24
Утром я проснулась самая первая. В комнате было ещё темно, только сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серый свет — дождь кончился, но небо ещё не прояснилось. Я лежала несколько секунд, прислушиваясь к дыханию ребят. Аня спала, свернувшись калачиком на диване, уткнувшись носом в плечо Фила. Глеб раскинулся на матрасе, заняв почти всё пространство, одна его нога свисала на пол. Олег сидел в углу так же, как и вчера — прислонившись спиной к стене. Моя голова больше не лежала на его плече, видимо, он аккуратно переложил меня на подушку, когда я уже спала глубоко. Он спал сидя, руки скрещены на груди, голова чуть склонена набок. Я посмотрела на него и улыбнулась. Во сне он был совсем другим — не суровым, не молчаливым, а тихим и почти беззащитным. Как котёнок. Я тихонько встала с пола, стараясь не скрипеть половицами. Взяла плед, который валялся у моих ног, и аккуратно накрыла Олега — чтобы не замёрз. Он даже не пошевелился, только уголок губ чуть дрогнул, но мне показалось или нет, я не поняла. Я вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Сделала все свои обычные утренние дела — умылась, расчесалась, нанесла крем — и пошла на кухню. Решила сделать для всех блины. Я люблю готовить, когда никто не мешает, когда можно делать всё в своём ритме, не оглядываясь, не отвлекаясь. Достала миску, яйца, молоко, муку. Включила плиту. Потом подумала и закрыла дверь на кухню, чтобы шум не проникал в гостиную. Пусть спят. Они вчера так поздно легли, а кто-то вообще не ложился — я ещё помнила, как Аня и Фил перешёптывались далеко за полночь. Тесто получилось жидковатым, но я люблю такие блины — тонкие, почти прозрачные, с дырочками. Первый блин, как обычно, вышел комом. Я скормила его мусорному ведру и принялась печь дальше. На втором получилось уже лучше. На третьем — почти идеально. Я пекла и улыбалась. Просто так. Потому что готовила для них. Потому что утро было тихим и спокойным. Потому что где-то там, в соседней комнате, спал Олег, укрытый моим пледом. Блинов получилось много — целая гора. Я сложила их на большое блюдо, накрыла полотенцем, чтобы не остыли. Поставила чайник. Достала чашки, блюдца, разложила ложки и вилки. Заварила несколько пакетиков — с мятой, с бергамотом и просто чёрный. Пусть выбирают. Первой проснулась Аня. Я услышала, как скрипнула дверь, а потом её сонный, чуть хриплый голос: — Ммм, чем это так вкусно пахнет? Она зашла на кухню, щурясь от света, на плечи накинут плед, волосы растрёпаны, глаза ещё не до конца открылись. — Блины? — спросила она, садясь за стол. — Ты их сама сделала? — Сама, — я поставила перед ней чашку с мятным чаем. — Тебе с чем будешь? — Со сгущёнкой. Я достала из шкафа банку сгущёнки, Аня открыла её и начала поливать свой первый блин. — Ты чудо, — сказала она с набитым ртом. — Ты лучшее, что случилось с нашим Реутовом. Я засмеялась. Потом в кухню зашёл Глеб. Он выглядел чуть более собранным, но тоже сонным. Поздоровался, попросил чай покрепче и варенье. Я дала ему и то, и другое. Он сел рядом с Аней и сразу же положил себе три блина. — Ты столько съешь? — спросила Аня. — Легко, — ответил он. А потом проснулись Фил и Олег. Они зашли почти одновременно. Фил что-то говорил на ходу, Олег молчал. Я заметила, что пледа на нём уже не было — он его куда-то убрал. — О, блинчики! — обрадовался Фил. — Да вы шикуете. Я поставила перед ними чашки, налила чай — Филу с бергамотом, Олегу чёрный без сахара, как он любит. Они