Сакуса Киёми [Заморожен]

Арка I. Глава 3.

«Стадия вторая — Гнев».

— Ты придурок, Киёми.

Сакуса коротко хмыкает на слова Комори и отворачивается от широкого окна спортзала, в котором, кажется, они уже поселились.

Дождь хлещет по прозрачному стеклу, скатываясь тяжелыми каплями вниз.

— Обоснуешь? — ас подходит ближе к корзине с мячами и берет первый попавшийся, но пробу отбивая его об пол, — Интересно послушать.

— Да тут и обосновывать нечего, — Мотоя становится за обратную сторону сетки, дожидаясь, пока Оми займёт место напротив, — Это просто факт.

Очередная тренировка перед Летним Турниром обещала стать отличной возможностью попытаться вновь разговорить Киёми. Цукаса, как чувствовал, поставил их в пару, заявив, что простенькое повторение пасов через сетку не будет лишним.

Рядом пристраиваются двое первогодок, стараясь особо близко не двигаться к старшим парням, ну, если быть точнее — именно к Сакусе, чтобы вновь не напороться на острое словечко или тяжелый взгляд чёрных глаз.

— И чем ты можешь подкрепить этот факт? — голова после долгой разминки приятно пуста, а тело отзывается на каждое движение тянущей усталостью.

А, может, усталость вызвана очередной бессонной ночью.

— Тем, что ты опять начал избегать Т/и.

Первая подача выходит слишком резкой и неожиданной: Комори просто-напросто не успевает перехватить мяч и он пролетает мимо него, звучно ударяясь о пол.

— Сакуса! — капитан замечает это с дальнего конца зала, не оставляя без внимания промах аса, — Что я говорил на счёт контроля силы?

Оми негромко извиняется и самостоятельно идёт за мячом, после чего возвращается на место.

— Решил бегать от неё ещё один год? — вторую подачу Мотоя успевает перехватить, рекошетя её обратно, точно в руки Сакусы.

Если честно, слова брата вызывают лишь злость. Только Киёми подумал, что теперь можно вздохнуть спокойно, не опасаясь, что перед глазами опять будет маячить давняя подруга, как она начала лезть в его жизнь и без своего личного присутствия.

— Тебе какое дело? — говорит грубо и достаточно громко, чтобы двое первогодок рядом начали нервно переглядываться.

Комори тянет губы в довольной улыбке, понимая, что Оми клюнул на крючок. Вновь отбивает мяч и продолжает говорить:

— Никакого, — неопределённо пожимает плечами, коротко кивая младшим, мол, «нормально всё - лает, но не кусает», — Просто поступаешь ты по-идиотски. Опять убегаешь, вместо того, чтобы нормально поговорить с ней.

— Нам не о чем разговаривать, — усталость сметает как снежной лавиной, а её место занимает тяжелое напряжение, которое с каждой секундой только усиливается, — Закрыли тему.

— Она здесь, Киёми, — подача доигровщика вновь выходит слишком сильной, но Мотоя добросовестно удерживает мяч, хоть руки и обжигает болью, — Уже целый год рядом, а ты всё ещё думаешь, что её нет. Т/и столько раз пыталась заговорить с тобой, а ты только и мог, что..

— Замолчи.

Внутренности сжимает тошнотворное чувство. Что-то похожее на гнев и отчаянье одновременно.

Что-то темное и до ужаса противное.

— Ты боишься даже думать об этом, — либеро не замолкает, нет, продолжает давить дальше, прекрасно осознавая, что либо сейчас, либо - никогда. Потом Киёми обязательно найдёт повод, чтобы избежать этого разговора, или ещё хуже - прямо заявит, что его воротит от любого упоминания Т/и, — Но понимаешь, что сбежать от этого не сможешь. Она тянется к тебе, Киёми, и пытается исправить то, что успела натворить, а ты все ещё живешь прошлым.

— Заткнись!

Крик вырывается из груди параллельно сильной подаче. Мяч пролетает в опасной близости с головой Комори, заставляя того замолчать.

— Десятый номер! — Цукаса теряет последнюю каплю терпения, — На скамью!

И как же это всё, сука, бесит.

***

[+2 новых сообщения]

-Привет! Нормально. У тебя как?

[+2 новых сообщения]

-Все в порядке! Как тренировка?

[+2 новых сообщения]

-Ничего себе, и чем вы его так разозлили?

[+3 новых сообщения]

-Я хотела узнать кое что про Киеми

[+3 новых сообщения]

-Да, конечно

[+3 новых сообщения]

-------------------------------

[+3 новых сообщения]

-Да, хорошо

Сообщение от: mommy Nana✨🏀

доброе утро, потеряшка! норм выспалась?

