Дефектный

Облака сегодня прекрасны; кучерявые узоры сплетаются в кружево жемчужных красок, разрываются ветром и ложатся в голубой глади неоднородными мазками. А листья... Что листья? Трепятся, будто множество маленьких крылышек в мечтах поднять корявые стволы деревьев в воздух. Будто они понимают как там, вверху, хорошо и свободно. Будто на земле не осталось ничего прекрасного. Как не осталось? Блондин, кажется, видит что–то завораживающее.

– Ты чего?

– Ха?.. Пошли, шизоид.

Искра рассосалась, не успев вспыхнуть. Блондин развернулся и не оглядываясь побрёл из сада в дом. Когда только Изуку успел поймать его за наблюдением упругой копны кудряшек?

– Постой, Каччан, – мальчишка вскочил, путаясь в ногах, – ты же, эм... Мы были знакомы с тобой, так ведь? Пожалуйста, расскажи мне о маме... Ну, какая она. – Изуку осёкся. – Вы же разговаривали с ней вчера...

Поворот головы и строгие глаза, в который раз оббежали веснушки. Бровь произвольно вскинулась. От неозвученного риторического вопроса зеленоглазому стало неуютно, ведь кто знает, отчего Бакугоу так странно смотрит на него последнее время?

– Моя мать всё тебе рассказала.

– Но зачем Инко приходила к тебе? Она не знала, что я ещё существую?

Собеседник, проявляя нежелание говорить, молча, продолжил путь в дом.

– Каччан, ну не уходи! Я понимаю, тебе неприятно говорить об этом случае, но ничего не могу с собой поделать. Давай, я помогу тебе с практической частью домашки, только расскажи, пожалуйста!

В ответ доносился лишь шорох гравия и шёпот цветов в саду. Быть может, они осуждают изменчивое поведение Кацуки. По крайней мере, Изуку разочарован и хочет, чтобы именно так и было.

*

Медитация.

Вдох. Каждое прикосновение воздуха чувствуется на влажной коже. Выдох. Незримые колебания тюля. Каждый шаг на втором этаже. Вдох. Глухой стон половиц. Каждая секунда долбит щелчком уши. Выдох.
Тонкая голубая верёвка вьётся от привидения вверх, покачиваясь, но не нарушая строго вертикального положения. В школе редко получается настраиваться на длительную усердную работу без страха раствориться на глазах одноклассников. У одноклассников и учителей, да и вообще у людей, над головами толстый канат, редко ходящий из стороны в сторону на пару миллиметров. Это – энергия. Каждое существо излучает поток энергии, только у живых все «нити», сплетаясь воедино, тянутся к небу, а у духов наоборот, расплетаются по округе.

Так и учится мальчик «заплетать себе косички». Правда, рядом с Кацуки по этому поводу можно не волноваться – без большого количества людей вокруг верёвочка не расплетётся.

– Отлично, – на выдохе зелёные глаза приоткрылись, дабы оттяпать частичку света, – теперь практика каждый день после обеда. Нужно научиться держать это чёртово яйцо на голове.

Неприятный скрип пластмассы стал предвестником липкого беспорядка – Изуку купил десяток яиц в надежде оттирать от пола не все десять желтков. В физическом плане он готов: уселся не подушке, поток настроил. Но в ментальном сомневался в своих силах, боялся неудачи. Ведь это задание, по сути, символ веры в себя – у него есть все шансы сдать успешно, но эффект Плацебо никто не отменял.

Практическое домашнее задание на завтра, на понедельник, состоит в «продевании» энергетической нити сквозь середину яйца так, чтобы оно не выпадало. На уроках магической теории Айзава описывал принципы работы энергии, её структуру и способы владения. Оставалось лишь соединить весь материал в одну кучу и привести в действие. Для Мидории составить «ход работы» исходя из конспектов оказалось проще простого: сначала предмет уравновешивается «на канате», а затем резко этот «канат» укрепляется. Ну что, казалось бы, может пойти не так в задачке из двух действий? Оказалось, всё. То энергия проходит не по центру, то мальчик забывает поддерживать тело, то, если яйцо всё-таки намертво застыло на голове, подняться на ноги не получается.

Подросток уже хочет отчаяться, забить и забыть, ведь условия явно не на равных. Что им движет дальше? Мидория и сам не знает. Он знает, разве что люди не рождаются равными. Кому–то всегда приходится трудиться усерднее, кому–то всегда приходится уступать. Видимо свезло мальчишке умереть, в один день потерять всё и превратиться в отброса. Таких как он общество презирает, если не ненавидит. В чём вина? Чья вина? Мидория до сих пор не разобрался. Жаль, никто кроме Кацуки не припомнит всех грехов зеленоволосого...

... Ведь для себя Кацуки нашёл виновника.

Эго.

Идиотское эго заставило блондина совершать ужасные поступки (издеваться над людьми). Это из–за грёбаного эго его лучший и единственный друг пострадал. Бакугоу давно виноват перед, теперь уже, беззащитным существом. Он давно не знает, как искупить эту вину.