сели за стол, и началось пиршество. Ребята уплетали за обе щёки. Фил съел пять штук, запивая чаем и приговаривая: «Это лучшие блины в моей жизни». Глеб отмалчивался, но по тому, как быстро исчезали блины с его тарелки, я поняла, что ему тоже нравится. Аня намазывала сгущёнку слоем в палец и запивала мятой. Я не ела. Не потому что не хотела — просто смотрела на них и наедалась их аппетитом. Аня заметила. — Ника, а ты почему не ешь? — Я не голодна, — ответила я. — Конечно, не голодна, — усмехнулся Фил. — Пока мы тут лопаем, ты стоишь, как мама, и смотришь. Это неправильно. Включился Олег. Он молча взял со своей тарелки блин, сложил его пополам и протянул мне. — Бери, — сказал он. — Я правда не хочу, — попробовала отказаться я. Он не убрал руку. Я снова отказалась, он всё так же сидел неподвижно. А потом — ну, не знаю, что на него нашло — он вдруг встал, обошёл стол, придвинулся ко мне и настойчиво, но аккуратно поднёс блин к моему рту. Я раскрыла рот от неожиданности, и он просто ... впихнул его туда. Не сильно, не больно, но так, что у меня не осталось шансов отказаться. Аня засмеялась. Фил захохотал, и я заметила, что он уже держит телефон и снимает. Глеб поперхнулся чаем. — Олег! — возмутилась я, жуя. — Ты что делаешь? — Ты не ела, — ответил он спокойно, как будто это всё объясняло. Он вернулся на своё место, сел и продолжил пить чай. Аня и Фил переглянулись. Я видела их взгляды. Они думали то же, о чём думала я, — что этот момент обязательно попадёт в какой-нибудь эдит. И мне, честно говоря, было всё равно. Блин был вкусный. Я съела его и взяла со стола ещё один — уже сама. — Вот так-то лучше, — сказал Фил. Я допила чай, убрала пустые чашки в мойку и сказала то, что хотела сказать с самого утра: — Слушайте, Стас приедет только завтра. Так что у нас есть ещё целый день и ещё одна ночь. Можете остаться. Аня посмотрела на Фила. Фил на Глеба. Глеб на Олега. Олег просто ответил: — Остаёмся. Аня захлопала в ладоши. — Это будет лучшие сутки в моей жизни! — Я иду за новой пиццей, — сказал Фил. — Я с тобой, — добавил Глеб. Они вышли. Аня осталась на кухне со мной. Мы сидели, пили остывший чай и смотрели на остатки блинов. — Он тебя накормил, — сказала Аня. — Да, — я улыбнулась. — Я видела всё, — добавила она с хитринкой. — И Фил снимал. — Я знаю, — ответила я, — но я сделала вид, что не заметила. — Ты влюблена, — сказала Аня, как отрезала. — Не начинай, — попросила я. — Сама знаешь. Я не стала спорить. Потому что она была права. И потому что сегодня я была слишком счастлива, чтобы это отрицать. Лето продолжалось. И кажется, оно становилось только лучше.
Как оказалось, кто-то из ребят выложил видео в тик-ток. Я не сразу об этом узнала — телефон лежал на тумбочке, и я не смотрела в него почти всё утро. Но Аня, как всегда, была в курсе всего, что происходит в сети. Она сидела на диване, листала ленту, и вдруг захихикала, потом засмеялась громче, а потом чуть не уронила телефон на пол.
— Ника! — крикнула она. — Иди сюда!
Я подошла, заглянула в экран. Там было видео. То самое — где Олег впихнул в меня блин. Кто-то из ребят снял этот момент. Я сразу узнала ракурс — Фил, конечно. Кто ж ещё. Он стоял напротив и снимал, как Олег обходит стол, как протягивает блин, как я открываю рот от неожиданности, как он кормит меня. И наши взгляды после. Я смотрела на это со стороны и не верила, что это я. Мы на экране выглядели так, будто мы уже давно вместе. Будто это норма. Будто так и надо.
