Пролог
Элли́са плюхнулась на кровать и в нетерпении открыла личный дневник, подаренный ей любимой тетушкой Маей.
••••••••••
Привет, жизнь! Наконец-то, я снова в школе. Но уже в другой и ты не представляешь в какой! Та самая, лучшая в Уэстчестере, к поступлению которой я готовилась последние два года.
Честно говоря, за дни моего домашнего обучения я совсем отвыкла от живого общения и вливаться в бурную школьную жизнь трудно. А сегодня ещё и весь класс был в сборе, поэтому меня дико замучили расспросы по типу откуда я, почему перешла, зачем...
Пока успела познакомиться поближе только с Ви́ки – моей новой одноклассницей. Я даже ещё не рассказала ничего о себе, а она уже предположила, что я была раньше на домашнем обучении. Пугающая способность. Кстати, оказалось Вики тоже новенькая и только недавно переехала сюда к своей бабушке. Мне кажется, она нереально умная: у неë максимум баллов по вступительным, не то что у меня...
Думаю, папа ликует там на небесах. Он всячески меня поддерживал, пока я готовилась к экзаменам и пока он не.. умер. Мне не хватает его тёплых слов. Уверена, мама тоже скучает и просто пытается казаться невозмутимой и холодной. Я же видела, как они любили друг друга.
Это странно, но мне до сих пор страшно не оправдать ожиданий родителей, а в особенности мамы, хотя казалось бы я достигла желаемого. Но все-таки тревога никуда не ушла, а мама все равно напоминает: «Если ты сюда поступила, это не значит, что здесь останешься».
••••••••••••••••••••
Эллиса отложила ручку в сторону, а затем аккуратно спрятала дневник в коробочку под кровать.
Встав с постели, девушка подошла к книжной полке. Глаза нашли персиковый переплет. Это ее любимая книга о кулинарии – «Десерты». Эллису захватывало искусство сочетания вкусов. А ещё она была просто сладкоежкой. Однако это лишь обычное увлечение. На самом же деле её призвание поступить на юриста и пойти по стопам матери.
Взяв книгу, девушка нашла нужную страницу и, присев на протертый подоконник, погрузилась в выбор рецепта. Казалось, Эллиса вчитывалась в каждое слово, слог, букву. Карие глаза резво пробегали страницу за страницей, изучая составы и способы приготовления десертов и пирожных. Так шли минуты, часы. Наконец, текст начинал плыть, пока и вовсе не сливался в серую неразборчивую массу. Смысл предложений терялся, затем вовсе исчезал. Хотя уже становилось не важно. Так тепло, хорошо... Спокойная темнота...
Резкий хлопок! Тело вздрогнуло. Эллиса испуганно огляделась вокруг. Раскрытая книга лежала на полу.
— Уснула что-ли...
Спустившись по лестнице, она вбежала на кухню. Достала вишневый фартук, завязала его на талии и, убрав сливочные волосы в пучок, принялась доставать все необходимое по рецепту из книжки. Эллиса нервничала, ведь впервые готовила шоколадный фондан, поэтому и нос начал нестерпимо чесаться, мешая аккуратно доставать посуду. Это, конечно же, раздражало.
—Ну что ты чешешься! Потерпи, я же разобью миску.
Когда все ингридиенты стояли на столе, Эллиса вдруг обнаружила недостающие:
«Совсем забыла про сливки для крема. Придется в магазин идти», — отряхнув фартук и повесив его на крючок близ жёлтого кухонного шкафа, девушка направилась обратно в комнату. Эллиса чувствовала себя ребёнком, которому сказали, что сладости можно будет съесть только после обеда.
Надев первое, что попалось на глаза, она вышла на улицу и быстрым шагом направилась к своему пункту назначения.
Дорога проходила вдоль парка, куда Эллиса когда-то приезжала погулять с семьей, съесть сладкую вату, тающую во рту, и вдохнуть тот самый аромат карамели... Аромат радостного детства. Жаль, что время проходит неминуемо быстро.
Солнечные лучики игрались с пушистыми волосами Эллисы, а щëчки, которые так любила её мама и тётушка Мая, розовели на свежем воздухе. Девушка обернулась назад, вслед за проезжающим велосипедистом, но не успела повернуться, как грубый толчок на секунду затуманил голову. Преодолев головокружение, она наконец увидела знакомую коренастую фигуру, застыв в оцепенении. Разум вспышками показывал недавнее прошлое, а лицо заметно бледнело.
— Вот это встреча...
