Глава 8
Национальная галерея искусств. Утро
Прошло три дня. От неё – ни весточки. Химерик начинал беспокоиться. Теперь он уже не сомневался: это было нечто большее, чем алгоритмический отклик на неизвестность. Настоящее беспокойство.
Он не мог связаться с ней – номер она тогда не оставила, а сам он не догадался спросить.
Он должен был знать, всё ли с ней в порядке: добралась ли домой, не простыла ли под тем дождём. Но она не приходила. Да и не должна была – они не договаривались о новой встрече. Она ничего не обещала. Ни звонка, ни визита.
И всё же он ждал.
Может, не стоило брать её за руку? Имел ли он на это право?
Это ведь был не просто жест – не только вторжение в её личные границы, но и административное нарушение. Пункт четвёртый гласил: «Публичное взаимодействие, интерпретируемое как проявление эмоциональной привязанности между человеком и ГЕРОН квалифицируется как некорректное. Карается дисциплинарным взысканием, штрафом или временным отстранением от должности».
Он знал это. Знал, когда прикоснулся к её руке. Может, именно поэтому она не приходила. Может, это напугало её.
Сегодня он был особенно рассеян. Не в работе – свои обязанности он, как всегда, выполнял безупречно. Или почти безупречно. Дело было в его внешнем виде: взъерошенных волосах, помятой тёмно-синей рубашке и напряжённом взгляде – чтобы заметить эти изменения, нужна была особенная проницательность. А у некоторых пожилых сотрудников её было в достатке, как и времени на обеденный перерыв.
‒ Проветриться не хочешь? ‒ предложил пожилой хранитель фондов, невысокий сбитый мужчина с высеребренными сединой волосами.
Химерик не совсем понимал, зачем, но согласился.
Они вышли на ступени. День был солнечный и тёплый, по парку неспешно прогуливались люди, по магнитной дорожке время от времени проносились подростки на аэробордах.
‒ Не куришь? ‒ спросил хранитель и достал тонкую электронную сигарету.
Химерик отрицательно покачал головой.
Пожилой человек сделал затяжку и выдохнул густое белёсое облако ‒ без запаха, почти невесомое. Оно поплыло вверх, словно стремясь слиться с клочьями облаков в океане лазурного неба. Химерик терпеливо ждал, пока ему объяснят цель прогулки. Но вместо этого хранитель только коротко кашлянул:
‒ Рассказывай.
Химерик вопросительно уставился на хранителя.
‒ Я же вижу, тебя что-то беспокоит.
Они не были приятелями, и чаще всего их общение ограничивалось вежливым приветствием, пожеланием доброго дня или вопросами, касающимися работы.
‒ Простите. Не уверен, что понимаю, о чём вы.
‒ Я не идиот. Ты сегодня выглядишь как мятый файл. ‒ Он проницательно прищурился. ‒ Девушка?
Люди называли это компанейским тоном. Он слышал подобные фразы: «Рассказывай, что там у тебя», «Ты чего такой мрачный», «Ну, выкладывай». Это считалось социальной нормой.
Но к нему до сих пор никто так не обращался, и он не знал, как реагировать.
Если бы фраза была частью рабочей задачи – он бы понял. Отреагировал бы на прямую просьбу. Но это было что-то личное. Что-то из другой категории взаимодействий. Из той, где у него не было протоколов.
Он посмотрел на мужчину в замешательстве. Тот спокойно наблюдал за ним и курил.
Оставалось только выполнить запрос и рассказать.
‒ Возможно, я допустил ошибку, ‒ неуверенно начал он, ‒ при последнем взаимодействии с объектом я нарушил дистанцию. Контакт – захват кисти. Без разрешения. Это могло быть… интерпретировано неправильно.
Хранитель громко расхохотался. Химерик замер и слегка наклонил голову, не понимая, в чём дело. Но смех старика оказался таким искренним и заразительным, что он тоже улыбнулся ‒ и вдруг понял, что тревога отступила. Всё уже не казалось таким безнадёжным.
‒ Это отклонение в системе? ‒ наконец спросил он, когда хранитель успокоился и вытер глаза рукой.
‒ В каком-то смысле. У меня тоже такое было.
‒ Это возможно у… вас?
Собеседник посмотрел на него почти вызывающе.
‒ А ты думаешь, я всегда был таким, как сейчас?
Химерик отчаянно пытался отследить нить разговора.
‒ Как вы устранили отклонение?
‒ Завалился к ней с цветами.
‒ Сработало?
‒ В моём случае сработало. ‒ Он озадаченно посмотрел на него. ‒ А у тебя вообще с этим как? Ты мужик только номинально?
Тот озадаченно нахмурился.
‒ Простите, не улавливаю смысл.
Хранитель сделал последнюю затяжку и убрал сигарету в нагрудный карман строгого серого костюма.
‒ У вас разделение по половым признакам только внешнее? Эстетическое? Никогда не вдавался в подробности, как с вами люди-то живут. Полноценно или по-дружески?
‒ У нас есть анатомические отличия и гормональный фон, но функции воспроизводства не предусмотрены, ‒ с готовностью продекламировал химерик.
‒ И нахрена оно вам тогда?
‒ Эндокринные параметры скорректированы для повышения уровня эмпатии и улучшения поведенческой совместимости.
‒ Ладно, не сыпь на меня своими заумными терминами, ‒ отмахнулся хранитель. ‒ Лучше сделай, как я сказал – завались к ней с букетом цветов.
Эмоциональная система отреагировала всплеском тревоги – как будто его выталкивали в незнакомую среду без карты.
‒ А что делать дальше? ‒ спросил он дрогнувшим голосом.
‒ На месте разберёшься.