— Ты видишь, как он на тебя смотрит? — спросила Аня, тыкая пальцем в экран. — Нет, ты видишь?
Я видела. Он смотрел не на блин, не на камеру, не на ребят. Он смотрел на меня. И в его глазах было что-то такое, что заставило меня покраснеть даже сейчас, когда я смотрела на это через экран.
Подписчики снова сделали кучу эдитов. Аня показала мне несколько — они уже появились в ленте, пока мы разговаривали. В комментариях писали: «Он её любит, это сто процентов», «У них такие искры, что можно костёр развести», «Почему они ещё не вместе? Это же очевидно».
Я читала, улыбалась и не знала, что ответить. Потому что внутри всё соглашалось. Но вслух я сказала только: «Ладно, хватит. Мальчики сейчас вернутся».
— Кстати да, — Аня взглянула на телефон. — Они уже идут. Пиццу купили.
— Тогда давай быстрее, пока они не пришли, — я закрыла чат. — Я хочу немного прибраться тут.
Мы с Анькой обсуждали всё вокруг, пока мальчики ходили за пиццами. Про погоду, про эдиты, про то, как летит время. Про то, что Стас приедет завтра, и квартира снова станет тихой. Я говорила, а сама собирала разбросанные пледы, складывала подушки в кучу, вытирала стол. Аня помогала — иногда по-настоящему, иногда просто стояла с тряпкой в руках и комментировала мои действия.
Сегодня была хорошая погода. После вчерашней грозы небо прояснилось, выглянуло солнце, и даже ветер стал тёплым, почти ласковым. Я посмотрела в окно и подумала: надо гулять. Не сидеть же дома, когда за окном такое лето.
— Ань, давай, когда ребята придут, поедим и пойдём гулять? — предложила я.
— Давай! — она обрадовалась. — Я уже засиделась в этих четырёх стенах.
Я пошла в комнату, переоделась. Надела лёгкий сарафан — белый, в мелкий цветочек, который купила в Москве перед отъездом и всё никак не могла надеть. Сегодня был тот самый день. Волосы распустила, сандалии — самые удобные. Посмотрела в зеркало. Солнце светило из окна, и я себе понравилась.
— Ты красивая, — сказала Аня, когда я вышла. — Олег будет в шоке.
— Прекрати, — я улыбнулась, но внутри приятно кольнуло.
Мальчики пришли минут через десять. С двумя большими пиццами, с газировкой, с пакетом чипсов. Мы быстро перекусили — оставили пиццу на потом, на вечер — и вышли на улицу. Как всегда, снимали видео. Аня бегала с телефоном, ловила кадры. Фил дурачился. Глеб тоже. Я просто шла и радовалась жизни. Дышала. Улыбалась. Иногда смотрела на Олега, который шёл рядом. Ему сегодня шла белая футболка.
Мы гуляли по парку, по аллеям, по набережной. Смеялись. Снимали тик-токи. Прохожие оглядывались, но нам было всё равно. Это был наш день. Наше лето. Наша маленькая жизнь, в которой не было места грусти. Или я так хотела думать.
Ближе к восьми часам вечера мы решили зайти в магазин и купить продукты, а потом домой. День клонился к закату, солнце уже не грело, но было светло. Мы вошли в большой супермаркет у дороги, взяли корзины и разбрелись по рядам. Я купила овощи, фрукты, молоко, хлеб, что-то к чаю. Аня набрала снеков: чипсы, сухарики, шоколадки, зефир. Фил и Глеб взяли газировку и какие-то соусы. Олег ходил с нами и молчал.
Набралось два пакета. Один — с продуктами, тяжёлый, с банками и бутылками. Второй — со снеками, почти такой же по весу, потому что Аня положила туда три литра газировки. Я взяла один пакет, Аня — второй, но он был слишком тяжёлым для неё, и Фил помог ей донести. Я не жаловалась. У меня был пакет с продуктами, он весил прилично, но я решила, что донесу сама.
