16
Следующим днём мы с Олегом были на пару. Сами не договаривались — просто так вышло. Я встала утром, открыла шкаф, и рука сама потянулась к белой футболке. Белой, чистой, без надписей и принтов. К ней — чёрные широкие штаны, те самые, в которых удобно прыгать, бегать и делать глупости. Я посмотрела в зеркало — просто, но красиво. Волосы собрала в низкий хвост, чтобы не лезли в лицо. Ни косметики, ничего лишнего.
Спустилась вниз. Олег уже ждал в холле. Я заметила его сразу — он стоял у окна, спиной ко мне, в белой толстовке и чёрных джинсах. Я остановилась на секунду, разглядывая его. В белом он был другим — мягче, светлее, не таким сумрачным, как всегда в чёрном.
— Привет, — сказала я, подходя.
Он обернулся. Посмотрел на меня. На белое. На чёрное.
— Мы как зеркала, — сказал он.
— Или как день и ночь, — ответила я.
— День и ночь — это когда по-разному, — он покачал головой. — А мы одинаково.
Я не знала, что сказать. Просто улыбнулась.
Мы пошли гулять. Аня с Филом остались в номере — сказали, что хотят побыть вдвоём. Я не стала спрашивать подробности. Олег не стал комментировать.
На улице было солнечно, но прохладно. Я накинула капюшон — белый, как всё остальное.
— Ты в белом редко, — заметил он.
— Ты тоже.
— Не люблю белый, — он посмотрел на свою толстовку. — Маркий.
— Но надел.
— Ради тебя, — сказал он. И добавил: — Шучу.
— А если нет? — спросила я.
Он не ответил. Только улыбнулся.
Мы пришли на ту же аллею, где гуляли вчера. Вода в пруду блестела, утки плавали у берега — четыре штуки, как всегда. Мы сели на скамейку. Я достала телефон.
— Давай поснимаем, — предложила я.
— Опять тик-токи? — он поднял бровь.
— А что, тебе не нравится?
— Нравится, — он подвинулся ближе. — Только ты на них смешная.
— В каком смысле?
— В хорошем.
Я открыла приложение, нашла какой-то тренд — там нужно было медленно поворачиваться к камере и улыбаться. Потом показывать на что-то — на небо, на воду, на друг друга.
— Давай сначала я сниму тебя, — сказала я.
Олег кивнул. Встал, отошёл на несколько шагов.
— Что делать? — спросил он.
— Стой, смотри в камеру. Не улыбайся. Потом медленно улыбнись.
Он стоял. Смотрел в объектив. Спокойный, серьёзный. Я снимала.
— А теперь улыбнись, — сказала я.
Он улыбнулся. Не широко, краешком губ, но для него это было много.
Я остановила запись. Посмотрела.
— Хорошо, — сказала я.
— Покажи.
Я повернула к нему телефон. Он наклонился, заглянул в экран. Я чувствовала его волосы — почти касались моей щеки.
— Неплохо, — сказал он.
— Скромничаешь.
Теперь он снимал меня. Я встала на то же место, повернулась к нему лицом. Он держал телефон ровно, не дрожал.
— Улыбнись, — попросил он.
Я улыбнулась. Не для камеры — для него.
Он остановил запись.
— Всё?
— Всё, — он спрятал телефон в карман.
— Ну, показывай.
— Не сейчас, — он хитро прищурился. — Потом.
Мы снова сели на скамейку. Ветер стих, солнце пригревало. Утки уплыли на другой берег.
— Ника, — сказал Олег.
— М?
— А что если мы сейчас снимем вместе?
— В смысле вместе? — я повернулась к нему.
— Ну, вдвоём. Один кадр.
Я замялась. Вместе — это ближе, чем просто рядом. Это когда вы двое и все смотрят. Это когда комментаторы пишут «они пара».
— Давай, — сказала я.
Олег встал, протянул мне руку. Я взяла. Он помог мне подняться.
Мы встали спиной к пруду. Он держал телефон, нацелив на нас. Я смотрела в объектив. Он — тоже.
— Три, два, один, — сказал он.
Мы улыбнулись. Не наигранно, нет. Просто — улыбнулись.
— Ещё, — сказала я.
— Зачем?
— Пусть будет.
Он снял ещё. Потом ещё. Потом мы начали дурачиться — строили рожицы, показывали языки, пытались сделать серьёзные лица, но срывались на смех.
— Ты дура, — сказал он.
— Сам дурак, — ответила я.
Мы сели на траву, прислонившись спинами к скамейке. Я взяла его телефон, пролистала видео.
— Надо смонтировать, — сказала я.
— Монтируй.
— У меня нет программ.
— Тогда не монтируй, — он забрал телефон. — Пусть будет как есть. Живое.
Я улыбнулась.
Вечером, когда мы вернулись в отель, Аня уже знала всё. Фил, наверное, рассказал.
— Вы снимали? — спросила она, сверкая глазами.
— Снимали, — ответила я.
— Покажите!
Я показала. Аня смотрела, потом перевела взгляд на меня.
— Вы такие...
— Какие? — спросил Олег.
— милые, — сказала Аня. — Вы просто — милые.
Фил засмеялся.
— Шипперы скажут своё, — заметил он.
— А мы что? — спросила я.
— А мы промолчим, — ответил Олег.
Он посмотрел на меня. Я на него.
Мы не сказали ни слова. Но всё было ясно.