Мицуки заметила изменения в поведении сына после смерти Изуку: покладистей стал, не психует и не разжигает споры на пустом месте. Молодая мама даже водила его к психологу, мол, лужу крови на асфальте в семь лет увидеть – совсем не сюси-пуси. Вердикт не заставил долго ждать, ведь с младшим Бакугоу и в правду было всё в порядке. Просто мальчишка решил сломать себя. Переступить через гордость и разглядеть всё то не обыгранное, вовремя не увиденное «с высокой колокольни». Он решил стать человеком, который достоин жизни друга. Тот его, в конце концов, спас.

Кацуки держал себя в руках при вспышках гнева, адского гнева, готового разорвать всё и вся; право, иногда он не сдерживался и менял школы, круги общения. Он не привык просить помощи, понял – лучше, чем он сам, никто за него не сделает. Он даром никому не нужен со своими мнением и, тем более, просьбами.

Так из лидера сформировался самый обычный человек, со своими загонами, личностными гранями, принципами и характерной твёрдостью. Сам, без помощи. Он гордится этим.

Сейчас блондин медленно измеряет комнату шагами, пробует лёгкими пыль и посматривает на часы. Пол шестого. Мальчишка не то чтобы волнуется, по факту ему до лампочки, но с несчастной домашкой он бился весь день. Разумеется не со всей, а только с самой сложной её частью – с практикой. Да, он не понимает. Да, он признаёт это. Но что можно сделать? Он скорее об стенку головой биться начнёт, чем попросит задрота возиться с ним. Слишком геморрно.

Точнее, он так считал. В первой половине дня. Сейчас сходить к нему на чердак не кажется такой уж плохой идеей – был бы повод. Фраза: «Слушай, шизик, я не могу сам разобраться», равносильна: «Слушай, шизик, я тупой». И не поспоришь – так просто идти нельзя.

Сколько раз веснушчатый спасал белобрысую задницу? Три. Из-под машины, от чёрной ерунды после дождя и от аморфного урода. И теперь кудрявый обязан помогать ему с домашкой? Просто так? Да, Кацуки готовит и ходит за продуктами для них обоих, но разве этого достаточно? Кто знает. Лично Бакугоу считает стыдным в который раз нуждаться в помощи. Может, так, между делом, попросить и можно, но идти в лоб напролом – такое себе удовольствие.

Но если он не сходит, не принизится, не попросит сейчас, то в школе придётся ещё хуже. От одноклассников, возникших в голове и с презрением глядящих на парочку соседей, пробежались мерзкие таракашки по спине. Белобрысый решил – уж лучше покраснеть сейчас, перед Деку, чем потом, перед противными людьми.
У них совсем по–настоящему съехала крыша. При каждом взгляде на привидение и человека рядом с ним, в их глазах будто вспыхивает страшное злое свечение, предупреждая: «Я готов растерзать этих засранцев, если они подойдут ближе ко мне». Гадость.

Сейчас. Необходимо пойти сейчас. Первый шаг, второй, третий; он почти подошёл к двери.

ТАП–ТАП–ТАП.

Кацуки не был бы Кацуки, если бы дёрнулся от страха, как Изуку. Поэтому подтянутая фигура просто застыла в пространстве, одним лишь взглядом метнувшись к окну, источнику звука. Яркий свет за стеклом одновременно обрадовал и напряг блондина. Радостно было от светлого оконного проёма, ведь никакой большой-стрёмный-страшный силует его не загораживает. Разочаровали незадёрнутые шторы – впредь их следовало бы закрывать: мало ли что или кто наведается в гости.

– А, это ты, птица?

Умные чёрные глазки глядели прямиком на цветущую ухмылку. Кажется, Бакугоу нашёл причину.

*

– Каччан, это ты? Проходи.

– Ага, я... Со мной ещё этот... Ну, вот этот.

– Кто? – Парень с недоверием обернулся, – Чижик! Мой мальчик, ты прилетел!

Птичка радостно облетала хозяина, то и дело присаживаясь то на голове, то на руке, то на плече, время от времени покусывая зелёный свитерочек. Бакугоу спокойно, без живого груза, поднялся по лестнице под звонкий смех – вот радость–то: птица вернулась!
И здесь, под деревянным куполом дома, не надышаться им в троём. От чувств, а не от нехватки воздуха, конечно же.

– Задрот... Деку, помоги мне. С практикой.

– Ха? Помочь? – Кудрявый задирает брови домиком, как в песне, становясь похожим на гномика. – Ты помнишь мои условия. Только подожди, я этого приблудшего покормлю и приду обратно. Садись куда-нибудь, не стой.

Скажите: разве честно оставлять Кацуки наедине с собственными мыслями, после обильной моральной подготовки?

1363 слова ✨

~

Меня долго не было, юху! Для подобных ситуаций я создала сообщество в ВК. Вся информация на стене в профиле Wattpad.