Глава 18
У двери подъезда. Тишина, только шелест ветвей на ветру
Несколько дней она ходила мимо похабной надписи, и наконец решила её отмыть, но это оказалось сложнее, чем представлялось.
Спустя час усердного труда надпись всё ещё была на месте, и лишь немного выцвела.
‒ Художества убираете? ‒ окликнула соседка и остановилась у двери.
Девушка нахмурилась. Это была та самая женщина, которая впустила химерика в дом. Интересно, всем ли она успела об этом разболтать?
‒ Раз службы не реагируют, это должны делать жильцы, ‒ коротко бросила она и упрямо продолжила тереть.
‒ Чем вы там смываете?
Она показала большой плоский тампон с волокном-поглотителем.
‒ Да вы с ума сошли, ‒ засмеялась женщина, ‒ этим вы до ночи не ототрёте. ‒ Она открыла дверь и вошла в подъезд. ‒ Минутку погодите, я сейчас вернусь.
Она и вправду отсутствовала всего пару минут, словно лестницу от первого до четвёртого этажа и обратно пробежала бегом - лифт всё ещё не работал.
‒ Вот, ‒ она показала два ручных блока с чистящей лентой.
Один дала ей, другой оставила себе.
‒ Только так.
Соседка нажала на кнопку. Устройство тихо зажужжало, и она деловито принялась за работу. Девушка последовала её примеру.
‒ А про службы это вы бросьте, ‒ говорила она между делом, ‒ будут они ещё здесь граффити оттирать. И ведь если бы на новом доме нарисовали, приехали бы по первому вызову. А эти старые «ульи», ‒ она обречённо махнула рукой, ‒ они уж, наверное, и не помнят, что тут люди живут. Не удивлюсь, если однажды вернусь с работы домой на руины, потому что решили снести.
С чистящими блоками работа и вправду пошла быстрее.
‒ Гнать их надо... ‒ проворчала соседка, и девушка вздрогнула.
‒ К-кого гнать?
‒ Да художников этих, ‒ она переставила режим, и блок зажужжал громче. ‒ Дома пусть на стенах рисуют.
Некоторое время было слышно только работающие машинки. Из подъезда вышел пожилой мужчина.
‒ Трудитесь? ‒ благодушно заметил он. ‒ Ноги бы поотрывал таким художникам. Но и те, про кого пишут, тоже хороши.
Она напряглась. Интересно, он знает?
‒ Но что поделаешь, времена нынче такие, ‒ безмятежно продолжал мужчина. ‒ Вы смотрели трансляцию митинга у госпиталя?
‒ А что мне смотреть, ‒ отозвалась соседка, ‒ он совсем рядом с нами проходил. Я его своими глазами видела, когда с автобуса выходила. И все улицы оцепили. Пришлось через эту толпу ненормальных идти.
‒ Почему ненормальных? Правильно собираются. Надо было выдать «героев» народу. Да куда уж там, разве компания захочет терпеть убытки? Они, небось, дорого стоят, симбиоты эти.
Рука девушки застыла. Она обернулась и наградила мужчину тяжёлым взглядом.
‒ Моя тётка двоюродная умерла по ошибке хирурга-человека, ‒ проворчала соседка. ‒ Не помню, чтобы кто-то на митинг вышел.
Мужчина неловко откашлялся.
‒ Мне на автобус пора, ‒ смущённо пробормотал он и ретировался.
Обе молча посмотрели ему вслед.
‒ Раньше я, может, с ним и согласилась бы, ‒ заговорила женщина, ‒ но, когда ваш цветы вам принёс, задумалась. Разве можно по алгоритму цветы?
‒ Это уже неважно, ‒ коротко бросила она и равнодушно отметила, что с надписью почти покончено - оставался только бледный, почти неразличимый след.
‒ А что, поссорились?
‒ Вы думаете, можно ссориться по алгоритму?
Соседка засмеялась.
‒ Молодая вы ещё. В этом возрасте любая ссора кажется концом света.
В ответ девушка только усерднее начала оттирать надпись с двери, и соседка продолжала:
‒ Я умной никогда не была. Но житейский опыт у меня имеется. А ещё я историю люблю с детства. В школе у меня всегда пятёрка была.
‒ Вы учились в обычной школе?
Соседка от души захохотала.
‒ Так не было ещё ИИ-обучения на дому.
Она удивлённо посмотрела на неё.
‒ Но вы не выглядите такой старой...
И осеклась, не зная, уместно ли такое замечание.
‒ Приму это за комплимент, ‒ женщина веселилась от души. ‒ Но мне уже больше шестидесяти.
Она снова захохотала, увидев, как глаза собеседницы округлились.
‒ Если не ошибаюсь, вы ещё работаете? ‒ наконец нашлась та.
‒ А что мне ещё делать? На пособии сидеть с курсами саморазвития по расписанию?
Соседка презрительно фыркнула. Прошло некоторое время, прежде чем она снова заговорила.
‒ А вы не переживайте так. Вернётся. Или вы возвращайтесь - не знаю уж, что у вас там произошло. ‒ Она провела рукой по вмятине и цокнула языком. ‒ С размаха что ли головой этого художника сюда вогнали? Вы не обращайте на них внимания. Я, конечно, тоже подобные отношения не очень поддерживаю, но предпочитаю помалкивать.
‒ Или обсуждать за чашкой чая, ‒ не выдержала девушка.
‒ И только за чашкой чая, ‒ серьёзно подчеркнула та. ‒ Это не должно выходить за пределы квартиры. Это личное. Смотрю я на всех этих орунов и диву даюсь - с чего они решили, что имеют право лезть в чужую жизнь?
Или вот эти, которые на демонстрации ходят. Из-за работы, из-за пациента, бог знает, из-за чего ещё. Да там половина приходят, чтобы просто поорать. А делать-то кто будет?
Общество всегда найдёт козла отпущения. А если не найдёт, то создаст.
‒ Но там есть и те, кто действительно отстаивают свои права.
‒ Несомненно. Только я не про них говорю. Если бы на демонстрации приходили только причастные, толпы были бы в разы меньше.
‒ Не обязательно ведь переживать. Можно просто сопереживать, ‒ настаивала девушка.
‒ А вы-то сами к каким относитесь?
‒ К тем, кто пережил молча.
С надписью было покончено, но на двери остались разводы и царапины, которые уже было не убрать. И вмятина, которую выравнивать никто не собирался.
‒ Всё как в жизни, ‒ задумчиво сказала девушка, глядя на результат своих трудов, ‒ царапины всегда остаются.
‒ Но мы за этой дверью всё равно будем жить, ‒ наставительно произнесла женщина, ‒ потому что за ней у нас есть свои собственные двери. А ты, ‒ она подмигнула, ‒ приходи ко мне как-нибудь на чай. Посплетничать.