Мы когда-нибудь встретимся

Я лежал на кровати, а проститутка с азиатскими корнями держала меня за руку. На ней было белоснежное кимоно, волосы убраны деревянной шпилькой. Я заплатил за это всё. Я отдал бешеные деньги, чтобы она вот так вот просто сидела рядом и держала меня за руку. Она накрасила губы в ярко-красный цвет.

Она приходит ко мне каждый день. И говорит, что любит. Очень-очень меня любит. Но я ей даже не верю. Потому что за это «Я тебя люблю» я плачу по три тысячи. Но я все равно продолжаю отдавать деньги, чтобы она приходила ко мне.

Я уже давно не выхожу из квартиры. Единственный человек, с кем я общаюсь, - это девушка в белоснежном кимоно и с ярко-красными губами. Она рассказывает мне забавные истории. Правда, иногда они грустно заканчиваются.

Мне очень хочется поверить в то, что она и вправду меня любит.
Она танцует для меня, готовит, поет песни. В это время я представляю, как мы поженимся, и я всю жизнь буду держать её за руку. Не отпуская. Мы будем жить в маленьком домике на берегу пруда, в котором будут плавать золотые карпы. Она также будет ходить в этом белоснежном гладком кимоно.

Шелк скользит по телу вниз. Проститутка с азиатскими корнями улыбается. Почти счастливо, почти по-настоящему. Она меня практически обманула. За это я тоже заплатил.

Проститутка с азиатскими корнями сидит рядом на постели. Деревянная шпилька потерялась. Волосы растрепались по плечам. Длинные, черные. Я дергаю её за волосы. Мне ужасно это хочется, ничего не могу поделать. Она, сжав зубы, терпит. Наверное, вспоминает, сколько я ей за это всё плачу и предпочитает молчать. Ну и правильно. На русском она говорит не очень. Приходится постоянно её исправлять. На все мои замечания она скромно кивает головой и старается исправиться. Такая странная.
Она ещё заваривает для меня чай. Заваривает как-то по-особенному. Я даже не понимаю, что она такое делает, что чай становится божественным. С каким-то таким тонким ароматом, нежным вкусом. Сахара она никогда не добавляет. Говорит, что тот не дает почувствовать вкус чая.

Однажды она исчезла. Просто не пришла на очередной мой вызов. Мне прислали какую-то девку, которую я сразу же выгнал. Моя девушка в белоснежном кимоно и с ярко-красными губами пропала. Мне объяснили по телефону, что она уехала на свою родину. Наверное, поднакопила достаточно денег и уехала. Даже мне не сказала. На несколько минут я почувствовал себя одиноким и покинутым. Забытым старым хламом, который гниет где-то на помойке. О таком, как я никто даже и не вспомнил. Даже не попрощался. Потом я успокоился. Спокойствие пришло как-то резко, меня как будто бы им накрыло, как волной. Я захлебнулся в этом мертвом спокойствии. Может быть, я умер.

Через несколько месяцев в своем почтовом ящике я нашел веер. Он был без подписи и рисунка. Просто белый веер. Но я знал, что это от неё. Я его сломал и выбросил в мусорку. Я уже мертв. И шелк больше не скользит по телу, и не поднимается пар от чашек с чаем, и не видится мне маленький домик на берегу пруда. В глубине души я уже ей поверил, хотя продолжал платить по три тысячи за каждое «Я люблю тебя».