Дефектный

В помещении душно. Белый коврик щекочет ноги, невольно заставляя глаза видеть очертания двух тел в примятых ворсинках. Белый кафель с тёмной затиркой бережно хранит обувь юношей и барышни, белый свет оседает на лице неровно, открывая синяки под веками, белые глухие стены не внушают посетителям уверенности. В сознании, как зимой, белым бело и, как снежинки, перед глазами всплывают разнопёрые воспоминания. Белый диван весело пружинит от каждого движения Мицуки, где-то в желудке уже порхают тошнотные бабочки. Кажется, они тоже белые.

– О чём же вы хотели поговорить, леди? – Радостный голосок директора совсем не вписывался в напряжённую атмосферу.

– Мм.. Я бы хотела обсудить это наедине.

– Что вы, не надо стесняться мальчиков! По-моему, им обоим стоит знать больше об устройстве этого мира.

– А.. Да, наверное, вы правы.

Женщина встала. Видимо, ей будет неуютно говорить сидя на одном уровне с подростками. Да, определённо что-то в её движениях намекало на неуверенность и непонятный страх. Локти прижаты к торсу, пальцы переплелись "решеточкой". Глубокий вдох и она, с небольшой хрипотой в горле, бросает в воздух первые слова своего долгого повествования.

– Всё началось четырнадцать лет назад, в то время я познакомилась с Мидорией Инко. Изуку, – слушатель вздрогнул, а диван вместе с ним, – вам с Кацуки было по годику. Я и Инко, как родители своих первых малышей, общались на разные темы, но в основном на темы воспитания и ухода за детьми, пока не наткнулись в универсаме на книгу о паранормальном. Наши интересы пересеклись. 

К повседневным разговорам прибавились обсуждения магии, лунных фаз, таро, чародейства и законов волшебной стороны реальности. Мы изучали, покупали больше учебников, а в скоре сами пробовали колдовать. К нашему удивлению, немногое получалось получалось без проблем: и предметы силой мысли двигать, и видеть сквозь непросвечивающую ткань, и даже поднимать нетяжёлые сумки... Эксперименты, в основном, мы проводили у меня, водь хата больше, а о последствиях тогда никто и не задумывался.

В доме, со временем, всё чаще без причины падали предметы, пропадали вещи, слышались шёпот и шорохи. Всерьёз я стала волноваться только когда Кацуки начал пугаться всего и плакать по ночам. И каждый раз при поиске напугавшей его штуки, я видела странные "плавающие" силуэты. Немного поразмыслив, до меня дошло что к чему. С тех самых пор вокруг нашего участка возведён барьер, я стала аккуратней обходится с энергией. Но пока меня всё так же затягивало с головой в это занятие, Инко, услышав мои рассказы, решила отныне относиться к этому довольно просто – как к несерьёзному хобби. Она же и предложила мне завязывать с прикладной частью, так как это может навредить детям. Закрепив договор клятвой не колдовать в домах и на ваших глазах, мне было обидно... Да, было очень обидно, но я не осуждаю Мидорию: в её жизни и без того много проблем и страхов. Позже мой пыл к изучению паранормальностей утих и Масару, мой муж, загорелся идеей открыть книжный магазинчик. 

Дело не шло. Склада не было, приходилось хранить книги в закрытой комнате, что бы маленькие пальчики их не попортили, покупателей не было, денег не хватало и времени на отдых тоже... Я уже хотела сложить руки, но вспомнила ту самую книгу, с которой всё закрутилось. Гениальная идея, ведь в нашем городишке не было ни одного ларька с волшебной атрибутикой. За минувшие четыре года колдовской практики я узнала многое, в том числе несколько хороших онлайн-маркетов. Сбережений оставалось совсем немного, буквально на пол года, да и экономическая ситуация в стране не предвещала стабильности. Масару был против, но уже с пятой маленькой поставкой окупился весь, даже не волшебный, товар за прошедшие пол года. Так мы зарегистрировали магазин магических штучек. Некоторое время спустя наша семья числились в ГПВС – перечине владеющих силой.

Затем вы знаете, что было: Изуку сбила машина, и наш дом сгорел.

