Глава 13. Без неё
Когда дверь закрылась, звук не был финалом.
Финалом было эхо.
Не в коридоре — во мне.
Я сижу за столом, за тем самым, где ещё минуту назад была Ева. Чужой телефон лежит между нашими пустыми кружками, как улика, которую забыли убрать. Я не трогаю его. Не потому, что боюсь. Потому что он уже сделал своё дело.
Квартира кажется больше.
Всегда так, когда из неё уходит кто-то живой.
Я встаю. Прохожу в комнату. Останавливаюсь посреди. Не знаю зачем. Просто потому что если остановиться — мир не развалится сразу. Он любит паузы. Он любит, когда ты надеешься.
Я открываю окно.
Холодный воздух режет лицо. Хорошо. Боль — это ориентир. Пока чувствуешь её, ты ещё здесь.
Телефон вибрирует.
Мой.
Не от него.
От полиции.
Пропущенный вызов. Потом ещё один. И сообщение.
«Кроу, нам нужно поговорить. Срочно.»
Я усмехаюсь.
Конечно, нужно.
Теперь, когда всё начало сходиться.
Я не перезваниваю.
Не сейчас.
Сначала — тишина. Мне нужно понять, где я.
Без неё.
Это оказывается сложнее, чем я думал.
Ева была якорем. Не в смысле «держала». В смысле — напоминала, где поверхность. Где ещё можно дышать, не считая вдохи. Без неё мир снова становится плоским, угловатым, как схема на стене следственного отдела.
Я сажусь на пол, спиной к дивану.
Так проще не думать.
Но мысли всё равно приходят.
Он выиграл время.
Пока мы говорили — он делал.
Пока я выбирал слова — он выбирал места.
Я чувствую это кожей.
Телефон снова вибрирует.
Теперь — от него.
Как будто он ждал именно этого момента.
«Ты один.»
Не вопрос.
Факт.
Я не отвечаю.
«Это важно,» — приходит следом.
«Без неё ты честнее.»
Я стискиваю зубы.
Вот за это я его ненавижу.
Не за кровь.
За точность.
Я встаю резко, хватаю куртку, ключи. Не знаю, куда иду. Но знаю — оставаться здесь нельзя. Это место теперь связано с потерей. А потеря — слабость, если задержаться в ней дольше допустимого.
Я выхожу в ночь.
Лондон встречает меня равнодушно. Как всегда. Фонари, мокрый асфальт, витрины, отражающие мою фигуру кусками. В каждом отражении я выгляжу немного иначе. И ни один вариант мне не нравится.
Я иду быстро. Почти бреду. В голове всплывают обрывки — её голос, его слова, та ночь, шаг, который я не сделал.
— Чёрт... — вырывается у меня.
Я сворачиваю в переулок. Узкий. Тёмный. Здесь меньше камер. Привычка.
Телефон снова оживает.
«Полиция близко,» — пишет он.
«Они уже смотрят не туда.»
Я останавливаюсь.
«Что тебе нужно?» — пишу я.
Ответ приходит не сразу.
Он смакует.
«Чтобы ты устал.»
Я чувствую, как внутри что-то опускается. Не резко. Медленно. Как лифт без троса.
«Ты почти там,» — продолжает он.
«Без неё. Под давлением. Сомневающийся.»
Я печатаю:
«Ты думаешь, что сломал меня.»
«Нет,» — отвечает он. — «Я думаю, что ты близок к правильному состоянию.»
Я убираю телефон.
Хватит.
Но слова уже внутри.
Я иду дальше. Выхожу к реке. Вода чёрная, вязкая. Течёт, не спрашивая разрешения. Хорошая метафора. Я смотрю на неё и впервые за всё это время думаю: а что, если просто... отпустить?
Не его.
Себя.
Мысль пугает.
Значит, она настоящая.
Сзади слышны шаги.
Я напрягаюсь, оборачиваюсь.
Два полицейских.
— Эйден Кроу? — спрашивает один.
Я киваю.
— Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Конечно.
— Прямо сейчас? — спрашиваю я.
— Желательно, — отвечает второй. — Вы были замечены рядом с несколькими местами преступлений. И... — он смотрит в планшет, — вы перестали выходить на связь.
Я усмехаюсь.
— Плохая привычка.
Они не улыбаются.
— Пройдёмте с нами.
Я делаю шаг.
И останавливаюсь.
Не сопротивляюсь.
Просто... не иду.
— У вас есть ордер? — спрашиваю я.
Пауза.
— Пока нет, — признаёт первый. — Но...
— Тогда я никуда не пойду, — говорю я спокойно.
В этот момент телефон вибрирует.
Я не смотрю, но знаю.
Он.
Полицейские переглядываются.
— Кто вам пишет? — спрашивает один.
Я поднимаю глаза.
— Человек, который гораздо честнее вас, — отвечаю я.
Это ошибка.
Я понимаю это сразу.
Через минуту я уже в машине.
Не в наручниках. Пока.
Но это вопрос времени.
Он выиграл ещё немного.
Я сижу в отделе. Комната для допросов. Свет слишком яркий. Стол холодный. Всё знакомо.
— Вы понимаете, в каком положении находитесь? — спрашивает детектив.
Я киваю.
— А вы понимаете, — отвечаю я, — что ловите не того?
Он вздыхает.
— Все так говорят.
Я смотрю ему в глаза.
— Он хочет, чтобы вы смотрели на меня.
Детектив молчит.
Это плохой знак.
Проходит время. Часы на стене тикают громко. Каждая секунда — как удар.
Телефон у меня забрали.
Хорошо.
Плохо.
Без него — тише.
Без него — пусто.
И в этой пустоте он всё равно со мной.
Потому что он внутри.
Я думаю о Еве.
О том, как она ушла.
О том, что я не побежал за ней.
И впервые признаю:
я испугался.
Не за неё.
За себя.
Потому что если она уйдёт навсегда — мне не за что будет держаться, когда он сделает последний ход.
А он сделает.
Я знаю это.
Поздно ночью меня отпускают.
Пока.
— Не покидайте город, — говорят мне.
Я киваю.
И выхожу.
Один.
Город всё тот же.
Только теперь он больше не фон.
Он — поле.
Я достаю телефон. Включаю.
Сообщение уже ждёт.
«Видишь?»
«Без неё ты быстрее.»
Я долго смотрю на экран.
Потом печатаю:
«Ты ошибся.»
Ответ почти мгновенный.
«В чём?»
Я смотрю в темноту.
«В том, что думаешь, будто я сломаюсь.»
Пауза.
Редкая.
Ценная.
«Посмотрим,» — пишет он.
Я убираю телефон.
И понимаю простую вещь:
он думает, что оставил меня одного.
Но одиночество — не пустота.
Это пространство.
И если он хочет финальный ход —
я дам ему его.
Только на своих условиях.
Без неё.
И именно поэтому
ему стоит бояться.