у меня сегодня тренировка, можешь придти:)) потом пойдём с тобой погуляем

| телефон Т/и: переписка с Наной |

***

Сакусе кажется, что он сходит с ума.

Медленно, но верно движется по наклонной, с каждой секундой всё больше и больше погружаясь в пучину собственного отчаянья и бессилия.

Не спасают ни тренировки, на которых Киёми срывается на всех подряд: на сокомандников, на капитана, на тренера, на Комори. Не спасают и частые пробежки, которые заканчиваются из раза в раз одним и тем же: Оми просто-напросто останавливается посреди улицы и не может унять дрожь в ногах. А всё потому, что ему навстречу попалась какая-то девчушка, смутно напоминающая Т/и.

Кажется, что он весь теперь состоит из оголенных нервов и расковырянных воспоминаний.

Не спасают ледяной душ, бесчисленные попытки заснуть, сотни минут, проведённые за бесцельным смотрением в стену.

Ничего.

Ничего его уже не спасает.

И Сакусе, блять, кажется, что он сходит с ума.

Он слишком часто заглядывает в переписки, пролистывая сообщения от Т/и. Вертит в руках сертификат о сдаче проекта, воспоминания, как она нервно комкала его в руках. И комкает лист точно так же.

Злиться, ругается и откровенно боится.

Разум, привыкший анализировать всё подряд, теперь отзывается лишь тупой болью и изредка подкидывает воспоминаний двухлетней давности. Так, чтобы сделать ещё больнее.

И Сакуса уже не знает, что ему делать.

Он думал, что с окончанием второго года станет легче — Т/и перестанет постоянно мелькать перед глазами, не надо будет притворятся, что ему нет никакого дела до неё. Не понадобится регулярно отдергивать себя от желания смотреть, чувствовать, слышать, думать.

Но, как оказалось, легче не стало.

И, кажется, уже не станет.

| телефон Комори: переписка с Сакусой |

***

— Т/и! — Комори показывается из-за угла, взглядом находя фигурку девушки под раскидистым деревом.

Люди на парковой дорожке расходятся в стороны, пропуская вперёд бегущего парня.

— Прости.. пожалуйста, — он дышит тяжело и часто, стараясь восстановить дыхание после продолжительного бега, — Я задержался.. Чутка..

Светлые щёки покрыл яркий румянец, а челка местами прилипла ко лбу.

Т/и коротко кивает, поднимаясь с насиженного места.

— Если два часа можно обозвать словом «чутка», — беззлобно подкалывает Мотою, замечая, как тот смущенно отводит взгляд, — То всё нормально.

— Прости, — извиняется ещё раз, окончательно восстановив дыхание, — Я хотел написать, но решил, что лучше будет сразу добежать до места.

— Срочные дела были? — школьница тянется к бутылке воды на скамье, которую она успела купить за время долгого ожидания, и вручает её парню, — Мы могли перенести встречу, если тебе неудобно было видеться сегодня.

— Нет! — он делает буквально два глотка, после чего отрывается от горлышка и начинает стремительно проговаривать: — Я виноват, что не предупредил! Просто Са.. мама попросила помочь дома, а отказать я не мог. Сама понимаешь. — неловко улыбается и возвращается к воде.

— Ага.. — если честно, верится слабо, но возражать Т/и не хочет. Если Комори решил сказать именно это - значит, на то есть причины.

За эти два часа она успела раз сто подумать над тем, что за разговор её ожидает; ответила на парочку сообщений от Наны, которая специально отрывалась от тренировки, чтобы узнать, всё ли нормально у подруги; поболтала с незнакомой старушкой, которая подсела к ней на лавку; сходила за водой и вновь принялась думать о предстоящем разговоре.

— Идём? — либеро возвращает девушке полупустую бутылку и улыбается уже ярче, — Угощу тебя мороженным, чтобы загладить вину.

— Да не стоит, — Т/и отрицательно качает головой, понимая, что через полчаса у Мияты уже закончится тренировка и она будет ждать сообщения от неё, чтобы встретиться, — Мы можем.. остаться тут?

Комори на секунду замирает, а потом плюхается на скамейку, оставляя место и для девушки.

— Чувствую вину, — невесело смеётся и трёт шею руками, — Прости ещё раз.

— Нормально всё, — Т/и присаживается рядом, принимаясь привычным жестом перебирать юбку лёгкого платья, — На счёт Ки.. Сакусы-куна..

— Не волнуйся, ладно? — Мотоя аккуратно накрывает ладонью одну руку школьницы, останавливая нервные движения, — Я хочу помочь и тебе, и Киёми, — мягко сжимает девичьи пальцы и улыбается тепло-тепло, стараясь хоть немного успокоить Т/и, — Что ты хотела спросить?