***

В пропахшем спиртом помещении каждый стремится залечить свои раны. Большие и маленькие, глубокие и не очень, на коже или под ней, – жаль только, что не все удаётся. Например, душевные не входят в обязанности Исцеляющей Девочки. Зато синяки, порезы и незатихающий нойз в центре мыслей как раз по её части. 

– Ну-с, дорогие мои, сидите здесь, я скоро вернусь.

Горькая микстура, с привкусом люголя, будто укутала глотку шарфом, заставляя блондина сдерживать порывы кашля. Запястья измазаны жирным кремом, – "классуха" не поддавалась при задержании, – да и в комнате он сейчас один на один с мёртвым другом детства. Казалось бы хуже уже некуда, но нет – минут десять назад всплыла на поверхность ложь собственных родителей, самых дорогих людей.

Что–что, а лживые люди эквивалентны отбросам в глазах Кацуки. Отбросам, при взгляде на которых выворачивает наизнанку, чешутся кулаки и появляется спонтанное желание почувствовать на языке вкус Бабл-гама или мяты. Но сейчас всё по другому: врали-то родственники. Держали его в клетке неведения, связали руки ответственностью и заставили слёзные каналы предательски не к месту зудеть.

– Слушай, Бакугоу, почему ты не рассказал мне, что мы были знакомы?

Зеленоглазый выдавил слова, едва сдерживая дрожь в голосе.

– Ты не узнал меня.

– А если бы узнал, что бы было?

Две пары переполненных озёр встретились. Сейчас заплачут.

– Ты не назвал бы меня «Каччаном».

– Как?..

– Зови меня «Каччан».

Слёзы бесшумны, однако сейчас они кричали. Кричали о разных проблемах разных людей. Эти люди рядом, буквально дышат одним воздухом, но сколько же моментов и опыта их разделяет? Сколько может быть разных причин для всхлипов и корявой улыбки, что никак не хочет возвращаться на лица? Что должно было произойти, что бы друзья детства хлипали носами друг напротив друга? А стоило ли вообще всему этому происходить?

Одному было печально о стёртой памяти, неведении и непрожитой жизни. Его жизнь – сплошное сидение и заучивание новых техник, попытки привести поток энергии в белее-менее спокойное русло, что бы не исчезнуть к чертям на тот свет.
Второго разъедала обида. Обида о незнании, безучастии. Его жизнь начиналась как сказка очередного ЧСВ-придурка, но после потери перешла в другое русло. То ли понял он ценность жизни, то ли кто его знает, что изменилось.

Их страхи похожи, но в корне разные. 

*

– Деку, так какого хрена ты не приведение? Типа, ты становишься им по настроению, или как?

Окна медленно, со скоростью пешего шага, скользили по стене. Справа же проплывали двери. Светло-серые, открытые и закрытые, с табличками, до потолка и ниже. Откуда взялось такое странное сравнение с одним из свежих воспоминаний?

– Я... Ну, как объяснить? В реальности есть определённый ресурс – энергия – и чем его меньше, тем меньше жизненных сил. И... Когда у тебя мало жизненных сил, ты устаёшь. Но если устаю я, то начинаю постепенно исчезать, ведь у меня нет тела, как у тебя.

– Типа, ты не человек, раз у тебя нет тела? – На утвердительный кивок блондин продолжил. – Так почему, чёрт возьми, ты твёрдый!?

– Не знаю. Идём, такими темпами мы и третий урок прогуляем!

Всё же, вопреки сказанному, Изуку понимал больше, чем "ничего". Он покрывается твёрдой оболочкой рядом с блондином, слышит его мысли.  Их судьбы определённо связаны. Учитывая рассказ миссис Бакугоу, факты становятся на свои места – в прошлом мальчики были знакомы и, видимо, их держало вместе не просто дружба. Но и разъединило их не обычное событие, ведь души умерших не задерживаются надолго в мире людей. Жутко, но интересно.

Рука соседа мягко легла на ручку двери и преподнявшийся рукав пиджака открыл, сокрытый от посторонних глаз, розовый пластырь с кудрявым зайчиком на запястье. Мидория готов поспорить – блондину помогли его выбрать, а может, и вовсе наклеили насильно.

Дверь открывается, привлекая внимание всего класса.

1185 слов✨