После ужина я поднялась в номер. Легла на кровать, открыла тик-ток.
Олег выложил видео. Короткое, без музыки. Мы стояли у пруда, улыбались. Белый верх, чёрный низ. Солнце, вода, ветер.
В комментариях писали:
«ОНИ ПАРА»
«ОЛЕГ, ТЫ УЛЫБАЕШЬСЯ»
«НИКА, КАКАЯ КРАСИВАЯ»
«ШИППЕРУЮ»
Я прочитала все. Улыбнулась. Поставила лайк.
Олег написал в личку: «Уже подсматриваешь?»
Я ответила: «Комментарии читаю».
Он: «И что думаешь?»
Я: «Думаю, люди видят то, что хотят видеть».
Он: «А ты что видишь?»
Я долго думала, что ответить. Потом написала:
«Я вижу тебя. В белом. У пруда. Рядом со мной. Этого достаточно».
Он не ответил. Но через минуту поставил сердечко на моё сообщение.
Ко мне в дверь постучали. Я сидела на кровати, смотрела в телефон, думала о том, что сегодня мы снова гуляли, снимали, смеялись. И как хорошо, что есть эти дни. Как жалко, что они заканчиваются.
Стук повторился — громче, настойчивее. Я встала, поправила футболку, прошлёпала босиком к двери. Открыла.
В коридор ввалились ребята. Олег, Аня и Фил. Все трое разом, как будто их кто-то толкнул сзади. Аня — в своей голубой пижаме, Фил — в серых спортивных штанах и растянутой футболке, Олег — в чёрном, как всегда.
— Чего вы? — спросила я, отступая, чтобы пропустить их.
— Скучно, — сказала Аня, плюхаясь на мою кровать. — У Фила в номере розетки не работают. А у Олега сосед храпит.
— А у меня чай есть, — сказала я.
— Это мы и пришли, — кивнул Фил, усаживаясь на стул у окна.
Олег остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку.
— Проходи, — сказала я ему. — Не стой как часовой.
Он усмехнулся, прошёл и сел на край кровати — туда, где Аня оставила место. Тесно, но никто не жаловался.
Я поставила чайник. Нарезала бутерброды. Достала печенье, которое купила вчера в магазине.
— У тебя тут уютно, — заметил Фил, оглядываясь.
— Просто бардака нет, — ответила я.
— Это одно и то же? — спросил Олег.
— Для тебя — может быть, — я усмехнулась.
Чайник закипел. Я разлила чай по кружкам. Аня взяла с мятой, Фил — с бергамотом, Олег — чёрный, без сахара. Я села на пол, прислонившись спиной к кровати, и подтянула колени к груди.
— Ну, и что будем делать? — спросил Фил.
— Сидеть, — ответила Аня. — Болтать. Как нормальные люди.
— Я не умею болтать, — сказал Олег.
— А ты слушай, — посоветовала я.
Он посмотрел на меня. В глазах — та самая лёгкость, которую я замечала только когда мы были вместе.
— Слушаю, — сказал он.
Аня начала рассказывать. Про школу, про учителей, про то, как они с Филом чуть не опоздали на тренировку. Фил вставлял реплики, иногда спорил. Я пила чай, слушала, иногда улыбалась. Олег молчал, но я чувствовала его присутствие — спокойное, тёплое.
— Ника, — сказала Аня, когда бутерброды закончились. — А ты будешь скучать?
— По чему? — спросила я.
— По нам. По этому всему.
Я посмотрела на них. На Аню — в её голубой пижаме, с растрёпанными волосами, с блеском в глазах. На Фила — который уже не стеснялся сидеть в чужой комнате и пить чужой чай. На Олега — который наконец-то перестал быть тенью и стал просто... Олегом. Рядом.
— Буду, — сказала я честно. — Очень.
Аня вздохнула. Фил опустил глаза. Олег сжал кружку.
— Но я приеду, — добавила я. — Не сейчас, но приеду.
— Обещаешь? — спросила Аня.
— Обещаю.
Мы помолчали. Тишина была не тяжёлой — такой, какая бывает, когда все слова уже сказаны.
— Давайте фильм посмотрим, — предложила я.
— А спать? — спросил Фил.
— Поспишь завтра.
Аня включила на своём телефоне что-то — старую комедию, которую мы все уже видели. Я положила голову на край кровати, почти касаясь плеча Олега.
— Ты не спишь? — спросила я шёпотом.
— Нет, — он тоже шептал.
— Что думаешь?
— Думаю, что хорошо.
— Что именно?
— Всё, — он посмотрел на меня. — Ты, Аня, Фил. Даже этот дурацкий фильм.
Я улыбнулась.
Фильм шёл, Аня комментировала, Фил засыпал и просыпался. Олег сидел неподвижно. Я чувствовала тепло его плеча — даже в темноте, даже сквозь одежду.
— Олег, — прошептала я.
— М?
— Ты не спишь?
— Нет.
— Хорошо, — я закрыла глаза. — Так и сиди.
И он сидел. До тех пор, пока я не уснула. А когда проснулась утром, его уже не было. Только записка на тумбочке: «Ушёл. Ты спала. Не хотел будить».
Я улыбнулась и спрятала записку в карман джинсов.
На память. О нём. Об этой ночи. О том, как хорошо просто сидеть рядом и не говорить ничего.
И чтобы это никогда не кончалось.