как всегда. Наблюдал. Не вмешивался.
Я читала и чувствовала, как внутри поднимается спокойная уверенность. Они пытались найти мои минусы, придумать плохую компанию, приписать мне высокомерие. А я просто жила. Танцевала. Улыбалась.
Я набрала сообщение. Пальцы не дрожали. Внутри было пусто и ровно.
Я: «Никуда я не попала. Выросла — и всё. Я не шлюха, если вы хотели так выразиться. Если у вас есть вопросы — задавайте прямо. А не за спиной».
Чат замер. Тишина длилась несколько секунд. Потом сообщения посыпались снова.
Аня: «Ника, никто тебя не называл. Ты сама придумала».
Я: «Вы намекали. Кристина — про "ты понимаешь". Аня — про "плохую компанию". Это одно и то же. Я знаю, что вы хотите сказать. Не надо ходить вокруг да около».
Кристина: «Ника, никто не хотел тебя обидеть. Просто мы волновались».
Я: «Не надо волноваться. У меня всё хорошо. Я счастлива. По-настоящему. Без вас».
Аня: «Ты всегда была такой? Или это Москва тебя так изменила?»
Я: «Я всегда была такой. Просто боялась показать. А теперь — нет. Вам же легче. Можете дальше обсуждать меня с Кристиной».
Фил: «Ника, правда, никто не хотел тебя задеть».
Я: «Я знаю. Но задели. Неважно. Я уже не обращаю внимания».
Повисла пауза. А потом Фил написал:
Фил: «Ника, ты знаешь, что Олег и Кристина встречаются? Они с того времени, как ты уехала».
Я смотрела на экран. Долго. Очень долго.
Они начали встречаться. Как только я уехала. Он и она. Подло. Очень подло. С его стороны. С её — тем более. Она всегда хотела быть на моём месте. И дождалась. Я усмехнулась. Мне было всё равно. Или я хотела, чтобы было всё равно.
Я: «Поздравляю. Надеюсь, вы счастливы».
Олег: «Ника...»
Я: «Не надо. Правда. Всё нормально. Я рада за вас».
Аня: «Ты не обижаешься?»
Я: «Нет. У меня своя жизнь. И в ней нет места обидам».
Я вышла из чата. Отложила телефон. Посмотрела в окно.
В комнате было тихо. Я улыбнулась.
Они начали встречаться. Подло. Но мне всё равно.
Я счастлива. По-настоящему. Без них.
Я уже хотела выключить телефон и лечь спать, когда на экране высветилось уведомление. Сообщение от Фила. В личных сообщениях. Я удивилась, но открыла.
Фил: «Привет, Кокорина. Не спишь?»
Я: «Нет. А ты?»
Фил: «Тоже. Решил написать. Спросить, как ты».
Я: «Нормально. А вы?»
Мы разговорились. Оказалось, он решил не только разузнать, как там я, но и рассказать, что у них творится. Я сначала не хотела слушать, но он писал так мягко, без напора, без намёков, и я не стала закрывать чат.
Фил рассказывал про Аню. Что они до сих пор вместе. Что она всё так же громкая, эмоциональная, спорит с ним по пустякам, но он её любит. Я была рада за них. Искренне. У них получилось. Они сохранили то, что у нас не вышло. Я написала: «Передавай Ане привет». Он пообещал.
Потом разговор перешёл на Олега. И на Кристину.
Фил: «Олег стал ещё моложе, чем был. Ты бы видела его. Сидит, молчит, в одну точку смотрит. Раньше он хотя бы иногда улыбался. А теперь — нет. Кристина его ревнует к каждому столбу. Серьёзно. Если он с кем-то заговорит — она уже недовольна. Если посмотрит не туда — скандал. А сама при этом постоянно лезет к другим мальчикам. То с одним поболтает, то с другим посмеётся. Олег молчит. Не говорит ничего. Просто терпит».
Я читала и чувствовала... ничего. Не радости, не злорадства, не облегчения. Просто констатацию факта. Он стал ещё молчаливее. Она ревнует. Она же лезет к другим. Странная пара.
Я: «Он сам выбрал. Не жалко».
Фил: «Знаю. Просто... я думал, ты захочешь знать».
Я: «Спасибо. Но мне всё равно».
Фил: «Понял. Ты как вообще?»
Я: «Хорошо. Танцую. Учусь. Живу».
Фил: «Видел. Ты изменилась».
Я: «В лучшую сторону».
Фил: «Да. В лучшую».
Мы попрощались. Я выключила телефон.
Он стал ещё молчаливее. Она ревнует. Она же лезет к другим. Странная пара. Он сам выбрал. Не жалко.
Я легла на кровать, укрылась одеялом. За окном было темно.