2часть
---
Минеральные Воды. Съёмочная площадка «Супер ниндзя». Тот же вечер.
Стас сидит в своей машине. За окнами сумерки, на площадке уже никого нет. Он смотрит на телефон. На экране — фотография. Старая. Нике там года четыре, ему — двадцать шесть. Они смеются на фоне ёлки. Единственная, которую он забрал с собой, когда уходил из дома.
— Дурак, — говорит он сам себе.
Вторая неделя пошла с того звонка. Он тогда набрал её номер после съёмок, не думая. Услышал голос — и внутри всё перевернулось. Такой тихий, сломленный. Совсем не как в детстве.
«Я приеду», — сказал он тогда. И сказал правду.
Но не приехал.
Потому что позвонила мать. На следующий же день.
— Не смей приближаться к ней, — голос ледяной. — Ты оборвал связь с семьей десят лет назад. Какое право ты имеешь? Она отличница, победительница олимпиад, весь город ею гордится. А ты кто? Судья в дурацком шоу, где прыгают с канатов как обезьяны. Ты ей не нужен. Ты чужой. Был чужим и останешься.
Стас тогда ничего не ответил. Положил трубку. И не перезвонил.
А потом начал сомневаться. А вдруг она и правда не хочет его видеть? А вдруг он только сделает хуже? А вдруг мать права?
Он смотрит на фотографию. На себя двадцатишестилетнего. На маленькую Нику в пижаме с котами.
— Я обещал ей, — говорит он вслух. — А сам сижу тут.
В дверь машины стучат. Юра Прокудин, старший судья, заглядывает в окно.
— Ты чего завис? Завтра съёмки, а ты в машине сидишь как потерянный. Случилось что?
— Ника, — коротко отвечает Стас. — Сестра.
— Та, про которую ты никогда не говоришь?
— Та, которую я бросил. Ей тогда четыре было, когда я ушёл. А теперь четырнадцать. Целая жизнь прошла.
Юра молчит. Потом спрашивает:
— Она хочет, чтобы ты вернулся?
— Я не знаю. Я не спрашивал.
— А ты спроси. Не по телефону. Ведь взрослый мужик, а боишься.
— Боюсь, — честно признаётся Стас. — Если она скажет "не надо" — я не знаю, что буду делать.
— А если не скажешь — никогда не узнаешь.
Стас выдыхает, кидает телефон на пассажирское сиденье. Смотрит в лобовое стекло.
Он хочет позвонить. Сейчас. Сию секунду. Услышать её голос. Сказать: «Я еду, жди, чёрт с ними со всеми».
Но рука не поднимается.
Потому что страшно.
Страшно услышать: «Не надо, Стас. Ты чужой. Ты сам так решил двадцать лет назад».
Он заводит машину. Выезжает с парковки. В голове — одна мысль:
«Завтра. Завтра я позвоню. Или приеду. Обязательно».
Но он так думает уже вторую неделю.
А Ника в это время сидит на подоконнике в Тюмени и смотрит в окно.
---
Я сижу на подоконнике, смотрю в окно. За стеклом — обычный двор. Дети гуляют, собаку выгуливают, бабушка на лавочке сидит. У них всё нормально. А у меня?..
Я отличница. Все говорят: «Какая умная девочка, повезло родителям». Повезло? Да им никогда не везло. У них есть я, а они всё равно недовольны. Если я выигрываю олимпиаду — мама говорит: «А почему не всероссийскую?» Если приношу пятёрку — «А почему одна, а не пять?» Если молчу — «Что за мумия?» Если говорю — «Слишком много болтаешь».
Я уже не знаю, как им угодить. И, кажется, никогда не знала.
Может, они вообще не меня хотели.
Да ладно, чего это я. У меня есть крыша над головой, еда, одежда. Вон у некоторых вообще родителей нет. А у меня есть. Только их как будто тоже нет. Мама видит мои оценки, а меня — нет. Папа вообще молчит, а если открывает рот — только чтобы придраться.
Вчера я пришла из школы. Мама смотрит на меня и говорит: «Ты худая, бледная, нормально питайся». А я питаюсь. Просто когда она кричит перед завтраком, кусок в горло не лезет. Но ей же не объяснишь. Скажешь — начнётся новая лекция: «Мы для тебя стараемся, а ты неблагодарная».
И Стас...
Он позвонил тогда. Сказал, что приедет. Сказал, что не позволит им меня забирать. А потом исчез. Не пишет, не звонит. И я уже не знаю, что хуже: когда родители рядом и тебя не видят, или когда брат далеко и делает вид, что тебя нет.
Может, я реально не нужна никому.
Другие же как-то живут. У них есть друзья, которые всегда поддержат. А у меня Катя? Она хорошая. Но она не поймёт. У неё дома всё нормально. Родители не орут из-за четвёрки. Не сравнивают её с дочерью Вали, у которой всё идеально. Хотя Валя, кстати, сама плачет каждый вечер, но кто ж об этом знает? Идеальная дочь — тоже человек.
В общем, сижу я тут. Уроки сделала. Родители в гостиной. Папа в телефоне, мама в планшете. Они рядом, а будто за тысячу километров. И я просто есть. И меня как будто нет.
Интересно, а если бы я исчезла — они бы заметили? Не сразу, конечно. Через пару дней. Когда надо будет подписать дневник или спросить оценки. И тогда мама скажет: «Ну вот, опять эта... как её...»
Да ну. Хватит себя жалеть. Надо просто жить дальше. Учиться. Улыбаться в школе. Говорить «всё нормально». А вечером сидеть на подоконнике и смотреть в окно. Пока однажды что-нибудь не изменится. Или не изменится.
Кто знает.
---
________________________________
Есть несостыковки, но я пыталась их исправить