— Отвали, — отрезала Эллиса и попыталась шагнуть вперёд, но ей упрямо помешали.
— Продолжаешь глупо отпираться? Ты жалкая, как вся твоя семья, Тëрнберг. Ненавижу вас, — фигура нависла над девушкой, преграждая путь. Эллиса отшатнулась и хотела уже бежать, как чужие руки резко потянули назад. Оглянувшись, она пришла в ужас: «Куда все делись? Почему сейчас?» — кричали мысли, а попытки освободиться рывками проваливались каждый новый раз. Сегодня выходной, утро, люди отдыхают после рабочей недели.
— Прекрати... Я буду кричать, — чувство страха овладело всем телом. Одинокая слеза покатилась по нежной бледной щеке.
— Только не надо соплей и слез, а если закричишь, тебе будет хуже. Сама же знаешь.
Сердце Эллисы стучало все быстрее и быстрее, будто само хотело вырваться и сбежать.
— Только посмей и в следующий раз ты отправишься в колонию. Родители позаботится об этом, поверь, — прошептала сквозь зубы девушка.
Губы плотно сжались, а шрам над скулой парня вытянулся. Ещё секунда и тот грубо взвалил Эллису на плечи.
— ААА... — рот зажала чужая ладонь, сильно придавив челюсть.
— Твой папаша умер, Тëрнберг, — отвратительный смех, похожий на тявканье, глох в ушах. Он не упустил возможность передразнить девушку:
— Ро-ди-те-ли... Идиотка, ты даже не догадалась, что я узнал о смерти первым?
Широко распахнутые глаза перестали видеть: мокрая пелена слез смешала цвета улицы, одежды похитителя в сизый грязный оттенок.
Забежав за переулок и прошмыгнув за деревьями, парень повернул влево. Брыкающаяся Эллиса немного было пошатнула его. Ещё чуть-чуть и его бы заметила парочка на конце улицы, но тот, устояв на крепких ногах, бросился к заброшенной стройке за накренившимся забором. Похититель скрылся в отсырелом здании.
Грубые руки впились в тело жертвы. Эллису швырнули на бетон. Затылок пронзила мучительная боль. Радужные пятна вмиг закружились в дикой пляске. Расплывчатая фигура приближалась:
— Ненавижу! — эхо звериного рыка застучало по стенам здания, — Ненавижу твою маленькую головку, ненавижу твои мягкие волосы... Твое тело... Чтоб и мать твоя сдохла!.. Ты моя! Моя! Ты слышишь, сука, ты моя!!! Ты будешь любить меня! Я заставлю тебя!
Эллиса беспомощно ворочалась, в попытке поднять обмякшее тело. Пальцы хватались за мелкие выступы бетонных плит, пытаясь хоть как-то избежать смертельной развязки.
Вдруг горло стиснули шершавые руки. Грубый удар и фигура прижала девушку к стене. Воздуха стало не хватать. Рот рефлекторно открывался, издавая горловой хрип.
— Не надо... Прошу, — с каждой секундой пунцовое лицо становилось ещё более неестественным. Каждое слово выдавливалось через хрипы и звонкие всхлипывания, то и дело замолкающие в каменных руках.
— Заткнись! — вновь удар затылка о стену, — ты будешь со мной!
Рефлекторно руки Эллисы пытались ослабить хватку, безудержно скребли и щипали огрубевшую кожу каменных рук. А ему это лишь доставляло удовольствие. Удовольствие видеть человека жалким и беспомощным. Удовольствие чувствовать свою власть и контроль. Удовольствие отмщения.
«Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать», — осталась лишь одна режущая мысль.
Воздух! Эллиса рухнула на пол, с диким кашлем хватаясь за горло. Казалось, внутренности выйдут наружу от силы, с которой сжимались в спазме мышцы шеи и живота.
— Что скажешь теперь?!
Еë чёрные глаза впились в неясную фигуру обезумевшего. Разбитые красные губы медленно шевельнулись:
— Умри, Рейн.
Тишина в долю секунды.
И удар. Оглушающий крик. Боль, словно молния, заново парализовала всë тело. Звон в ушах. Ещё один удар, ещё... Свет медленно тускнеет и гаснет. Элисса перестала чувствовать удары. Боль теперь – единое удушающее и сковывающее полотно.
— Хватит! Что ты делаешь?!?
Звук то отдалялся, то подступал оглушая.
— Ты меня слышишь... слышишь... Потерпи, я сейчас... сейчас...
Бездонная темнота.