— Давай я помогу? — предложил Глеб.
— Не надо, я справлюсь, — ответила я.
Мы вышли из магазина и пошли в сторону дома. Я переложила пакет в другую руку. Потом обратно. Потом поняла, что ручки пакета впиваются в ладони, и стало больно, но я терпела. Не хотела показывать, что тяжело.
Но тут Олег заметил. Он шёл рядом, посмотрел на меня, на пакет, на то, как я его перекладываю из одной руки в другую, и вдруг остановился.
— Ника, — сказал он.
— Что?
Он шагнул ко мне, осторожно выхватил пакет из моей руки — так, чтобы я не сопротивлялась — и перекинул себе. Легко, как будто там была не тяжесть, а пух.
— Зачем ты хочешь нести такую тяжесть, — сказал он спокойно, будто объяснял прописную истину, — если в нашей компании три мальчика?
Я хотела возразить, но не успела. Второй пакет, который Аня несла вместе с Филом, выхватил Глеб.
— Давайте я хоть что-нибудь потащу, — сказала я растерянно. — Неудобно же.
— Нет, Никуш, — ответил мне Олег. Это «Никуш» прозвучало так мягко, так по-домашнему, будто он всегда меня так называл. Я замерла на секунду. А потом сердце сделало кульбит.
Мы пошли дальше. Я — с пустыми руками. Олег — с пакетом. Глеб — со вторым. Аня и Фил шли сзади.
— Он сказал «Никуш»? — услышала я её шёпот.
— Сказал, — ответил Фил.
— Ты слышал?
— Я не глухой.
Я шла впереди, чувствуя себя неловко, но приятно. Рядом со мной — Олег. Он нёс мой пакет. И мне казалось, что в этом жесте было что-то большее, чем просто помощь. Мы с ним шли впереди и болтали обо всём. Про погоду, про лето, про то, что вчерашняя гроза была красивой. Про фильмы, которые каждый из нас хотел бы посмотреть. Про ерунду, которая не имеет значения, но от которой тепло.
— Ты сегодня красивая, — сказал он вдруг.
Я не ответила. Не потому что не хотела, а потому что забыла, как дышать.
— Почему ты молчишь? — спросил он.
— Потому что не знаю, что сказать.
— Скажи «спасибо».
— Спасибо, — выдохнула я.
Он чуть улыбнулся. Я заметила.
Я знала, что он мне нравится. Давно. Кажется, с первой нашей встречи. Но вот что он испытывает ко мне? Я не была уверена. Иногда мне казалось — да. Иногда нет. Сейчас, когда он нёс мой пакет, когда назвал меня «Никуш», когда посмотрел на меня этим вечером в свете фонарей — я почти поверила, что да. Но так ли это на самом деле? Или я просто придумываю?
Сзади слышались голоса Ани, Фила и Глеба. Они о чём-то спорили, смеялись, иногда замолкали. Наверное, обсуждали нас. Но мне было всё равно. Даже если они смотрели, снимали, переглядывались.
Этот вечер был слишком хорош, чтобы портить его чужими взглядами.
Мы дошли до дома. Я открыла дверь, и мы зашли в квартиру. Света не включали. Домашняя тишина, нарушенная только шагами и смехом.
Я поставила чайник, достала кружки. Олег поставил пакет на стол. Аня с Филом начали разбирать снеки. Глеб полез в холодильник за газировкой.
— Всё, — сказала я. — Теперь я как королева. Пакеты носят за меня.
— Привыкай, — ответил Олег.
— К чему?
— К тому, что я рядом.
Сердце снова кульбитом. Я не ответила. Просто улыбнулась и налила чай. Лето в Реутове было лучшим. Даже когда я ничего не понимала. Даже когда боялась спросить. Потому что он был рядом. Нёс мой пакет. Называл меня «Никуш».
Может, этого было достаточно. Пока.