— У Киёми.. кто-то есть?

Вопрос кажется до невозможности глупым, но первым делом с губ срывается именно он. Т/и застывает в удивлении, не ожидавшая такого от себя. Замечает, как глаза Мотои округляются, а сам он чуть сильнее сжимает девичьи пальцы.

— Что?

Комори выглядит до ужаса шокированным, как будто школьница сейчас спросила не про его брата, а какую-нибудь теорию квантовой физики.

— А!.. То есть, у Сакусы-куна.. Кто-то?.. — она принимается тараторить сбивчивые слова невпопад, чувствуя, как тело покрывается холодным потом, а рука, накрытая ладонью парня, стискивает юбку до треска, — Ну, ты понимаешь, да?.. Там, Сакуса и ещё кто-то.. Может быть, конечно, я немного непо..

Люди, проходящие мимо лавки, которую они занимают, начинают оглядываться, желая получше рассмотреть нервничающую девушку и её замершего спутника.

— Т/и, — взгляд либеро постепенно приобретает осмысленность, а голос становится таким спокойным, что школьница сразу же замолкает, — Ты дурочка?

Он говорит совершенно беззлобно, не пытаясь обидеть или как-то задеть. Просто спрашивает, не ожидая никакого ответа на свой вопрос.

— Ты думаешь, что Киёми избегает тебя, потому что у него есть кто-то? — продолжает так же размеренно, наблюдая, как Т/и принимается утвердительно кивать головой, словно игрушечный болванчик, — Точно дурочка...

Комори отводит глаза в сторону и протяжно вздыхает, после чего тихонько смеётся, не веря словам девушки.

— Киёми на метр никого к себе не подпускает, — вновь смотрит на неё; в глубине зрачков танцует искристое веселье, которое совершенно не вяжется с происходящим, — Грубит всем подряд и делает всё возможное, чтобы отвадить от себя людей.

Т/и только открывает рот для того, чтобы возразить и продолжить утверждать, что «всё в это жизни может быть, верно?», как Мотоя прерывает её одной-единственной фразой.

После которой, кажется, мир рассыпается на атомы, а Вселенная превращается в яркое месиво.

— И он со средней школы влюблён в тебя.

***

— Прям так и сказал?! — Нана отталкивается ногами чуть сильнее, раскачиваясь на скрипучей качели.

Вечерний ветер треплет светлые волосы, местами мокрые после тренировки. Баскетбольная форма свободно сидит на подтянутом теле, открывая острые локти и колени на обозрение.

— Ага, — Т/и устало прикрывает глаза, вспоминая всю бурю эмоций, которые накрыли её с головой, стоило услышать несколько слов от либеро Итачиямы.

Она, кажется, разучилась дышать на пару секунд. Мир вокруг перестал существовать, а в голове сигнальным огнём горела единственная мысль.

И он со средней школы влюблён в тебя.

— И что ты собираешься делать? — Мията замечает, как подруга плавно начинает уходить в себя, поэтому поскорее отвлекает её, — Ну, с чудиком своим?

— Не знаю, — девушка открывает веки и мажет взглядом по пустующей детской площадке, на которую они пришли сразу после окончания тренировки Наны, — Я ещё больше запуталась.

Нежную тишину остриём разрезает очередной скрип качели, когда баскетболистка вновь отталкивается от земли.

Нана ничего не говорит в ответ, улавливая тонкую атмосферу молчания.

Всё, что она может сделать сейчас — это быть рядом, не позволяя Т/и с головой погрязнуть в собственных чувствах.

Как же, всё-таки, тяжело с этими влюблёнными чудиками.

— Ладно, — Мията поднимается на ноги через несколько минут одинокого качания, отряхивает шорты и подбирает полупустой рюкзак, — Пошли, потеряшка, проведу тебя домой и потопаю к себе. Папка там, наверное, уже весь холодильник опустошил без меня.

Школьница чувствует, как широкая ладонь опускается на её плечо и несильно сжимает, как будто Нана говорит через это касание, что она здесь, рядом, готова всегда выслушать и поддержать.

Что бы Т/и не сотворила.

— О, — лицо светловолосой вытягивается в игровом удивлении, словно она вспоминает что-то очень важное, а потом становится неожиданно серьёзным, — И если этот Киёми сделает тебе больно - я ему морду набью. Да так красиво, что мать родная не узнаёт. Так и передай, — Нана растягивает губы в улыбке и убирает руку, направляясь к асфальтированной дорожке.

Токийское небо окрашивается в темные тона.

Нескончаемый день подходит к концу.